Вулкан Капитал: Орал на Работе (СИ)

Мужской голос (из динамика):
— Виктория, по поводу сделки с «Альфа-Холдингом»: их юристы настаивают на переносе сроков юридической экспертизы. Говорят о «технических сложностях».
Виктория (ровным тоном):
— Петр Сергеевич, мы не можем позволить им менять правила игры. Напомните им пункт 4.2 нашего меморандума — за каждый день просрочки штрафные санкции увеличиваются на 0.5%. И… — она сделала едва заметную паузу, — предложите им встретиться завтра в десять. Лично.
  
Женский голос (с лёгким акцентом):
— Виктория Викторовна, а как насчёт рисков по китайскому рынку? Там снова ужесточают регулирование…
Виктория (с лёгким раздражением):
— Елена, мы обсуждали это в прошлый раз. Диверсифицируем через Гонконг. Если у вас есть конкретные предложения — пришлите до конца дня.
В это же время её рука скользнула под стол, и ее пальцы сжали прядь волос Игоря, направляя его движения. Она продолжала говорить безупречно, но её дыхание стало чуть глубже:
— Дмитрий, ваш отчёт по квотам меня не устраивает. Переделайте с учётом новых данных от отдела аналитики. И да… — её голос дрогнул на секунду, — уберите эти любительские прогнозы. Мы работаем с цифрами, не с догадками.
Мужской голос (Дмитрий, сдавленно):
— Но Виктория Викторовна, это предварительные…
— Без «но», — она резко оборвала его. — Или я найду того, кто справится без оправданий. — холодно бросила Виктория в микрофон, и ее голос, ровный и властный, разнесся по кабинету.
В это же мгновение ее бедра непроизвольно дёрнулись, ее угроза, адресованная кому-то там, наверху, слилась с безмолвным приказом, который отдавало ее тело ему, здесь, внизу.
Он чувствовал, как ее клитор напрягся под быстрыми круговыми движениями его языка, а ее влагалище ответило новой щедрой волной смазки. Ее терпкий, насыщенный вкус заполнил его сознание, заглушая всё остальное. Он работал языком быстрее, яростнее, подчиняясь ее невербальной команде — ее ноги сомкнулись на его спине, зажимая его в тепловую ловушку, а рука с безумной силой прижимала его лицо к самой сердцевине ее влаги и жара.
Её бёдра задрожали, а затем она резко и чётко произнесла в микрофон:
— Коллеги, я не могу продолжить видеоконференцию. Возникли непредвиденные обстоятельства, требующие моего немедленного внимания. Детали позже.
Не дожидаясь ответов, она одним движением отключила камеры, и экраны погасли. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием.
Она откинулась в кресле, обе руки вцепились в его голову, не позволяя ему отстраниться.
— Не останавливайся, — её голос прозвучал хрипло и приказательно, совсем не так, как минуту назад во время совещания. — Ты… неожиданно талантлив для новичка.
Её пальцы двигались в его волосах, то сжимаясь, то ослабляя хватку, в такт его действиям. Вся её холодная собранность испарилась, осталась лишь животная страсть.
Внезапно она резко потянула его за волосы, заставив поднять взгляд. Ее глаза, темные и блестящие, сияли такой силой и счастьем, что у него перехватило дыхание. В них читалась власть и безграничная благодарность. Это был миг абсолютной связи, молчаливого диалога в самом разгаре бури.
Через секунду она с легким усилием вернула его обратно, к своей вагине, дав безмолвное разрешение на финал. Послушный ее желанию, Игорь тут же засунул указательный палец в ее влагалище, ощущая, как влажные мышцы тазового дна судорожно сжимаются вокруг него, а его рот вновь присосался к ее гиперчувствительному клитору, уже не лаская, а безжалостно стимулируя его плоским быстрым языком.
Ответ был мгновенным и оглушительным. Ее тело выгнулось в немой судороге, ее влагалища забилась в ритмичных, неконтролируемых спазмах вокруг его пальца. Ее трясло от мощного оргазма, волны которого катились одна за другой, а он продолжал работать ртом и пальцем, продлевая ее наслаждение, выжимая каждую каплю этого дикого экстаза.
Вдруг резкий стук в дверь нарушил момент, и прежде чем Виктория успела ответить, дверь распахнулась.
На пороге стоял Семён Семёнович с планшетом в руках. Его взгляд упал на Викторию, которая, откинувшись в кресле, всё ещё дышала прерывисто, с прикрытыми глазами и румянцем на щеках. Он не видел Игоря, скрытого под массивным столом.
— Виктория Викторовна! — воскликнул он, его голос прозвучал с искренней, почти отеческой тревогой. — Вам плохо? Вы выглядите… нездоровой. — Он сделал шаг вперёд, его глаза выхватывали детали: взъерошенные волосы, неправильно лежащий рукав платья, дрожь в руках. — У вас учащённое дыхание, тахикардия? Может, повышенное давление? Я немедленно вызову корпоративного врача! Согласно протоколу неотложной помощи…
— Нет! — её голос прозвучал хрипло и резко, но она мгновенно взяла себя в руки, выпрямилась в кресле и попыталась придать лицу привычное холодное выражение. Пальцы её правой руки, всё ещё дрожа, нащупали на столе стакан с водой. — Всё в порядке, Семён Семёнович. Просто… кратковременное головокружение. Мигрень. Это пройдёт. Что вам нужно?
Семён Семёнович выпрямился, приняв официальный вид, но его брови оставались нахмуренными. Он запустил свою обычную, отточенную тираду:
— Я пришёл доложить о серьёзном нарушении трудовой дисциплины. Новенький, коллега Семёнов, до сих пор не на своём рабочем месте. Прошло уже сорок три минуты с начала рабочего дня. Его компьютер выключен, стул не занят, а его ежедневный планёрк-чек-лист не был отмечен в системе. Согласно регламенту № 3.4, подпункт «В», пункт 12, отсутствие на рабочем месте более пятнадцати минут без уведомления непосредственного руководителя считается грубым нарушением и должно быть…
Виктория перебила его, её голос приобрёл привычные стальные, властные нотки, хотя под столом её ноги всё ещё слегка подрагивали:
— Коллега Семёнов в настоящее время находится в здании и выполняет срочное поручение, которое я лично ему поручила. Конфиденциальное поручение, — она сделала ударение на слове, давая понять, что тема закрыта. — Он появится на своём рабочем месте в течение часа. Ваша бдительность похвальна, но в данном случае излишня.
Но Семён Семёнович, словно робот с заевшей программой, не унимался. Его лицо выражало глубокую озабоченность, смешанную с обидой.
— Но, Виктория Викторовна, если позволите, я должен заметить… Раз уж речь зашла о кадрах. А не лучше было бы взять моего друга Аркадия Лыткина, которого, к сожалению, не взяли на том самом собеседовании? Он человек исключительной дисциплины! Он всегда приходит за двадцать минут до начала рабочего дня, его таблицы Excel всегда идеально отформатированы, а его отчёты по эффективности использования рабочего времени…
— Семён Семёнович, — голос Виктории стал опасным и тихим, — ваше мнение по кадровым вопросам не запрашивали. И если ваш друг так хорош, почему он до сих пор работает в «Копеечке-Холдинге»? Закройте дверь с той стороны.
Он побледнел, затем покраснел. Его пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, встретив её ледяной, неоспоримый взгляд, лишь сглотнул. Бросив последний обеспокоенный, почти панический взгляд на её раскрасневшееся лицо и сбившиеся волосы, он молча кивнул, развернулся и ретировался, тихо прикрыв за собой дверь.
Как только дверь закрылась, Виктория откинулась на спинку кресла и рассмеялась — тихо, но с ноткой настоящего удовольствия. В это время Игорь, переведя дух, продолжил ласкать её влажную промежность и наслаждаться её терпким вкусом.
— Всё. Выходи, Игорь, — прошептала она, и в её голосе впервые прозвучала не только власть, но и лёгкая, игривая усталость. — Он ушел.
  
Игорь лениво провёл языком по её половым губам, прежде чем подняться. Его подбородок блестел в полумраке под столом. Поднявшись, он встретил её томный, довольный взгляд своей ухмылкой, а Виктория плавно провела рукой по ящику стола, достала упаковку дорогих ароматизированных салфеток и протянула ему одну.
— Вот, приведи себя в порядок, — её голос звучал бархатно, но в нём уже чувствовалась возвращающаяся деловая хватка.