Ворошиловский стрелок. Книга вторая (СИ)

Перестановки в отряде, честно сказать, стали для меня неожиданностью, очень неприятной неожиданностью, но спорить с сотрудниками НКГБ, точно не стоит. Уже перед уходом, капитан добавил,
— Да, всех участников захвата Энигмы, представят к наградам, так что, если мы долетим обратно целыми, ждите приказ о награждении.
Дальше мы вышли из палатки, и я наблюдал за завершением погрузки в самолёт раненых, и главное, девушки, спасённой мной от немцев с хутора, которой они выкололи глаза. Меня немного потряхивало оттого, что меня сместили с руководства отряда, хотя причину я понимал, а вот майор Нечаев явно нервничал больше меня, потому что его отзыв с командования сводной группой, был явно похож на арест. Зная. Что происходило в первые дни войны, ничему не удивлюсь, ведь многие командиры, спасая свои шкуры, перекладывали ответственность на подчинённых. Единственное, что могло спасти майора ото расстрела, это Энигма, уж слишком значимый трофей, оказался в наших руках. Но по майору было видно, что он сильно переживает и, вероятно, есть за что.
    
Глава 23
 
Глава 23.
'Сводки Совинформбюро за 3 июля 1941 года.
Сегодня в шесть часов тридцать минут по радио выступил Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин, призвавший народы Советского Союза, нашу доблестную Красную Армию и Военно-Морской Флот, наших лётчиков-соколов к самоотверженной отечественной освободительной войне против фашистских поработителей, к полному разгрому врага, к победе.
Призыв вождя народов товарища Сталина вызвал величайший подъём среди рабочих, крестьян, интеллигенции, невиданное воодушевление и волю к победе… В Москве, Ленинграде, Киеве многие десятки тысяч трудящихся записываются добровольцами в народное ополчение для поддержки Красной Армии.
2 июля 4-я танковая группа генерала Эриха Гёпнера нанесла удар в стык между 8-й и 27-й армиями Северо-Западного фронта. 27-я армия начала отход на северо-восток в направлении Опочкам, открыв дорогу на Остров и Псков.
К исходу 3 июля передовые части 4-й танковой группы захватили Гулбене в тылу 8-й армии, лишив её возможности отходить на реку Великая. Между 8-й и 27-й армиями образовался большой разрыв, в который устремились немецкие мобильные соединения. Немецкие войска овладели практически всей Прибалтикой. Таллин с военно-морской базой Балтийского флота оказался под угрозой окружения.
2 июля в районе Белостокского выступа завершалось окружение. 1 июля части 4-й немецкой армии вошли в соприкосновение с частями 9-й армии, замкнув кольцо. Бои внутри котла шли с необычайным ожесточением.
Окружённые советские части продолжали сражаться, несмотря на безнадёжность положения. По немецким данным, в Белостокском и Минском котлах в итоге было взято в плен около 216 тысяч человек (по официальной сводке в прежней версии мира, число пленных было намного больше: 324 тысяч человек, уничтожены 11 стрелковых, 2 кавалерийские, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии). Но именно это сопротивление сковало значительные силы вермахта и не позволило ему безостановочно рваться к Смоленску.
К 2 июлю приграничное танковое сражение под Луцком — Дубно — Бродами завершилось. Советские механизированные корпуса свернули последние контратаки под Дубно и отступили на восток. Танковая группа Клейста наконец получила возможность манёвра, но ценой задержки почти на две недели.
2 июля немцы захватили Станислав (Ивано-Франковск), Калуш, Тернополь. Оборона 6-й армии оказалась рассечена, под угрозой флангового удара оказались 12-я и 26-я армии.
3 июля на Луцком направлении продолжались бои. Часть немецкой группировки, остановленная советскими войсками при наступлении на Шепетовку, попыталась прорваться в южном направлении на Тарнополь.
Утром 2 июля немецко-румынские войска нанесли главный удар в направлении Яссы — Бельцы, прорвав оборону 9-й армии Южного фронта на реке Прут на глубину 8–10 км.
3 июля прорыв был углублён до 30 км. Немецко-румынские войска захватили плацдармы на левом берегу Прута восточнее Штефанешти и Ясс и развернули наступление в северо-восточном направлении'.
черновик.
Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.
Возвращались в лагерь уже с рассветом, и настроение у меня было не лучшее, даже возникло желание бросить всё и воевать в одиночку, но свои детские обиды я сразу отмёл и стал искать выгоду, от таких перестановок. В чём-то решение было правильное, руководить таким большим отрядом, должен опытный командир, имеющий необходимые знания, которых у меня нет, даже с учётом прошлой жизни. Хотя всё может быть в Энигме, кто-то очень хочет примазаться к моему успеху, и с этим ничего не поделать, обидно, конечно, но я воюю не за награды, хотя отказываться от них не буду. Остаётся вопрос, как наладить контакт с новым командиром и захочет ли он искать компромисс.
Приехали уже с рассветом, но спать хотелось неимоверно, поэтому сразу по приезде, отдал Валуевой необходимые распоряжения и отправился в свою палатку, ещё и обида на такие резкие перестановки, от которых не возникало желание на общение.
Проспал часа четыре и вроде, даже выспался, поэтому встал, умылся из рукомойника и отправился в штабную палатку. Так как было жарко, то на мне остались обычные брюки, немецкие сапоги и простая рубашка. Которую в последний раз выдала Валентина.
— Добрый день, — сказал я, войдя в штабную палатку.
— Станкевич, долго спите! И почему в такой форме, почему вошли, как к себе в дом, приведите себя в порядок, после чего заходите и докладывайте, как положено, — строго произнёс Рыжов, решив сразу показать, кто здесь хозяин.
Я прошёл вперёд и неторопливо сел на скамейку, стоявшую рядом, и спокойно произнёс,
— Товарищ капитан государственной безопасности, для того чтобы командовать мной, во-первых, я должен иметь воинское звание, во-вторых, должен ознакомиться с приказом, и удостовериться, что ваших полномочий достаточно, для тех функций, на которые вы претендуете, а в-третьих, если вам не нравится мой внешний вид, подразумевая, что я нахожусь в вашем подчинении, вы должны озаботиться вопросами снабжения. И хочу добавить, что здесь вам не тыл, там, за линией фронта, вы может, и большая величина, а здесь вы просто ещё один чиновник, решивший примазаться к захвату шифровальной машинки энигма.
— Что-о-о! Встать! Я сказал встать! — заорал разгневанный капитан НКГБ.
Я продолжал сидеть, и сложив руки на груди, спокойно смотреть на красного как рак капитана.
— Дежурный! — выкрикнул он.
В палатку заскочил стоявший у входа часовой.
— Арестовать! — указав на меня, указал капитан.
— Но это же…
— Бунт? Да я вас всех к стенке сейчас поставлю, это что за самовольство, совсем распоясались! Выполняйте приказ или пойдёте вместе с ним под трибунал.
— Товарищ командир, сдайте оружие, — дрожащим голосом, произнёс солдат, отводя в сторону глаза.
— Теперь понятно, как немцы захватили половину Белоруссии, внедрили своих людей, в высшие эшелоны власти, они и сдали всё без боя. Капитан, вот скажи честно, сколько ты немцев лично убил? А вот я могу тебе сказать, счёт уже давно перевалил за две сотни и как это будет выглядеть со стороны? Я же молчать не буду и бумагу напишу пусть и не сразу, но куда нужно, она дойдёт и что потом, с тобой будет ты подумал?
— Молчать! — заорал взбешённый капитан, начав расстёгивать кобуру, но здесь к нему подошёл стоявший рядом старший лейтенант и придержал руку.
  
— Товарищ капитан, давайте не будем горячиться, руководство точно не оценить того, что вы хотите сделать, а мне в любом случае придётся доложить всё как было и ситуацию могут расценить неоднозначно. Да и если руководство захочет наградить всех участников операции, что вы скажете, что Станкевич не подчинился приказу и вы расстреляли его в первый день?
— Сдать оружие! — сдерживаясь, произнёс капитан.