Моя вина. Трилогия в одном томе

Клаудия смотрела на меня с натянутой улыбкой, опершись на барную стойку. Такое положение открывало мне довольно ограниченный обзор на ее грудь.
– Вижу, ты уже нашел себе другую девушку, с которой можно потусоваться, – сказала она, имея в виду Ноа.
Это было забавно.
– Это моя сводная сестра, – объяснил я, глядя на часы. У меня было свидание с Анной через сорок минут. Я снова посмотрел на Клаудию. – Я не понимаю, почему тебя это волнует, – добавил я, вставая. – Скажи Ронни, что я буду ждать его сегодня вечером в доках, на вечеринке у Кайла. – Клаудия напряглась, вероятно, раздраженная полным отсутствием внимания с моей стороны. Я не понимал, почему девушки ждали серьезных отношений от такого парня, как я. Разве я не предупреждал их, что не хочу никаких обязательств? Разве им не было ясно, что я сплю с кем хочу? Почему они думали, что могут заставить меня измениться?
  
Я перестал встречаться с Клаудией именно по этой причине, и она так и не простила меня.
– Так ты идешь на вечеринку? – спросила она с проблеском надежды в глазах.
– Конечно, – ответил я. – С Анной… И вот еще, – добавил я, игнорируя ее недовольство, – постарайся не показывать, что мы с тобой знакомы. Моя сводная сестра уже поняла, что между нами что-то было, и я бы не хотел, чтобы мой отец тоже об этом знал.
Клаудия поджала губы и повернулась ко мне спиной, ничего больше не сказав.
Я подошел к столу в тот момент, когда принесли десерт. Примерно через десять минут, в течение которых разговор шел только между отцом и его новой супругой, я решил, что сегодня уже достаточно хорошо исполнил роль послушного сына.
– Извините, но мне придется вас покинуть, – извинился я, глядя на отца, который на мгновение нахмурился.
– Ты к Майлзу? – спросил он. – Как у вас продвигается дело?
Я изо всех сил постарался сдержать ухмылку и солгал, стараясь выглядеть максимально правдоподобно:
– Его отец переложил на нас всю бумажную работу, полагаю, пройдут годы, прежде чем мы получим настоящее дело.
Внезапно я осознал, что Ноа с интересом наблюдает за мной.
– Что ты изучаешь? – спросила она, и я увидел в ее глазах некоторое недоумение. Я удивил ее.
– Право, – ответил я, наслаждаясь выражением изумления на ее лице. – Ты удивлена?
– Ну да, вообще-то, – сказала она прямо. – Я всегда думала, что нужно иметь мозги, чтобы изучать право.
– Ноа! – воскликнула ее мать со своего места.
Это маленькая сопля начала действовать мне на нервы.
Прежде чем я успел сказать что-нибудь, вскочил мой отец.
– Вы оба начали плохо, – сказал он, сверля меня своим взглядом.
Мне пришлось сдержаться, чтобы не встать и не уйти безо всяких объяснений.
На сегодня хватит с меня этого счастливого семейного вечера.
– Извините, но я должен идти, – я встал и положил салфетку на стол. Я не хотел терять самообладание при отце.
Ноа тоже встала, правда, менее элегантно, и бросила свою салфетку на стол.
– Если он уходит, то и я тоже уйду, – сказала она, нагло уставившись на свою мать, которая растерянно смотрела на нас.
– Сядь сейчас же, – пробормотала она.
Черт возьми, я не мог тратить время на всю эту чушь. Мне нужно было идти.
– Я подвезу ее, – сказал я, к удивлению всех, особенно Ноа.
Она смотрела на меня с недоверием и подозрением. А я не мог дождаться, когда же, наконец, избавлюсь от нее. Если я отвезу ее домой, то одновременно избавлюсь и от нее, и от контроля отца. Что может быть лучше?
– Я не поеду с тобой даже до соседнего угла, – с вызовом сказала она, четко произнося каждое слово.
Прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, я схватил пиджак и, надев его, обратился ко всем:
– Я не намерен терпеть всю эту школьную ерунду, так что увидимся завтра.
– Николас, подожди, – приказал мне отец, и я был вынужден остановиться. – Ноа, поезжай с ним и отдохни, мы скоро будем.
Я смотрел на свою сводную сестру, которая, казалось, выбирала между поездкой со мной и дальнейшим сидением за столом.
Она огляделась по сторонам, вздохнула, а потом посмотрела мне прямо в глаза.
– Хорошо.
 
5. Ноа
 
Меньше всего в этот момент мне хотелось быть обязанной чем-то этому невоспитанному взрослому ребенку, но еще меньше мне хотелось оставаться наедине с матерью и ее мужем, наблюдая, как она угодливо смотрит на него, а он упивается своим положением.
Николас повернулся и пошел к выходу.
Я сухо попрощалась с мамой и Ульямом и поспешила за ним. Нагнав его у выхода из ресторана, я остановилась, скрестив руки на груди, и стала ждать, когда подъедет его машина.
Увидев, как он закуривает сигарету, я нисколько не удивилась.
Я никогда не курила и даже не пробовала, хотя все мои подруги курили в школьном туалете. Я не понимала, какое удовольствие можно получать от вдыхания ядовитого дыма, который не только оставляет неприятный запах на одежде и волосах, но и очень вреден.
Как будто читая мои мысли, Николас повернулся и с язвительной улыбкой протянул мне пачку.
– Хочешь, сестренка? – спросил он, вновь затянувшись.
– Я не курю. И на твоем месте не стала бы этого делать, если не хочешь убить единственную мозговую клетку, которая у тебя есть, – сказала я и встала так, чтобы его не видеть.
Я чувствовала, что он находится сзади меня, но не двигалась и немного вздрогнула, когда он выпустил дым изо рта прямо рядом с моим ухом.
– Поосторожней на поворотах… или я оставлю тебя здесь, и тебе придется идти пешком, – предупредил он, и тут же подъехала машина.
Внедорожник был высоким, и я старалась сесть аккуратно, что бы он не мог ничего рассмотреть. Сто раз пожалела о том, что надела эти дурацкие босоножки. Вечер был худшим из худших – столько разочарования, гнева и печали пришлось пережить с этим засранцем.
Я застегнула ремень безопасности, пока Николас заводил машину и выруливал, положив руку на подголовник моего сиденья и обернувшись назад. Он не поехал разворачиваться до маленькой кольцевой развязки в конце дороги, а нарушил правила дорожного движения. Выехав за пределы клуба, Ник ударил по газам и помчался со скоростью 120 километров в час, намеренно игнорируя дорожные знаки, которые указывали, что здесь нельзя было ехать со скоростью выше 80 километров в час.
Наклонившись ко мне, он спросил:
– Ну а сейчас в чем проблема?
– Я не хочу умереть на дороге из-за олигофрена, который не знает дорожных знаков, вот в чем проблема, – ответила я, повысив голос. Я была на пределе. Еще немного – и я начала бы орать на него как ненормальная. Что поделать, таков мой темперамент. Я ненавидела себя за отсутствие самоконтроля. Когда я злилась, я начинала кричать и оскорблять.
– Что, черт возьми, с тобой? – зло спросил он, глядя на дорогу. – Ты не прекращаешь нудеть с тех пор, как мне не повезло с тобой познакомиться. Меня не интересуют твои проблемы. Ты у меня в доме, в моем городе и в моей машине! Так что заткнись, пока мы не приедем, – сказал он, повышая голос.
Жар охватил меня сверху донизу, когда я услышала этот приказ. Никто никогда не указывал мне, что делать. Не хватало, чтобы мне указывал этот тип.
– Да кто ты такой, чтобы приказывать мне заткнуться? – заорала я на него, потеряв контроль.
Николас так резко свернул и ударил по тормозам, что, если бы я не была пристегнута, меня бы выбросило через лобовое стекло.
Как только я смогла оправиться от случившегося, я в страхе оглянулась назад и увидела две машины, которые быстро свернули вправо, чтобы не врезаться в нас. Гудки и крики с оскорблениями на мгновение ошеломили меня, но уже через минуту я пришла в себя.
  
– Да что ж ты вытворяешь? – завопила я, испугавшись, что в нас врежутся.
Николас смотрел на меня очень серьезно и, к моему ужасу, совершенно невозмутимо.
– Выходи из машины, – сказал он просто.
От удивления я так широко открыла рот, что это, наверное, было очень смешно.