Моя вина. Трилогия в одном томе

Мы объехали фонтан и подъехали к парадному входу. Я смогла вымолвить только два слова:
– Бог мой!
Белый дом со множеством террас освещался огнями, несмотря на светлые сумерки, и был похож на сказочный дворец или роскошный отель.
Как только я вышла из машины, Уильям Лейстер появился в дверях. Позади него стояли трое мужчин, одетых словно пингвины. Лестер был в белых шортах и светло-голубой рубашке поло, на ногах – пляжные сандали. Темные волосы растрепаны. Высокий, в отличной физической форме. У него было приятное лицо. Черные волосы с проседью придавали ему зрелости. Он был очень привлекательный. Моя мать подбежала к нему, как школьница, и обняла его. Я же не торопясь вышла из машины и направилась к багажнику, чтобы вытащить свои вещи. Неожиданно из ниоткуда появились руки в перчатках, и мне пришлось отстраниться.
  
– Я возьму ваши вещи, сеньорита, – сказал мужчина, одетый как пингвин.
– Я могу это сделать сама, спасибо, – ответила я, чувствуя неловкость. Человек удивленно посмотрел на меня.
– Позволь Мартину помочь тебе, Ноа, – услышала я позади себя голос Уильяма Лейстера.
Я неохотно отпустила свой чемодан.
– Очень рад тебя видеть, Ноа, – сказал новоиспеченный муж моей матери, ласково улыбаясь мне. За его спиной мама подавала мне знаки, чтобы я улыбалась и была вежлива.
– Не могу ответить тем же, – ответила я, протянув ему руку. Я знала, что веду себя очень невоспитанно, но тогда мне казалось это правильным.
Я хотела сразу же дать понять, каково мое отношение к переменам в нашей жизни. Уильям не выглядел обиженным. Он задержал мою руку в своей. Мне стало не по себе.
– Все произошло неожиданно для тебя, Ноа. Но я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома и наслаждалась всем, что я могу предложить тебе. Больше всего я хочу, чтобы ты приняла меня как члена семьи. По крайней мере, когда-нибудь, – добавил он, увидев мое выражение лица.
Я смогла только кивнуть и сделать шаг назад, чтобы он наконец отпустил мою руку. Мне всегда было не по себе от таких проявлений внимания, не говоря уже о том, когда они исходят от малознакомых людей. Моя мать вышла замуж – это прекрасно для нее, но этот человек никогда не будет для меня ни отцом, ни отчимом. У меня уже есть отец, и мне этого более чем достаточно.
– Как насчет того, чтобы посмотреть дом? – предложил он, широко улыбаясь и не обращая внимания на мою холодность.
– Давай, Ноа, – подбадривала меня мама. Она сплела пальцы своей руки с моими, и я была вынуждена идти рядом с ней.
Все освещение в доме было включено, так что я не пропустила ни одной детали. Особняк был огромным для семьи из четырех человек. Он был бы большим даже для двадцати человек. Высокие потолки, большие деревянные окна. В центре огромного холла поднималась широкая лестница, которая, раздваиваясь, вела на обе стороны верхнего этажа. Мама с Уильямом показали мне огромную гостиную и просторную кухню. В центре кухни красовался большой кухонный остров. Он, вероятно, очень нравился маме. В этом доме было все что душе угодно: тренажерный зал, бассейн с подогревом, залы для вечеринок. Самое большое впечатление на меня произвела внушительная библиотека.
– Мама говорила, что ты очень любишь читать и даже пишешь, – сказал Уильям, заставляя меня очнуться.
– Как и тысячи других людей, – отрезала я. Меня раздражало, что он обращался ко мне спокойно и доброжелательно.
– Ноа, – упрекнула мама, глядя мне в глаза.
Я знала, что заставляю ее нервничать, но ей придется смириться с моим настроением.
Уильям, казалось, не обратил внимания на наш обмен взглядами.
Я вздохнула. Мне было дискомфортно. Хотелось побыть одной.
– Я устала. Могу я пойти в свою комнату? – спросила я, смягчившись.
– Конечно! В правом крыле на втором этаже комнаты Николаса и твоя. Ты можешь приглашать всех, кого захочешь, Ник не будет возражать. Отныне у вас будет общая игровая комната.
Игровая комната? Я улыбнулась. Мне придется жить рядом с сыном Уильяма. Я знала о нем от мамы, что ему двадцать один год, что учится он в Калифорнийском университете и что он невыносимый пижон. Ладно, последнее было моей догадкой.
Я привыкла жить вдвоем с мамой. Моя жизнь не была легкой и радостной. Первые одиннадцать лет были омрачены проблемами с отцом. Но после его ухода мы с мамой научились жить самостоятельно.
Мама была одной из моих лучших подруг. Она доверяла мне, а я ей. Так было, пока она не решила круто изменить нашу жизнь.
– Вот твоя комната, – сказала мама, остановившись перед темной деревянной дверью.
Я наблюдала за ней и Уильямом. Они с нетерпением ждали, когда я войду внутрь.
– Эта комната – мой подарок тебе, Ноа, – объявила мама.
Я осторожно открыла дверь.
Сначала почувствовался тонкий запах ромашек и моря. Затем передо мной открылся великолепный вид. Стена комнаты была стеклянной. Дом, видимо, стоял на вершине скалы. Я ошеломленно смотрела на бескрайний океан и заходящее солнце. Это было потрясающе!
– Бог мой! – проговорила я.
Комната была огромная, у стены – кровать под балдахином со множеством белых подушек, стены светло-голубого цвета, на столе стоял большой компьютер «Мак», диван, туалетный столик с зеркалом и огромный книжный шкаф с моими книгами. Все было сине-белым. Я была потрясена.
– Тебе нравится? – спросила мама, стоявшая у меня за спиной.
– Это невероятно! Спасибо! – ответила я, испытывая благодарность и в то же время неловкость. Я не хотела, чтобы меня подкупали подарками.
– Я работала с профессиональным декоратором почти две недели. Мне хотелось, чтобы у тебя было все, о чем ты мечтала, – сказала она с восторгом.
Я понимала, что мне не на что жаловаться. Такая комната – мечта каждого подростка.
Я подошла и обняла ее. Почти три месяца мы не обнимались. А ведь это было так ей нужно.
– Спасибо, Ноа, – прошептала она мне на ухо. – Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы обе были счастливы.
– Со мной все будет в порядке, мама, – ответила я, понимая, что наше счастье будет зависеть не только от нее.
Мама отпустила меня и вытерла слезу, катившуюся по щеке.
– Мы оставим тебя, чтобы ты обустроилась, – вежливо сказал Уильям.
Я кивнула, не поблагодарив его. Ведь он не приложил никаких усилий к обустройству моей комнаты, здесь были только его деньги.
Я закрыла дверь и стала осматривать комнату. Деревянный пол был покрыт толстым белым ковром. Он такой мягкий, что на нем можно было спать. Ванная комната размером оказалась как вся моя комната в нашем старом доме. Я выглянула в окно. Внизу раскинулся задний двор дома с огромным бассейном и садом.
Напротив ванной был проход в соседнее помещение. Войдя в него, я задохнулась от восторга – это была гардеробная. Мечта любой женщины! На вешалках висела новая одежда. Ценники говорили сами за себя. Это было сумасшествие – потратить такие деньги на наряды!
Я не могла избавиться от ощущения, что вижу сон. Будто вот-вот проснусь и окажусь в своей старой комнате. Я даже хотела, чтобы эта чужая жизнь была сном. Мне хотелось плакать. Я опустилась на пол, пригнула голову к коленям и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
В этот момент пришло сообщение на телефон от моей подруги Бэт:
Как ты добралась? Уже скучаю.
 
Я улыбнулась. В ответ отправила фотографию своей гардеробной. Тут же пришел ответ:
Ненавижу тебя!
 
Я рассмеялась и написала:
Будь моя воля, подарила бы все тебе. Как бы мне хотелось быть сейчас с вами, ребята. Смотреть фильм у Дэна или просто валяться на диване в твоей комнате.
   
Бэт ответила:
Не будь пессимисткой, наслаждайся, ты теперь сказочно богата!
 
Богат был Уильям, а не я.
Я вынула из сумки шорты и простую футболку. Наряжаться мне не хотелось.
Я сходила в душ, где вымыла голову. К счастью, у меня мамины волнистые волосы. Достаточно их высушить, чтобы они легли красивой волной. Я оделась и вышла из комнаты. Мне хотелось есть.