Моя вина. Трилогия в одном томе

Выкинуть из головы угрозу Ронни в адрес Ноа было невозможно. Я не сомневался в том, что он был готов задушить ее голыми руками после публичного унижения. Мысль о том, что этот мерзавец может прикоснуться к ней, сводила меня с ума настолько, что мне пришлось взять себя в руки, чтобы не ударить кулаком по зеркалу, висевшему передо мной.
Я быстро обтерся и надел спортивные штаны, но не стал надевать майку, потому что одна из ран еще немного кровоточила. Промыв рот водой, проверил, не выбиты ли у меня зубы. Губа перестала кровоточить и стала красно-фиолетовой, как и левый глаз, синяк с которого будет сходить дольше всего.
  
Схватив мобильный телефон, я вышел из комнаты, намереваясь узнать, где, черт возьми, носит Ноа, и заодно взять лед, чтобы приложить его к ране.
Пять минут спустя, когда я выходил из кухни с пачкой замороженного горошка на глазу и мобильным телефоном возле уха, я услышал легкий звук поворота ключа в замке, входная дверь открылась и появилась причина моего плохого настроения.
Ее телефон вибрировал, но вибрация прекратилась, как только я сбросил звонок. Она посмотрела на меня, и удивление в ее глазах сменилось выражением ужаса.
– Где, черт возьми, ты была? – спросил я, пристально глядя на нее.
 
25. Ноа
 
Кого я меньше всего ожидала увидеть, когда вошла в дом, так это избитого Ника. Меньше чем за секунду удивление от его звонка уступило место ужасу.
– Где, черт возьми, ты была? – спросил он, как обычно, пугающим тоном. Этот вопрос на мгновение вызвал у меня недоумение, но больше всего меня напугало то, как он выглядел. Его левый глаз был совершенно черным, губа разбита, и это было не самое худшее. На его обнаженном торсе я увидела синяки, которые уже начали прорисовываться на загорелой коже живота. Увидев эти раны, я на мгновение была парализована. Я почувствовала, как мое сердце забилось с бешеной скоростью, и меня охватила паника, от которой закружилась голова. Я не выносила вида ран и крови, поэтому в ушах у меня начало звенеть так, что мне пришлось на мгновение прислониться к двери.
– Что с тобой? – спросила я приглушенным голосом.
Я видела, как Николас сжал зубы и посмотрел на меня так, как будто я каким-то образом была виновата в этих травмах.
– Я задал тебе вопрос, – сказал он, бросив пакет с замороженным горохом на стол у входа. Я тряхнула головой, тихо закрывая дверь. Мама и Уилл уже давно спали, и я не хотела их будить, что, казалось, совсем не беспокоило Ника, учитывая, каким громким голосом он обращался ко мне.
– Я была с Марио, – ответила я, подходя к нему. Несмотря на желание убежать и не видеть эти раны, я не могла остаться равнодушной к его состоянию. – Лион и Дженна присоединились к нам после того, как мы пошли за мороженым. Да какая разница? Ты себя видел? – Я протянула руку к нему и прикоснулась к синяку на животе.
Его рука перехватила мою в районе запястья, он так крепко схватил меня, что стало больно. Я посмотрела на него и увидела в его глазах гнев и страх.
– Зайди на кухню, мне нужно с тобой поговорить, – сказал он, увлекая меня за собой.
Ник включил только маленькую лампочку в вытяжке над плитой, так что свет был тусклым, и сел на один из стульев около кухонного острова, не отпуская моей руки. Я видела, что каждое движение причиняло ему боль.
– Ты не заметила ничего странного сегодня вечером? Может, кто-то следит за тобой или что-то в этом духе?
Такого вопроса я не ожидала.
– Нет, конечно нет, а что? – ответила я с недоумением.
Он отпустил мою руку и отвернулся расстроенный.
– Ронни не забыл о гонках. Он хочет отомстить тебе и без колебаний это сделает, – сообщил он, и тогда я начала понимать, о чем идет речь.
– Это он тебя избил?
– Он и трое его друзей, – признался он.
– Боже мой, Ник! Четверо против одного?
Я дотронулась рукой до его лица. Мои пальцы скользили по его небритым щекам, едва касаясь ран.
– Ты переживаешь за меня, Веснушка? – спросил он насмешливо.
Я заметила, как он изменился в лице, когда я прикоснулась к его ране, я ему сделала больно.
Он взял мои ладони в свои.
– Я в порядке, – добавил он.
Я видела, как его глаза скользили по моему лицу.
– Ты должен заявить на них.
Мне было неловко от его взгляда.
Я отошла и достала из холодильника первый попавшийся замороженный пакет. Лицо Ника исказилось от боли, когда я приложила пакет к разбитому глазу.
– На таких ребят не заявляют, но это не важно, – сказал он, отодвигая пакет с лица, чтобы смотреть на меня обоими глазами. – Ноа, отныне и до тех пор, пока все не успокоится, я не хочу, чтобы ты ходила куда-либо одна, слышишь меня? – предупредил он меня тоном старшего брата.
Я отстранилась от него, не веря его словам.
– Эти люди опасны, и они будут мстить нам. Мне все равно, даже если меня снова изобьют, я умею защищаться. А вот тебя они растерзают, если встретят одну без защиты.
– Николас, они ничего со мной не сделают, они не будут искать себе на голову неприятности, только лишь потому, что я задела гордость этого засранца, – ответила я, игнорируя его недовольный взгляд.
– Пока все не уладится, я не сведу с тебя глаз. Можешь реагировать на это, как хочешь.
Неужели мы никогда не сможем поладить?
– Ты невыносим, ты знаешь это? – огрызнулась я.
– Меня обзывали и похуже, – пожал он плечами и снова скорчился от боли.
Я сделала несколько глубоких вдохов.
– Приложи компресс на синяки, – посоветовала я ему с сочувствием. – Завтра ты будешь выглядеть ужасно, но если ты примешь аспирин и не будешь вставать с постели, то через два-три дня все пройдет.
– Ты эксперт по побоям или как? – спросил он шутливо.
Я пожала плечами.
Той ночью мне снились кошмары.
Утром я проснулась в плохом настроении. Мне хотелось закрыться в комнате и никуда не выходить. Но меня тревожило состояние Ника. Я вдруг почувствовала, что переживаю за него.
Мне очень не понравилось, как он общался с Марио накануне за ужином. Но увидев его вечером после драки, позабыла о своей злости и праведном гневе.
Марио был со мной настоящим джентльменом. Я согласилась пойти с ним, потому что хотела забыть о Дэне и о своей одержимости Николасом.
Я приняла душ, быстро оделась и босиком спустилась на кухню, чтобы позавтракать. Там не было и следов Ника. За столом сидели Уилл и мама и о чем-то взволнованно говорили.
– Доброе утро, – поприветствовала я их, направляясь к холодильнику, чтобы налить себе стакан сока.
Претт, помощница по хозяйству, готовила что-то ароматное, что чудесно пахло. Я подошла к ней, чтобы посмотреть, и увидела, в кастрюле расплавленный шоколад.
– Вкуснятина! Что ты готовишь? – спросила я.
Претт посмотрел на меня с улыбкой.
– Именинный торт мистера Лейстера, – сказала она с радостью.
Я обернулась к Уиллу.
– Поздравляю! Я не знала, что у тебя день рождения, – сказала я с извиняющейся улыбкой.
Он повернулся ко мне.
– Это не мой день рождения, это день рождения Ника, – сказал он со смехом.
День рождения Николаса… Не знаю почему, но я расстроилась, что не знала об этом раньше.
– Он вышел в сад, пойди поздравь его, – сказала мама, – вчера он подрался с каким-то ублюдком, который хотел его ограбить, так что не пугайся, когда увидишь его лицо.
Я кивнула в ответ, подивившись высоким способностям Ника ко вранью, и вышла в сад. Он лежал, закрыв глаза солнечными очками, в тени на шезлонге. На нем были футболка и плавки, и, кажется, он дремал. Видимо он, как и я, плохо спал этой ночью.
  
Я подкралась к нему.
– С днем рождения! – закричала я со всей силы и засмеялась, увидев, как он подпрыгнул от неожиданности.
– Черт! – воскликнул он, сняв очки и открыв свой зелено-фиолетово-голубой глаз.
Он взглянул на меня, сердитый и недовольный.
– Находишь это забавным? – спросил он меня, отложив в сторону солнечные очки и встав.