Обитель зла: После рассвета (СИ)

Фоновый шум вдруг «провалился», сменив тональность, — вертолёт стал снижать высоту. Безликая лесополоса под ним редела, уступая место «коробкам» частного сектора. «Ирокез» вошёл в воздушное пространство над Раккун-Сити.
Лёгкая болтанка разбудила Ребекку. Опираясь руками о дрожащий пол, она медленно села. Голова кружилась. За 60 часов налёта, необходимых для службы, она так и не привыкла к вертолётной тряске. Кожу тут же покрыли мурашки, то ли от пробуждения, то ли от резкого погружения в момент. Она бегло осмотрелась. Похоже, никто так и не сомкнул глаз. Ей стало неудобно перед остальными. Обхватив предплечья руками, она вжалась в стену, неуклюже подобрав под себя ноги.
  
Первобытные чувства страха и одиночества вдруг нахлынули, как фантомная боль. Память ослепляли яркие образы: голос Эдварда, хрипло оборвавшийся на полуслове; изувеченное тело Кеннета; тёплый взгляд Ричарда, проводивший её в последний раз… Казалось, в Арклейских горах она оставила часть себя. Её рука безотчётно потянулась к груди, едва коснувшись пальцами нагретого от тела металла. Жетон Билли Коэна по-прежнему висел у неё на шее, как подтверждение — это не сон. Всё было на самом деле.
Заметив движение впереди, Крис вынырнул из омута своих мыслей и глянул в сторону Ребекки. Она сидела, скукожившись, точно птаха на ветру, и так напоминала Клэр… Будучи подростком, его сестра любила дуться на весь мир. В такие мгновения она залезала с ногами в отцовское кресло и, нахохлившись, как воробей, часами смотрела в окно. Этот расплывчатый образ из прошлого неожиданно резанул по живому. Сейчас перед ним была не медик из «Браво», а просто девчонка, которую хотелось похлопать по плечу и сказать: «Всё будет нормально».
Поймав её потерянный взгляд, он коротко улыбнулся и, достав правой рукой защелку ремня, жестом показал, чтобы она пристегнулась. Ребекка тут же засуетилась и быстро выполнила указание. Крис кивнул и поднял вверх большой палец. Лицо её немного просветлело, она кивнула в ответ и смущенно отвернулась к иллюминатору.
Постепенно гул двигателя стал тяжелее и громче. Лопасти перешли в отрицательный шаг — машина подвисла, клюнула носом и плавно пошла назад. Офицеры из «Альфа» почти одновременно потянулись к ремням безопасности. Щелчок, второй, третий. Из динамиков раздались помехи, гармонично вписавшиеся в хор звона, свиста и скрежета. За ними в салон ворвался голос Брэда, так неестественно звучавший на фоне этого шума:
— Начинаю снижение, приготовитесь к посадке.
Крис почувствовал мандраж. Не адреналиновый, как перед заданием. Это был экзистенциальный страх. Когда они приземлятся, их жизни окончательно разделятся на до и после. Вопрос — какое «после» их ждёт? Он всю дорогу прокручивал в голове варианты: один не лучше другого. Но решать надо сейчас. Пока тело держит напряжение схватки, пока в носу стоит запах крови, пока воспоминания неотличимы от реальности. Там, внизу, на них будут давить. Искажать факты. Ставить под сомнение доводы. Умалять чувства. И в какой-то момент они сами не поверят собственным рассказам.
Тем временем вертолёт начал мягко плавать: Викерс корректировал положение «Ирокеза», меняя циклический шаг — влево/вправо, вперёд/назад. Барри поднял глаза к ротору, будто потолок был прозрачный. Затем взглянул на снимок в последний раз и убрал фотографию за пазуху. Расправил плечи, перезарядил верный «Кольт Питон», подрегулировал ремень. Он не станет отпираться и прятать голову в песок. Он сойдёт отсюда с гордо поднятой головой, как бы ни сложилась его судьба. Единственное, о чём он молил Бога, — о шансе увидеться с семьёй.
На мгновенье пол ушёл из-под ног, как будто машина провалилась в «воздушную яму». Джилл на автомате схватилась за подвесной поручень, словив лёгкий испуг. Потом отрицательно покачала головой. Это не то, что должно сейчас пугать. Вот-вот они переступят порог участка. Вопросы, косые взгляды, упрёки со стороны начальства. Отчёт об этой операции будет выглядеть абсурдно. Помимо обрывочных данных и видеокассеты Кеннета у них не осталось доказательств. Никто им не поверит. А кому могут верить они?
Последовал ряд рывков, сопровождаемый высокочастотными призвуками от работы хвостового винта. Ребекка зажмурилась, крепко держась за металлическую ручку, приваренную к стенке. С момента крушения вертолёта «Браво» прошло не более двух суток. Её организм ещё не отошёл, посылая панические импульсы и заставляя пульс частить. Но это была лишь уловка психики, не идущая ни в какое сравнение с тем, что она пережила после аварии. Вдохнув поглубже, она прошептала сама себе: «Я справлюсь».
Вертолёт наконец выровнялся и пошёл вниз, сокращая дистанцию до земли. Крис почувствовал, как вместе с ним проваливается его сердце, стуча в такт оборотам лопастей. Рефлекторный рёв, отражаясь от бетонной площадки, мощным потоком ударял по корпусу машины. «Ирокез» дрожал: металлическая обшивка ходила ходуном под резкий стрёкот рулевого винта. Мысли в этом грохоте то распадались, то собирались в тугой сгусток. Пока одна из них не выстрелила прямо в упор.
Взвешивая себя на воздушной подушке, вертолёт на миг замер. Его последний раз чуть повело в воздухе. И вот лыжи коснулись земли. Толчок. «Всё».
  
Часть 2
 
Ноги ступили на твёрдую поверхность. В теле ещё гуляла остаточная невесомость, но в голове будто стало светлее и спокойнее. Крис глубоко вдохнул прохладный воздух, наблюдая, как тень от винта ползёт перед ним, завершая последний круг. Было непривычно тихо: город ещё толком не проснулся, укутанный трелью птиц. Со стороны кабины пилота хлопнула дверь. Редфилд повернул голову — рядом с носом вертолёта стоял Брэд. Одёрнув куртку, он осматривал корпус на предмет повреждений, как делал сотни раз. Эта сцена, казалось, выпала из архивной киноплёнки. Похлопав «Ирокез» по пыльной обшивке, Викерc посмотрел в сторону Криса — они дежурно кивнули друг другу.
Джилл спрыгнула следом, почувствовав, как ступни просели, будто утонув в асфальте. Она выпрямилась и легко повела плечами, восстанавливая кровообращение в теле. Щурясь на солнце, обвела глазами вертолётную площадку: всё казалось гиперболически ярким, будто кто-то подкрутил контрастность. За ней салон покинула Ребекка, аккуратно спустившись по ступеням. Мышцы ещё не пришли в тонус, она боялась завалиться прямо здесь — у всех на глазах. Последним на крышу участка спланировал Барри. Колени привычно спружинили, а вот спину накрыла тянущая боль. Он наклонил корпус в одну сторону, затем в другую. Позвоночник неприятно хрустнул. Теперь можно жить.
Крис поглядывал в сторону лестницы, ожидая, что вот-вот из-за перил покажется заместитель шерифа или хотя бы дежурный по смене. Никого. Их возвращения не ждали. Время будто замерло. Он обернулся к остаткам команды. Офицеры молча переглянулись — теперь они сами по себе. Редфилд медленно направился к выходу с площадки. С каждым шагом темп становился быстрее, движения резче. Время снова запустило свой бег. Металлические ступеньки дрожали под тяжестью ног. Два пролёта до крыши второго этажа, оттуда по длинному изломанному коридору к двери во внутренний двор. Ещё один спуск — и перед ними чёрный ход.
Вентилятор разгонял и без того холодный воздух, теребя страницы газеты. Эллиот Эдвард ритмично пружинил спинкой офисного кресла, вращаясь на нём туда-сюда. Статья на первой полосе с громким заголовком — «Иисус превращал воду в вино, а Раккун-Сити — в пестициды» — была довольно унылым чтивом. От неё ещё больше клонило в сон. Эдвард всё подносил дымящуюся кружку к губам, втягивая горячий кофе. Ночные дежурства не вызывали в нём энтузиазма. Особенно на пункте охраны. «Это мрачное гиблое место», — как любили шутить сотрудники R.P.D. Благо его смена подходила к концу.
  
Когда дверь чёрного хода открылась, он не удивился. Не так давно звук вертушки стих, перестав разноситься по территории. К зоне ресепшн подошло несколько человек, заслонив и без того тусклый свет от окна. Эллиот, не отрываясь от газеты, заговорил.