Любовь без обмана (СИ)

— У Давидика, я смотрю, зубы лишние…? — процедил он, вставая из‑за стола.
— Неужто мой жених меня ревнует? — протянула я, едва сдерживая смех.
Арсений в два шага оказался рядом, присел на край стола прямо передо мной. Его взгляд скользил по моему лицу, по рукам, по мороженому — и в нём разгорался огонь.
— В Аланью поедем в понедельник, — бросил он неожиданно.
— Ты же говорил — через две недели, — удивилась я.
  
— Планы изменились, — его голос опустился до хриплого шёпота. Он не отрывал от меня взгляда — зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.
И тут — о, коварство судьбы! — капля растаявшего мороженого скользнула вниз, прямо в ложбинку между грудей. Чёрт, — мелькнуло у меня, — прям как в кино. Я и не планировала это.
Глаза Арса тут же опустились туда, куда упала капля. Медленно, будто в замедленной съёмке, он протянул руку, провёл пальцем по коже, собирая сладкий след. А потом — не разрывая зрительного контакта — облизал палец.
— Вкусно! — сказал он с улыбкой, от которой у меня ёкнуло сердце.
— Да? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.
— Попробуй, — он окунул палец в оставшееся мороженое, затем медленно провёл им по моим губам. — Оближи.
Я подчинилась — медленно, чувственно. Воздух между нами будто сгустился, наполнился электричеством.
Но в этот самый момент дверь с грохотом распахнулась.
— Арс, я забрала твой костюм, — раздался женский голос.
Мы оба вздрогнули, обернулись. В дверях стояла она — бывшая секретарша Арса. И по совместительству его бывшая любовница. Или… не бывшая? В руках она держала его свадебный костюм, а в глазах читались вызов и лукавство.
Что она тут делает? — мысль обожгла меня изнутри. — Разве Евгений Родионович не перевёл её в другой отель?
— Арс? — переспросила я, пристально глядя на него.
— Выйди! — резко бросил он ей.
— Ну, Арсюш… Я же костюм… — протянула она, не двигаясь с места.
— Арсюш… — прошептала я одними губами, и горечь разлилась во рту.
— Выйди на хрен, я сказал! — голос Арса прозвучал как удар хлыста.
— Но костюм? — она всё ещё держала его перед собой, будто щит.
— Что тебе непонятно? — он рванулся от стола к ней, сокращая расстояние в пару шагов.
Она наконец протянула ему костюм и, бросив на меня многозначительный взгляд, вышла, громко хлопнув дверью.
— Арсюш? — мой голос дрогнул.
— Эль… — он повернулся ко мне, пытаясь подобрать слова.
— Что она тут делает? Её же твой отец перевёл в другой отель! — я чувствовала, как внутри закипает ярость.
— Эль… Она просто помогала. Она ведь была моей секретаршей. И…
— Что она тебе помогала? Что⁈ — я сорвалась на крик, не в силах сдерживаться. — Потребности твои удовлетворить?
— Да какие потребности… Не кипи… Ты что, ревнуешь? — он попытался улыбнуться, но я видела — ему не до шуток.
— С тех пор как я переехала к вам домой, ты спал с ней? Ответь! — я смотрела ему в глаза, требуя правды.
— У нас ведь… с тобой… ничего серьёзного не было, — он опустил взгляд.
— Ты. Спал. С ней! — каждое слово резало воздух, как нож.
Он сделал шаг ко мне, протянув руку.
— Не подходи! — я резко оттолкнула его ладонь.
— Да постой ты. Если скажу, что не спал с ней с тех пор, как ты переехала к нам… поверишь? — в его голосе звучала надежда, но я уже не могла остановиться.
— Нет! Не поверю. Иначе зачем она бегает сюда до сих пор? Почему называет тебя «Арсюш»? — я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не позволила им пролиться.
— Эля… — он шагнул ближе, но я отступила.
Не сказав больше ни слова, я развернулась и вышла, с силой хлопнув дверью. В носу защекотало, слёзы уже стояли в глазах, но я шла вперёд, пытаясь удержать себя в руках.
  
Глава 24
 
Арсений 
Элька со мной вообще не разговаривает — с того самого случая в кабинете. Я пытался завести разговор, подбирался с разных сторон, но она словно каменная: взгляд в сторону, короткие ответы, никаких объяснений.
Бесит то, что я даже не понимаю, за что, собственно, оправдываюсь. По факту у нас с Элей… ну, нет ничего. Пока нет, во всяком случае. Один поцелуй — и всё. Формально я ей ничего не должен. Но почему‑то внутри скребёт, будто я реально виноват.
Она ревнует. И это не просто каприз — ей правда неприятно. Вижу это по глазам, по тому, как она сжимает губы, когда я пытаюсь приблизиться.
У меня не было ничего с Олей с тех пор, как Эля переехала в наш дом. Это чистая правда. Но объяснить ей это… бесполезно. Ведь связаться со мной для неё — всё равно что окунуться в помойку. Эти слова до сих пор жгут изнутри.
Две недели назад я ездил в бутик — заказывать свадебный костюм. Выхожу — а там Оля. Стоит, улыбается своей фирменной улыбкой, на которую я раньше вёлся.
— Могу забрать костюм, когда будет готов, — говорит. — Я часто бываю в соседнем бутике, там себе платье заказала.
Я подумал: «Ну и отлично». Меньше хлопот — только за это спасибо.
А потом… Она села ко мне в машину. И почти сразу полезла в штаны. Предложила сделать минет.
Я отказался.
Отказался, блядь!
Даже несмотря на то, что уже месяц без секса. И на то, что Эля каждый день меня дразнит. А я уже на грани — внутри всё горит, а нервы натянуты, как струны.
Но я не захотел.
Потому что с тех пор, как она появилась в моём доме, всё изменилось. Потому что… чёрт, я даже сам не могу сформулировать, почему.
Эта девчонка — Эля — каким‑то образом влезла под кожу. И теперь я не знаю, как мне доказать ей, что я не играю. Что мне важно, чтобы она не злилась. Чтобы смотрела на меня так, как раньше — с огоньком, с вызовом, с этой её дерзкой улыбкой.
Сегодня у нас свадьба. И я хочу, чтобы она была настоящей.
Церемония выездная проходила на побережье — живописное место с видом на море, утопающее в закатных красках. Всё было продумано до мелочей: белоснежные арки, увитые живыми цветами, ряды элегантных стульев, дорожка, усыпанная лепестками роз.
Среди гостей — сливки города: бизнесмены, политики, культурная тусовка. Особо выделялся Авидзба со своим сыночком — оба при полном параде.
Я стоял у арки, сжимая в руках букет — её букет, — и нервно поглядывал на входную дорожку. Гости перешёптывались, музыканты уже заняли свои места, а её всё не было.
«Кинула?» — мысль обожгла, но я тут же её отмёл. Не могла.
Или могла?..
Каждый шорох — как удар тока. Каждый силуэт — вспышка надежды. Время тянулось, будто резина. Сердце колотилось, как бешеное.
Где же она?
Мама Эли давно была здесь — приехала вместе с моей бабушкой. Обе в элегантных нарядах, с едва заметной тревогой в глазах, они то и дело переглядывались, о чём‑то тихо переговариваясь. Бабушка время от времени поглядывала на вход, нервно поправляя кружевную перчатку.
Не было только Эли и Тани.
Я в очередной раз обернулся к Дану. Он поймал мой взгляд, пожал плечами и едва слышно пробормотал:
— Может, пробки? Или что‑то с платьем?
Киваю, но внутри всё натянулось, как перекрученная пружина, грозящая лопнуть. В голове уже сценарии: что гостям скажу, как объясню отсутствие невесты…
И тут — она.
Моя Элька.
Она появилась в конце дорожки — словно из другого мира. Время будто замедлилось: каждый её шаг, каждое колыхание ткани отпечатывались в памяти с невероятной чёткостью.
Я смотрю на неё — и не могу нормально вдохнуть. Платье словно соткано из лунного света и шёлка, обнимает фигуру, как нежное объятие. Чёрт возьми, оно создано только для неё!
Глубокий верх без бретелек плавно переходит в облегающий силуэт, подчёркивающий фигуру.Пышная многослойная юбка со складками струится вокруг ног — словно всплеск волны,придающий образу сказочность. Тиара и жемчужное ожерелье добавляют королевской грации иподчёркивают линию шеи.
  
Она шла, не отрывая от меня взгляда.
Гости затихли. Музыканты, словно по негласному сигналу, начали играть.