Любовь без обмана (СИ)

— Спасибо. Перебьюсь. Это ведь твоя кровать. Не хочу мешать твоему комфорту, — я покачалаголовой.
— Ладно тебе. Давай через день меняться. День я на кровати, день ты. Чтобы каждый мог нормально выспаться, — предложил он.
— Спасибо, — кивнула я.
Я быстренько запрыгнула в кровать. Она была мягкой и просторной, а подушки хранили едва уловимый аромат Арса. Я зарылась в одеяло — напряжённые мышцы постепенно расслабились, а на губах сама собой расцвела тихая, застенчивая улыбка.
  
— Кстати, задержался я сегодня потому, что на работе был завал, — неожиданно произнёс Арс, укладываясь рядом. — Отец хочет выкупить отель в Аланье. Нужно сейчас понять, есть ли смысл в него вкладываться и какая будет прибыль.
— Понятно. Ну и как, есть смысл? — я повернулась на бок, подперев голову рукой.
— Мне кажется, да. Перспективы неплохие: туристический поток растёт, локация удачная. Но нужно ещё проработать детали, просчитать риски.
— Интересно… — я зевнула, не сумев сдержать усталость. Арс тут же последовал моему примеру, и мы оба рассмеялись.
— Ладно, давай спать, — сказал он, натягивая одеяло повыше.
— Давай.
Тишина окутала комнату, лишь изредка нарушаемая отдалённым шумом деревьев в саду. Я уже почти погрузилась в дремоту, когда Арс вдруг произнёс:
— Как там? На новом месте… «Приснись жениху невеста»?
Я рассмеялась, приоткрыв один глаз:
— Это работает, только если ты никогда не спал ещё на этом месте.
— Так я и не спал, — он хитро улыбнулся в полумраке.
— Ну, тогда пусть приснится, — я потянулась и выключила ночник.
В темноте его голос прозвучал тише, мягче:
— Спокойной ночи, Эля.
— Спокойной ночи, Арс.
  
Глава 20
 
Арсений 
После нашей стычки с Элей и последующего примирения прошло три недели. Постепенно лёд между нами растаял — мы не просто наладили общение, а по‑настоящему подружились.
Сначала всё давалось непросто. Я невольно подбирал слова, следил за интонацией. Эля порой замолкала на полуфразе, будто проверяла границы дозволенного. Но со временем разговоры стали легче, естественнее — без этой натянутой осторожности.
Мы не ходим в рестораны, кафе или кино. Зато дома проводим почти всё свободное время вместе. По вечерам то залипаем на сериал до полуночи, то просто болтаем ни о чём, попивая чай. В такие моменты чувствую странное умиротворение — будто всё на своих местах.
В смены Эли мы вместе ездим на работу и обратно. По утрам она садится в мою машину, и, пока плетёмся в пробке до отеля, успеваем обсудить планы на день или перекинуться парой шуток. Вечером — тот же маршрут. Эти поездки незаметно встроились в мой распорядок. Больше того — я стал ждать её смены. Есть в этих совместных переездах что‑то уютное.
Ещё мы регулярно делаем фото для соцсетей. Эля в этом деле настоящий профи: подбирает ракурсы, экспериментирует с освещением и фильтрами. А я стою рядом, стараюсь не выглядеть деревянным. Она командует: «Повернись чуть левее», «Улыбнись естественнее», «Смотри на меня, а не в камеру». На снимках мы выглядим как настоящая пара — с искренними улыбками, лёгкими касаниями, синхронными взглядами. Иногда ловлю себя на мысли: если бы не знал всей подоплёки, сам бы поверил в эту картинку.
А между тем свадьба уже в следующую субботу. Всего неделя осталась — и я стану женатым человеком. Полтора месяца назад эта мысль вызвала бы у меня лишь скептическую усмешку. Сейчас же не кажется абсурдной. Скорее — неизбежной реальностью, к которой постепенно привыкаю. Но в тихие моменты, когда остаюсь наедине с собой, накатывает странное ощущение: будто стою на краю огромной неизвестности. Что будет после церемонии? Как изменится наша жизнь?
Сегодня Эля уехала с бабушкой выбирать свадебное платье. Представляю, как они сейчас в салоне: бабушка с энтузиазмом перебирает варианты, спорит о фасонах и деталях, а Эля, смущаясь, примеряет одно платье за другим. Наверняка волнуется, хотя старается не показывать. Интересно, какой наряд она выберет? Удалось ли им найти то самое, идеальное?
Надо ей позвонить, узнать, как всё прошло.
В дверь постучали.
— Да, войдите.
В кабинет вихрем влетел Дан — как всегда весёлый, полный позитива и неуёмной энергии. Его появление разом наполнило пространство шумом и движением.
— Приветос!
— Привет‑привет.
— Че за стремная секретарша у тебя сидит? Где та, с большими сиськами?
— Только заметил? Отец давно её перевёл в другой отель. Как и всех моих любовниц.
— Оу. Даже так? Серьёзно он взялся за тебя, — усмехнулся Дан, присаживаясь на край стола и небрежно закинув ногу на ногу.
— Кофе будешь?
— Не откажусь.
Я нажал кнопку селектора:
— Виктория, принесите два американо: один с сахаром, второй без.
— Ну и? — не унимался Дан, едва я отпустил кнопку.
— Что «ну и»?
— Если дядя Женя ликвидировал всех твоих любовниц, значит, ты уже соблазнил свою будущую жену? Я правильно понимаю?
— Нет, не правильно. Мы с Элей договорились: дальше дружеских отношений не заходить.
— Херасе. Не гони?
— Я серьёзно. Говорил же, что не хочу всё усложнять. Проще оставаться друзьями.
— Значит, не всех любовниц всё‑таки убрал отец?
— Всех.
— И типа ты почти месяц без секса? — Дан загоготал, откинувшись на стуле. Придурок. Лично мне вообще не смешно.
— Типа да.
— Охренеть… И что теперь? Вспомнил подростковые годы чудесные?
— Иди на хрен.
— Я просто не пойму: неужели Элька на столько не привлекает? Что, лучше в душе гонять?
— Дан, харе. Давай закроем тему секса и Эли.
— У тебя свадьба через неделю, а потом ещё пять месяцев совместной жизни с ней. Я просто хочу понять: она тебе не нравится? Не привлекает?
— Да ты заебал уже. Сказал же — хватит! — Я резко провёл рукой по лицу, пытаясь сдержать раздражение. — Я, сука, и так держусь из последних сил. И с каждым днём всё больше убеждаюсь, что хер продержусь. И это ни хера не смешно. Она мало того, что красивая, — у неё и фигура охеренная. А сейчас ещё и накупила себе шмоток разных — будто решила испытать мою выдержку на прочность. Ходит по дому в шортиках, которые едва‑едва задницу прикрывают, — так, что при каждом движении то одна булка обнажается, то другая. А майки… Без лифчика, конечно. Тонкие, облегающие, с глубокими вырезами — будто специально подобраны, чтобы дразнить. И всё это она делает с такой непринуждённой лёгкостью, будто и не замечает эффекта. То наклонится за чем‑нибудь, и край майки задирается, то присядет на диван, закинув ногу на ногу, и эти шорты снова на грани приличия. Самое паршивое — она наверняка даже не задумывается о последствиях. Для неё это просто домашняя одежда, комфорт, ничего больше. А для меня — ежедневное испытание.
Я провёл рукой по переносице и закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы эти образы.
— Как‑то вернулся с работы, а она танцует посреди комнаты в одном, сука, белье. Которое нихуя не скрывает.
— Же‑е‑есть!
— Не то слово. Короче, наехал на неё, херни всякой наговорил. Обидел. Потом ещё извинялся. Не хочу я, понимаешь, трогать её. Не такая она. Чистая, хорошая девочка. Она и её подруга — не тёлки, к которым мы привыкли. Там не прокатит: поебал и забыл. Там только серьёзно может быть. И тебе поэтому говорил: к Тане не лезть.
— Хм. Так куда серьёзней уже. Свадьба через неделю.
— А потом что? Влюбится? Не захочет развода. А я захочу. Я не собирался жениться. Это не моё решение и выбор, понимаешь? Сделаю ей больно. А я сделаю, сто пудов… Поэтому…
  
— Кстати, с Танюхой у меня ничего нет. Она и правда хорошая девчонка. Мы сейчас просто общаемся… Мне как бы тоже не хочется насрать ей в душу. Она этого не заслуживает.
— Значит, понимаешь меня.
— Понимаю… Но и попробовать всё‑таки хотел бы.
— Что попробовать?