Ворошиловский стрелок. Книга вторая (СИ)

Бронепробиваемость:
100 м — 30 мм (под углом 60°)
300 м — 20–25 мм
Производство PzB 39 велось с марта 1940 по ноябрь 1941 года на заводах Gustloff-Werke, Rheinmetall-Borsig, Havelwerke и Steyr-Daimler-Puch. Всего выпущено 39 232 ружья.
В штатной пехотной дивизии вермахта полагалось 90 ПТР, в моторизованной — 83, в танковой — 57. Каждый пехотный взвод имел по одному ружью'.
  
черновик
Южнее Барановичей. Выгоновская пуща, район станции Миловиды.
Место нашли быстро, вот только дистанция стрельбы более 400 метров, а попасть на таком расстоянии, да ещё и в движущуюся машину, будет очень непросто. Как обычно, выбрал позиции в глубине леса, ещё и в кустах, заметить стрельбу со стороны дороги, будет практически невозможным, да и секторов стрельбы наметил несколько. Поэтому даже смотря в бинокли и точно на позицию стрельбы, увидеть можно будет только с определённого участка дороги. Проверили пути отхода, оставил наблюдателя, следить за сигнальным флажком, а сам занялся ещё раз, прокручивать в голове план предстоящей операции. Если всё получится, мы сможем нанести ощутимый удар по немцам, и они будут вынуждены серьёзно заняться нашим отрядом. Значит, пора серьёзно озаботиться системой охраны, да и лагерь перенести в труднопроходимые места. Достал карту и начал изучать, а потом позвал Алексея и уже с ним, мы подбирали место для базы нашего партизанского отряда. Возможно, отряд придётся делить на несколько частей, так будет проще контролировать Выгоновскую пущу, чтобы немцы боялись сюда соваться.
Но солнце вставало выше, на дороге появились первые немецкие колонны и пришлось переключить внимание на них. Немецкое противотанковое ружьё. Было не таким удобным, как польское, два дополнительных короба с патронами, которые крепились по бокам. Сильно утяжеляли ружьё, что создавало неудобства при перемещении, однако немного повышало скорострельность, да и патрон, был немного слабее, чем у польского ружья. С четырёхсот метров пробить броню бронетранспортёра, расположенную под углом, было маловероятно, но возможно. Зато пробитие двигателей машин, практически стопроцентное, что мне сейчас и требовалось. Но главным недостатком ружья был однозарядный механизм, не как у польского с четырьмя патронами, а по одному. Это существенно снижало скорострельность и усложняло перезарядку.
Мотоцикл мы спрятали также на удалении, сразу развернув его на выезд, чтобы потом не тратить времени на разворот. Сам мотоцикл стоял за двумя толстыми дубами, а вот коляска была чуть в стороне и если развернуть пулемёт в обратную сторону, то можно обстреливать достаточно большой участок поля перед нами. Его можно будет использовать при отходе, уверен, немцы попробуют проверить, кто ведёт стрельбу по ним из леса, а я сделаю всё, чтобы нанести им максимальный урон, подпустить на двести метров и дать несколько очередей или по колонне, если будут достойные цели.
Тем временем немцев на дороге становилось всё больше, даже больше, чем вчера, вероятно, железную дорогу ещё не починили, и они перемещали войска по дорогам. От этого скорость движения упала примерно до двадцати километров в час, а по обочинам шла пехота, её скорость была не больше четырёх километров в час. Ещё над ними летали немецкие самолёты и только один раз, наши бомбардировщики, попробовали атаковать их где-то севернее, но немецких истребителей было намного больше, и звено из трёх бомбардировщиков сбили, вместе с самолётом прикрытия. Сам я не видел, Михаил, который смотрел аз сигнальным флажком, рассказал, он как раз на опушке прятался. Поэтому немцы шли уверенно, как у себя в тылу и я даже разрешил ему снять пулемёт и установить его на окраине леса в стороне, он отстреляет одну улитку в пятьдесят патронов и отойдёт к мотоциклу, а я уже буду добивать технику и то, сразу стрелять он не будет, только когда немцы всполошатся.
Ждать пришлось долго, три часа ожидания, сказывались, и я начинал всё больше нервничать, но вот прибежал пограничник и сообщил мне.
— Есть флажок, да и слышно, техника идёт и много, судя по звукам.
— Хорошо, стрелять начнёшь, только когда они пойдут в мою сторону, а я пока технику повыбиваю им, только отстреляешь, сразу уходи, их там много. Накроют шквальным огнём, а пуля дура, может и зацепить, — ответил я, удобнее устраивая ружьё на плече и выбирая цель.
А целей оказалось много, одна жирнее другой, на моём участке как раз шла пехота и, похоже, перемещалась рота инженерных войск, специфические броневики и даже мостоукладчик, вот только сделан он на базе танка и пробить его броню не получится, ехала и артиллерия, 37 мм пушки, пять штук на прицепе и со снарядным передком, который цеплялся перед пушкой. Это не мины и подорвать их попаданием пули, практически невозможно. Тащили их на небольших джипах с открытым верхом, видно пушка достаточно лёгкая, вот только они могут создать нам немало проблем, если их успеют развернуть, и они начнут стрелять по нам.
Но своей целью выбираю большой грузовик, с солдатами внутри, прицеливаюсь, в двигатель, ниже уровня капота, на уровень рамы, так как сам двигатель, располагается достаточно низко, в это я уже убедился, когда осматривал трофейный грузовик. Зрение сужается, а вот сама картинка перед глазами, резко приближается, а я деру упреждение и плавно давлю на спусковой крючок.
— Бах, — сильный толчок в плечо, а я перезаряжаю винтовку, для чего приходится оттянуть пистолетную рукоятку от себя вниз, и вынув один патрон из висящей на ружьё передо мной магазина.
Зарядить, прицелиться в следующую машину и выстрелить, перезарядить, прицелиться в следующую и выстрелить. Ружьё мне откровенно не понравилось, хотя технически придраться не к чему, после стрельбы из польского варианта, разница чувствуется очень сильно, но выбора нет, приходиться использовать то, что есть.
Тем временем первый автомобиль, задымил и встал колом, да так резко, что следовавший за ним, врезался в его борт и солдаты, сидящие в кузове, попадали. Стрельбу они явно слышали, но стрельба велась из леса, который хорошо гасил звук, да и техника работала шумно, поэтому на мою стрельбу не сразу обратили внимание. Поэтому успел отстрелять все десять заготовленных патронов и снарядить заново короба, прежде чем раздались свистки, и солдаты стали выпрыгивать из машины, а я переключился уже на самих немцев, выбирая скопления, где они стояли кучно. Два выстрела и три поражённых цели, после чего они начинают падать на землю, а я решаю сменить позицию, выбрать другую часть дороги, заодно посмотреть, что происходит там.
В этот момент открывает огонь Михаил, немного поторопившись, но выбрав групповую цель, короткими очередями срезая зазевавшихся немецких солдат, пытающихся выбраться из кузова машины. С другой позиции, вид открывался на сотню метров левее, и, соответственно, дистанция выстрела будет больше, но зато там стояли ещё машины, с каким-то грузом. Движение по дороге встало, полностью застопорившись, и теперь стрелять стало проще, поэтому приходилось только целиться чуть выше, так как ружьё пристреляно на четыреста метров. Во всяком случае, так написано в инструкции к противотанковому ружью. Успеваю сделать шесть выстрелов, и гильзу заклинивает в стволе, чего я и опасался, поэтому прекращаю стрельбу, бегу с ним к мотоциклу и укладываю на специальный подвес, где меня ждёт Алексей.
— Едем? — спрашивает он.
— Подожди, они ещё не напугались даже постреляю из винтовки, — отвечаю я и, вытащив из коляски пристрелянную мной винтовку, бегу обратно.
  
Всё-таки скорострельность у Маузера-98 намного выше, чем у противотанкового ружья, а целей на дороге огромное количество, особенно офицеров. Стоило мне вернуться на свою позицию, как левее нас, на дороге, произошёл мощный взрыв, это подорвали фугас, спрятанный на дороге, следом послышались глухие хлопки от сорокапяток, и стрельба из ружей. Я не стал отставать от всех и уже целился в сторону дороги, ища офицерскую машину.