Моя вина. Трилогия в одном томе

– Заткнись, Ноа, – услышала я голос Дженны над своим ухом. – Ты сделаешь только хуже.
Николас остановился перед Ронни, они смотрели друг на друга с ненавистью. Я боялась, что сейчас начнется драка. Но Николас опустил руку в карман, достал ключи и протянул их Ронни.
– Деньги я положу тебе на счет завтра утром, – сказал он спокойно, сохраняя хладнокровие.
  
Вокруг воцарилась тишина. Ронни самодовольно улыбался, поигрывая ключами.
– Постарайся держать эту сучку взаперти, – сказал Ронни.
У Николаса изменилось лицо.
Он молниеносно повернулся и ударил Ронни в челюсть с такой силой, что тот отлетел на капот своей машины.
И начался ад.
Все кинулись молотить друг друга. Посреди этого безумия кто-то толкнул меня сзади, я упала на землю, разбив колени и ладони.
– Ноа, – крикнула Дженна, помогая мне подняться.
Бог мой! Пятьдесят свирепых накачанных мужиков дрались не на жизнь, а на смерть. Страшно было оказаться в самом центре бойни. Я запаниковала. Кто-то схватил нас с Дженной. Это был Лион. У него была разбита губа.
– Залезайте в машину, – приказал он, когда мы добрались до внедорожника Ника.
Запрыгнув в машину, он завел ее и подъехал как можно ближе к месту, где Ник все еще лупил скорчившегося Ронни.
– Ник! – крикнул Лион.
Николас в последний раз ударил Ронни в живот и побежал в нашу сторону. Я заметила, что у него разбита губа и скула налилась фиолетовым цветом.
Пока Лион разворачивался, Ник впрыгнул на место рядом с водителем.
Я оглянулась, и сердце ухнуло вниз – у Ронни в руках был пистолет. Он целился в нашу машину.
– Пригнитесь! – заорала я, и в этот момент заднее стекло машины разлетелось вдребезги.
– Твою мать! – кричали Лион и Ник.
Лион на полной скорости выехал на шоссе. В этот поздний час дорога была пустая. Я обернулась и увидела несколько машин, мчавшихся за нами, но машины Ронни среди них не было.
– Вы в порядке? – обернувшись, спросил Николас и посмотрел сначала на меня, а потом на Дженну.
– Дженна, скажи что-нибудь, – сказал Лион, глядя на нее с тревогой в зеркало заднего вида.
– Сукин сын! – истерически закричала она.
– Вижу, ты в порядке, – усмехнувшись, сказал Лион.
– Найди автозаправочную станцию, – попросил Ник Лиона, откинувшись на подголовник.
Я боялась глубоко дышать, как будто окаменела от ужаса. Никто на меня никогда не наставлял пистолет. Он смотрел мне прямо в глаза перед тем, как выстрелить. Этот безумный взгляд будет еще долго меня преследовать.
Я все еще не понимала, что случилось. Почему все вышло из-под контроля?
Впечатления и события этого дня: Дэн, Бэт, гонки, приятные и неприятные чувства, которые пробудились сегодня, бессилие и чувство вины, кроме того, боль в кровоточащих коленях и ладонях, – все это начало настойчиво давать о себе знать, мои нервы не выдерживали напряжения.
Десять минут спустя, окруженные неловкой тишиной, мы стояли на круглосуточной автозаправочной станции.
Лион заглушил двигатель и поспешил открыть дверь Дженне, чтобы тут же горячо ее обнять.
Ник тоже вышел из машины и, не останавливаясь, пошел прямо на заправку. Я не могла и не хотела смотреть на него.
Я чувствовала себя виноватой в том, что случилось. Драка могла закончиться в тысячу раз хуже. Эти люди не были похожи на тех, которых я до сих пор знала. Они были опасны. Здесь крутились большие деньги. А я выставила перед всеми дураком главаря банды, и Ник был вынужден вступить с ним в драку. Все произошедшее было моей виной.
Николас вышел с заправки с полным пакетом. Он подошел к Дженне и Лиону и протянул им бинты, обезболивающие и алкоголь.
У Дженны был разбит лоб, и Лион помог ей его обработать.
Николас вытащил бутылку с алкоголем и стерильную повязку и продезинфицировал рану на губе. Затем он вылил себе на голову воду из бутылки, стряхнул мокрые волосы и направился ко мне.
Открыв дверцу машины, он смотрел на меня на несколько секунд.
– Дай мне свои руки, – сказал он ничего не выражающим тоном.
Я не двигаясь смотрела на него. На его разбитую губу и огромный синяк на скуле. Ком подступил к горлу. Это была моя вина.
– Извини, – прошептала я так тихо, что даже не поняла, слышал ли он.
Он взял мою руку и осторожно начал очищать окровавленную, грязную рану. Сначала на руках, потом на коленях.
Я не знала, что делать и что говорить. Лучше бы он кричал и обвинял меня, чем это молчание. Николас вернулся на водительское место, и минуту спустя в гробовой тишине мы выехали на дорогу. Даже Дженна с Лионом молчали.
Тогда я поняла, насколько серьезно всех подвела.
 
14. Ник
 
Прошло четыре дня, а я так и не появился дома. После того, что случилось, я не хотел даже носа туда показывать. Я не знал, как отреагирую, когда снова окажусь лицом к лицу с Ноа. Я был страшно зол на нее. Ее дурацкая затея обошлась мне более чем в сто тысяч долларов – столько стоила моя Ferrari.
Перемирие между группировкой Ронни и моей окончательно нарушилось. До сих пор помню, как мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я услышал выстрел и крик Ноа на заднем сиденье. Я боялся оглянуться назад, боялся того, что могу там увидеть. Это был самый большой ужас в моей жизни. И все из-за глупости этой девчонки, которая не слушала меня ни в чем.
Интересно, где и когда она научилась так водить. Даже я чувствовал себя беспомощным в сравнении с ее мастерством и смелостью. Меня поразило, как она вписалась во второй поворот. Так рисковать может только человек со сниженным инстинктом самосохранения.
У меня не выходил из головы наш поцелуй. Я не мог забыть ее полные, сладковатые на вкус губы, ее тело, которое сводило меня с ума.
Как мне вернуться домой, когда я не знал, как себя вести. Часть меня жаждала мести. Эта девчонка с медовыми глазами лишила меня самого большого сокровища. А другая часть жаждала заставить ее трепетать при виде меня, чтобы у нее дыхание перехватывало в моем присутствии. Я склонялся больше к первому варианту.
Четверо суток я тусовался днем и ночью, ложился спать на рассвете, и каждый раз с новой девушкой.
Наконец, я вернулся домой. Разбитое стекло в машине я успел заменить. Припарковался на своем месте, надел солнцезащитные очки, чтобы не так было заметно мое страшное похмелье, и направился ко входу, надеясь незаметно проскользнуть в свою комнату и провести в ней весь день. Однако это оказалось невозможным. Из кухни доносились голоса. Я медленно вошел. В кухне завтракали Раффаэлла, Ноа и Дженна. Мои глаза задержались на той, которой всего за несколько дней удалось перевернуть мою жизнь. Я заметил, что ее кожа загорела на солнце, а волосы еще больше выгорели. Она была в купальнике и сверху обернута полотенцем. Рядом с ней сидела Дженна в бикини. Лицо озаряла приветливая улыбка. Они теперь подружки?
– Наконец-то ты вернулся, Ник! Отец звонил вчера тебе весь день, – мягко сказала мне Раффаэлла, которая выглядела бодрой и свежей. В отличие от взъерошенной Ноа, она была при полном параде: светлые волосы собраны, белый льняной костюм хорошо отглажен.
Черт, как быстро она стала миссис Лейстер.
– Я был занят, – коротко ответил я, направляясь к холодильнику, чтобы взять пиво.
– В чем дело, Ник, ты не поздороваешься с нами? – спросила Дженна, повернувшись ко мне на стуле.
Я хмуро посмотрел на нее. Дженна прекрасно понимала, в каком я расположении духа. Почему она не последовала примеру Ноа и не сосредоточилась на своей миске с хлопьями?
  
Я буркнул что-то в качестве приветствия, поднося ко рту пиво и наблюдая, как Ноа делает вид, что мое присутствие ей совершенно безразлично.
– Николас, отец звонил тебе, потому что сегодня вечером мы с ним уезжаем в Нью-Йорк, – обратилась ко мне Раффаэлла. – У него конгресс, и он попросил меня поехать с ним. Я бы хотела, чтобы ты побыл здесь с Ноа, чтобы она не оставалась одна в этом огромном доме.