Ворошиловский стрелок. Книга вторая (СИ)

Кто шёл в полицаи? Причины были разные:
Страх — в условиях оккупации это был способ выжить.
Корысть — полицейским полагались продуктовые пайки, оружие, власть над соседями.
Месть — затаённая обида на советскую власть: раскулачивание, коллективизацию, депортации. Особенно это касалось жителей Западной Белоруссии, присоединённой в 1939 году. 
  
Дезертирство — некоторые бежали из Красной Армии и оставались на занятой территории. 
Структура и состав:
Вспомогательная полиция делилась на несколько типов:
Индивидуальная служба при местных и районных управлениях — от 3 до 15 человек в селе, 40–50 в небольших городах. Норма — 1 полицейский на 100 жителей. 
Охранные батальоны (Schutzmannschaft) — более крупные, мобильные, лучше вооружённые формирования.
Украинские полицейские батальоны — формировались из военнопленных украинской национальности, освобождённых из лагерей. Летом 1941 года в Минске создан батальон из 910 человек, позже разделённый на 41-й и 42-й батальоны. Всего через Белоруссию прошли 41-й, 42-й, 50-й, 54-й, 57-й, 102-й, 115-й, 118-й и 201-й украинские батальоны. 
Отряды самообороны — возникали стихийно в первые дни, иногда ещё до прихода немцев, особенно в Полесье, где местные формирования воевали с остатками красноармейцев. 
В западных областях среди полицаев преобладали поляки, а также русские и украинцы, выдававшие себя за белорусов. 
Полицаи прекрасно знали местность, знали, кто где живёт, у кого муж на фронте, кто связан с партизанами. Их задачи:
Уничтожение еврейского населения. Полицаи сопровождали колонны к местам расстрелов, лично избивали и убивали. Например, в Любани в декабре 1941 года полицаи под командованием Николая Тажуна сопровождали более 500 человек на расстрел; отставших женщин он бил прикладом. 
Борьба с партизанами. Полицейские батальоны участвовали в карательных операциях — окружении и сожжении деревень, заподозренных в поддержке партизан. 
Составление списков на расстрел и угон в Германию. Именно полицаи, знавшие местных жителей, готовили списки «нежелательных элементов». 
Охранная и караульная служба — патрулирование, охрана объектов, несение караулов.
По оценкам историков, на пике оккупации численность полицаев в Белоруссии доходила до 70–80 тысяч человек'.
черновик
Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.
— Ладно Михайлов, искупить свою вину перед родиной вам дадут, но с тебя особый спрос, среди пленных могут быть завербованные немцами солдаты, добровольно перешедшие к ним для сотрудничества, или профессиональные шпионы, поэтому особый контроль за всеми. Особенно смотри, кто часто общается с гражданскими, кто отлучается надолго и много расспрашивает или, наоборот, много молчит, но хорошо слушает. К вам в штрафную роту дадут политрука, который будет заниматься личным составом. Помимо вашей роты, завтра сформируем ещё одну, подчиняться она будет мне, поэтому готовься сотрудничать с её руководством, а пока займитесь бытовыми делами и обеспечением, список всего необходимого мне подготовь до вечера, — сказал я, заканчивая сборку маузера и занявшись своими пистолетами, которые требовалось тщательно вычистить.
— Сделаем, товарищ командир, а когда в бой?
— Завтра банный день, но, возможно, придётся и в бой идти, руководство решит, утром скажут. Вероятно, баня будет под вечер или ночью, так что успеете попариться и помыться, — ответил ему.
— Разрешите идти?
— Идите, Михайлов и не забывайте про то, что я вам сказал, вероятность того, что немцы засунули в ваш отряд шпиона, очень высок, но и самодурством заниматься не стоит, голословных обвинений не нужно.
— товарищ командир, разрешите обратиться? — услышал я голос Валуевой за спиной.
— Проходи, присаживайся и докладывай, — сказал я, указав на пенёк рядом с импровизированным столом.
— Трое раненных в госпитале, дня два за ними присмотрят, но раны лёгкие, задеты мягкие ткани, в строй вернутся быстро. В целом, настроение боевое, личный состав рад, что служит под вашим началом, многие просят привести в отряд свои семьи. После того, что они узнали о немцах и их отношении к евреям, переживают за них. Днём к нам приходил политрук от майора Нечаева. Проводил политическую беседу, зачитывал сводку от Советского информбюро, говорят, Минск немцы взяли, — уже тише произнесла Валуева, опустив взгляд.
— Взяли и что? Это было ожидаемо, во всяком случае для меня и это не повод вешать нос. Знаешь, что, политрук — это, конечно, хорошо, но давай через час, строй своих бойцов, проведём смотр и Михайлову сообщи, командиру штрафной роты, чтобы строил ещё и своих, проведу с вами беседу по немецкому наступлению и ситуации на фронтах. Что касается близких, то скажу так, война за месяц не закончится и скоро нам придётся спешно покидать эти болота, причём уходить будем налегке, детей, женщин и обоз, защитить мы не сможем. Могу дать совет уходить в партизанский отряд в другую сторону, подальше от нас, я планирую активные боевые действия, если появится возможность, детей вывезем на большую землю, в тыл, как и тяжелораненых, но об этом смогу сказать позже. В отряд могу взять только тех, кто сможет держать винтовку в руках, метко стрелять и готовый умереть, так как мы в окружении и после того, что я планирую, немцы в плен нас брать не будут. Как-то так, пока можешь сообщить это, пусть люди думают, готовы они к таким рискам, хотя я понимаю, что выжить в деревнях, людям с еврейскими корнями, практически невозможно. Но есть те, кто готов бороться до конца, а есть те, кто готов смириться со своей участью, и такие люди мне не нужны, они ставят под угрозу жизни всего отряда, понятно я выражаюсь?
— Да, товарищ командир, я всё поняла и донесу эту информацию до людей, а через час к построению и смотру, всё будет готово. Смотр будет с оружием? — спросила Валуева.
— Да, давай с оружием, так будет правильно. Всё, ступай. Мне нужно самому подготовиться.
— Я пришлю вам новую форму, капитана Лавров передал, лично для вас, чтобы вы выглядели как командир, а не как леший в лесу, — улыбнувшись, сказала Валуева вставая.
Когда девушка ушла, я занялся составлять список всего, что необходимо для функционирования моего отряда и первым я в списки включил мелкокалиберные винтовки в хорошем состоянии. Для обучения стрельбе личного состава. Звук от выстрела из них тихий, да и убойная сила небольшая, что упрощает подбор полигона для стрельбы. Понятно, что быстро из гражданских людей стрелков не сделаешь, но с чего-то начинать надо, да и солдат не помешает прогнать через стрельбу, и чем чаще это будет происходить, тем результативнее будут сами бойцы. Заодно это позволит выявить самых метких, которых можно будет собрать в отдельный отряд. А вопрос со снабжением и вывозом детей, очень важен, если удастся наладить воздушный мост, мы сможем расширить радиус действия отряда. А после обучения гражданских, базовым навыкам стрельбы, их можно задействовать в местных операциях.
Пока было время, ещё набросал примерный план по зачистке окружающих деревень от немцев и полицаев, прекрасно понимая, что последует с их стороны за это. Но в любом случае до 80% мирного населения в окружающих деревнях, уничтожат в концлагерях.
В качестве плаца. Выбрали большую поляну, но людей расставили под деревьями, чтобы с воздуха было не видно такого большого скопления.
— Ровняйся, смирно! Товарищ командир, подразделения отрядов народного ополчения имени Ворошилова, построены, докладывала заместитель командира отряда Валуева, -громко произнесла Валентина, приложив руку к пилотке.
  
— Здравствует, товарищи ополченцы! — выкрикнул я.
— Здравствуйте, товарищ командир, — нестройный голос ополченцев и более стройный, штрафников, разнёсся над лагерем.
Дальше я пошл вдоль строя, осматривая выстроившихся ополченцев, и стало понятно, что выглядят они как откровенный сброд, кто во что горазд. Но взгляд у всех уверенный, оружие на плече в большинстве Маузеры-98, трофеи с немцев. Штрафники выглядели лучше в плане обмундирования, но хуже вооружены, у каждого восьмого не было оружия вообще, а у некоторых только пистолеты. Но в целом вполне боеспособное подразделение, хоть штрафники и выглядели уставшими, но в глазах стало меньше страха, а у некоторых появилась уверенность. Самыми боеспособными оказался отряд сержанта Пащенко как по одежде, так и по вооружению, но он же и самый малочисленный.