Вулкан Капитал: Орал на Работе (СИ)

— Хуже! — Семён Семёнович торжествующе поднял палец. — Вы прошли через вращающуюся дверь со скоростью 1.3 оборота в минуту! А регламент предписывает ровно 1.5! Это критично для поддержания оптимального микроклимата в холле!
Он достал из кармана секундомер.
— Я вас засекал. Нарушение на целых 12 секунд!
Игорь с трудом сдержал смех.
— Семён Семёнович, вы так шутите? Может, выпишем мне штраф в виде дополнительного оборота в дверях?
  
— Не смейтесь! — обиделся регламентщик. — Это серьёзно! Но это не всё. — Он понизил голос. — Вас ждёт Виктория Викторовна. В её кабинете. Немедленно.
На лице Игоря исчезла улыбка.
— Она что-то сказала? Это по поводу вчерашнего? Или… дверей?
Семён Семёнович принял загадочный вид.
— Я всего лишь скромный проводник правил, а не толкователь воли начальства. Но… — он наклонился близко, — … она просматривала тепловые карты рабочего времени отдела. И её бровь дёрнулась. Два раза.
Он многозначительно поднял два пальца.
— А когда у Виктории Викторовны дёргается бровь… Лучше бы эти двери вращались со скоростью света в вакууме.
С этими словами он развернулся и засеменил прочь, оставив Игоря с внезапно пересохшим горлом.
Игорь медленно побрёл к лифту, представляя себе все возможные варианты развития события. Может, его уволят за неправильную скорость вращения в дверях? Или за асимметричный взгляд на мониторы?
Он постучал в массивную дверь кабинета Виктории Викторовны.
— Войдите! — раздался её чёткий голос.
Игорь вошёл, готовый к худшему. Виктория Викторовна сидела за столом и смотрела на огромный монитор.
— Семёнов, — начала она, не отрывая взгляда от экрана. — Я смотрела ваши вчерашние тестовые сделки…
Игорь замер, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Он приготовился к худшему — к разговору о вчерашнем провале на учебном счёте или о нарушении одного из абсурдных правил Семёна Семёновича.
Но Виктория Викторовна откинулась в своём дорогом директорском кресле, и её взгляд смягчился.
— В принципе… неплохо, — произнесла она, и Игорь почувствовал, как камень с души спадает. — Понимание рынка у вас есть. Интуиция — тоже. Но одного дня стажировки мало.
Она провела рукой по экрану своего монитора, и на нём появился график акций новой компании.
— Сейчас на рынке появляется интересный игрок. Компания «НекстТек». Продают акции. Всем брокерам дано указание активно с ними работать. Там можно хорошо заработать. — Её пронзительный взгляд снова устремился на Игоря. — Мне нужны работяги, которые сразу вливаются в дело. Которые не боятся рисковать и быстро учатся.
Она замолчала, изучая его.
— На ваше место были кандидаты и с большим опытом, и с рекомендациями. — Она слегка покачала головой. — Но вы… вы мне приглянулись. В вас есть азарт. — На её губах дрогнула едва заметная улыбка. — А это значит, что вы не боитесь нарушать правила. В нашем деле это иногда важнее, чем слепое следование инструкциям.
Она сидела с идеальной осанкой, словно её спина была частью директорского кресла. На ней был строгий, но безупречно сидящий костюм-футляр серого цвета, от которого её глаза казались ещё более пронзительными. Ткань костюма была плотной, дорогой, без единой морщинки. Её волосы цвета воронова крыла были убраны в идеально гладкий низкий пучок. На лице — минимальный, безупречный макияж, лишь подчёркивающий высокие скулы и собранность.
Серьги — скромные жемчужные гвоздики, единственное украшение, кроме дорогих, но не бросающихся в глаза часов на тонком запястье. Её руки с ухоженными, коротко подстриженными ногтями лежали на столе — неподвижные, уверенные. Каждый её жест был выверен и экономичен. Она не просто сидела в кабинете — она им владела, и сам воздух, казалось, подчинялся её спокойной, но неоспоримой власти.
— Вы не подведете меня? — сказала Виктория Викторовна, ее голос был низким и властным, но в глазах читалась усталость.
— Конечно нет, — поспешно ответил Игорь. — Я буду стараться и делать все, что вы скажете.
Она слабо улыбнулась, и это было скорее похоже на гримасу напряжения.
— Прекрасно. Но прежде чем вы погрузитесь в свои прямые обязанности, потребуется выполнить одно… поручение. Особого характера.
— Всё что угодно, Виктория Викторовна.
На ее губах расцвела новая улыбка — медленная, хищная, заставляющая похолодеть внутри.
— Подойдите ко мне, — она жестом указала на пространство перед своим массивным столом.
Игорь, повинуясь, сделал несколько шагов. Виктория Викторовна плавно развернула свое кресло в его сторону. Ее движения были выверенными и медленными.
— Работа бывает нервной, вы уже успели заметить, — её взгляд стал остекленевшим, отстранённым. — Вы же знаете наши правила? Пункт 4.3? Запрет на… самоудовлетворение в санитарно-гигиенических зонах.
Игорь молча кивнул, не понимая, к чему она ведет.
— Но напряжение копится, — продолжила она. — И сейчас я испытываю колоссальное напряжение. А значит, мне требуется… релаксация.
Виктория Викторовна плавно раздвинула ноги, и из-под идеально отглаженной ткани юбки мелькнула тонкая полоска кружевного бордового шелка. Трусики были того оттенка, который в каталогах называют «винным» — глубоким, сдержанным и дорогим, как и всё, что её окружало. Кружево было геометричным, точным, без единой выбивающейся нитки.
В мозгу у Игоря на секунду воцарилась полная пустота, сопровождаемая единственной бессвязной мыслью: «Такого не бывает». Это был шок — приятный, но оглушающий, парализующий волю. Он не мог отвести взгляд, загипнотизированный этим внезапным, интимным контрастом между строгим костюмом и роскошным нижним бельем.
И тут, не дав ему опомниться, она медленно, почти демонстративно, отодвинула в сторону тонкую шелковую преграду, и Игорь увидел аккуратный треугольник из темных курчавых волос, скрывающий большие половые губы, сомкнутые в упругую, чуть приоткрывающуюся в середине складку нежно-розового цвета. Ниже угадывался мягкий изгиб промежности, ведущий к анусу, а влажный блеск намекал на возбуждение, и тонкий мускусный аромат смешивался с запахом дорогих духов, ударяя в голову пряной животной волной. Каждая деталь была совершенной и влажной, что у Игоря свело живот от желания.
Он поднял взгляд на Викторию Викторовну — полностью пораженный, почти оглушенный. Его разум, обычно такой острый, теперь был пуст. И в этот момент она стрельнула бровями — один точный, насмешливый жест. Он не содержал ни капли стыда или нерешительности, лишь холодный, деловой намёк: пора приступать к делу.
В голове у Игоря, словно оправдываясь перед самим собой, пронеслась единственная, простая и окончательная мысль: «А почему, собственно, нет?»
Какие могли быть слова? Они были бы смешны и неуместны здесь, перед этим молчаливым приказом. Без лишних раздумий, повинуясь гораздо более древнему инстинкту, чем разум, он опустился перед ней на колени, и его руки впились в ее бедра, а язык, горячий и уверенный, коснулся ее половых губ, скользнув между ними, вырывая у нее стон, который оглушил тишину.
Затем он позволил губам прикоснуться к ее клитору, чувствительному бугорку. Его язык, уверенный и настойчивый, ласкал его, вызывая у нее судорожные вздохи, а после мощным, но плавным движением проник во влагалища. Глубокий, насыщенный вкус ее дырочки, ее влага, теплая и обволакивающая, подарила ему дикое возбуждение. Волна приливающей крови огненным потоком прокатилась по сосудам, он ощутил, как ствол члена напрягся до предела, превратившись в твердый, выпуклый рельеф под кожей, а его головка, налитая кровью, стала болезненно чувствительной.
  
В сознании Игоря вспыхнула яркая, неистовая картина. Он яростно представил, как встает, властным движением прижимает ее к столу, ощущая под ладонями прохладу поверхности и жар ее кожи. Он видел, как его напряженный, готовый к вторжению член находит влажное тепло ее щели. Один мощный, решающий толчок бедер — и он глубоко входит внутрь, чувствуя, как ее упругие мышцы тазового дна судорожно обвиваются вокруг его члена.