Ганфайтер

Вскоре субмарина вышла из-под «плота», но вода светлее не стала – слишком рано было, косым лучам встающего солнца не пробить толщу воды над «морскими конями» китопасов.
На селекторе замигал зеленый сигнал, и тут же раздался сдержанный бас Ильи:
– Цель обнаружена. Двадцать два сигнала. Пеленг – пятнадцать, дальность – два кэмэ.
– Ходу, ребятки! – повеселел главный смотритель. – Ходу!
  
Вспотевший Браун кое-как сориентировался и увеличил скорость. Кашалоты больше семи узлов не выжмут, тут у турбины явный перевес.
– Сихали, слышь?
– Слышу, Стан.
– Запоминай свой маневр – будешь ходить на глубине десять метров с востока от стада. Задача простая – не выпускать китов. Обычно они шугаются субмарин, но, если на прорыв ринутся, пугани их инфразвуком!
– А где… А, вижу. Инфразвуковая пушка?
– Так точно. Только регулятор не устанавливай больше ноль пяти…
– А то кашалотикам будет бо-бо! – жизнерадостно пояснил Рыжий.
– Я тебе щас самому ваву сделаю! – сердито сказал Боровиц.
Браун вдруг раззадорился и дал совет:
– Лучше Тугарину намекнуть, что Шурика видели поблизости от
Марины…
Селектор донес мощный хохот.
– Ты чё?! – вопил Рыжий. – Змей же меня потопит!
– Сапогом торпедирует, – уточнил Белый.
– Ладно, – решил Арманто, – обойдемся без намеков – субмарину жалко…
– Отставить! – весело гаркнул главный смотритель. – Подгребаем. «Скаутсабы» заходят с запада, мы – с востока. Арманто и Токаши отсекают по глубине. Илья, как там?
– Киты на месте. Пеленг – пятнадцать с копейками. Два десятка дрыхнут, один кашалот собрался заныривать.
Ругая себя, Тимофей включил малый монитор и увидел «картинку», переданную с борта вертолета – у самой поверхности висели темные туши китов, не двигаясь и не дыша. Нашелся лишь один желающий позавтракать – огромный кашалот «занырнул», погружаясь вертикально вниз своей несуразно-огромной головой. Над мелкими волнами скользнул спинной горб, махнул черный хвост, и кит ринулся в пучину, кальмаров лопать.
– Холостяцкая группа! – оживленно проговорил Боровиц. – Видишь, Тимка? Все одномерки, метров по восемнадцати вымахали.
– А я думал, мы к этому… к гарему шли.
– Да ну, ты что! С гаремом больше всего мороки. Тут как – кашалоты с весны на север мигрируют, следом за кальмарами поднимаются по Куросио – и лопают головоногих по дороге. Киты-одиночки к Курилам в апреле подгребают, гаремы только в конце мая появляются, летом киты в косяки сбиваются. Сейчас сентябрь, скоро тут больше всего кашалотов соберется, будут подходить с севера, а в октябре на юга двинутся. Ну и мы свое стадо погоним… А пока что это оприходуем! – Голос старшего смотрителя построжел: – Взялись, валбои.
Субмарина Тимофея подвсплыла, и за иллюминаторами стало светлее. Громадные киты висели в прозрачной воде, опустив хвосты, и казались неживыми. «Саб-7» подплыл к ним так близко, что даже коснулся кашалота бортом. Physeter лениво подвинулся и снова заснул.
– С твоей стороны, Джамил, просыпаются!
– Вижу, вижу…
Браун не увидел, но услышал – ультраакустика донесла сонную болтовню китов: короткие щелчки, стонущие скрипы и частый треск. Разговорились…
Сихали активировал инфразвуковую пушку, гадая, как китопасы собираются гуртовать кашалотов. Зубатый кит – это тебе не бычок норовистый, лассо на него не накинешь.
Только тут Тимофей заметил маленькую иконку, прилепленную к панели, – образок святого Николая Чудотворца, покровителя мореплавателей. Суровый и молчаливый Илья открывался с новой стороны…
Младший смотритель навел прицел пушки на ближайшего кита – по экрану проползла тупая морда, размерами и формой смахивающая на аэростат, подобный тем, что полтора века назад висели в небе над блокадным Ленинградом. Короткая, мощная нижняя челюсть была несоразмерно мала в сравнении с гигантской утробой.
Кашалот открыл круглый черный глаз – совершенно коровий, равно добродушный и безразличный ко всему на свете, – и лениво двинулся, поднимаясь к поверхности. Забелело морщинистое брюхо, полосатое из-за продольных складок.
– Куда? – забеспокоился Браун, хватаясь за мягкие рукоятки штурвала.
«Бронко» рванулся по косой вверх, будто норовя боднуть кашалота в брюхо, и тот шарахнулся в сторону. Впрочем, шараханье для великана выглядело плавным, величественным даже – кит изогнул громадное тулово и отплыл обратно к своим дружкам.
– То-то, – бодро заключил Тимофей.
– Плотнее к стаду! – отрывисто скомандовал Боровиц. – Рыжий, следи за глубиной!
– Будь спок, никто не уйдет.
– Работайте электрозондами, в крайнем случае, дадите импульс из инфры…
– Стан! Нам буйный попался! Двадцать один метр, как бы не вожак!
– Анестезирующую бомбу ему! Быстро, быстро!
Сихали Браун азартно ерзал на сиденье, и тут боги моря стали ему благоволить – незримая доселе схватка переместилась к востоку и попала на экран.
Здоровенный китяра, настоящий исполин, сгибался и разгибался, кружась на месте и поднимая такую волну, что «Бронко» плясала. Прозрачная сигара анестезирующей бомбы лопнула беззвучно, расколовшись о морду вожака, и по исполосованной в драках коже прошла дрожь.
Кашалот вяло опустил хвост и вдруг изогнулся кренделем. Распрямившись, он нанес такой удар по «Скаутсабу», подвернувшемуся «под хвост», что аж гул пошел.
– Хоппи! Как ты?
– …! Как ботало в колоколе!..
– Стан! Еще бомбу?!
– Хватит! Отойди, Токаши, буду его ропать…
«Скаутсабы» и «Бронко» медленно разошлись, освобождая место для роупинга – набрасывания лассо. Тимофей только головой покачал. Он присутствовал однажды на родео, в каком-то техасском агрокомплексе, но там расфуфыренные ковбои заарканивали бычков-двухлеток. А тут-то кашалот, и еще какой – сто тонн крепчайших мышц и костей!
Вожак будто поглядывал на приближавшуюся к нему субмарину. Боровиц ласково уговаривал кита:
– Стоишь, и стой… Хороший китик… Смирно… Щас мы с тобой поиграем…
Острый нос «Бронко» раскрылся, и оттуда вылетел двояковыпуклый диск, разматывающий за собою прочный кабель-фал.
Кашалот шевельнул головищей, но не придал значения странной круглой рыбе. А «рыба» чиркнула кита по спине и выпустила три тарелки-присоски. Это вожаку сильно не понравилось, он тут же вспомнил чудовищных кальмаров, с которыми не раз схватывался в пучине вод, и круглые шрамы, оставшиеся от их присосок. Диск присосался сам и вытянул блестящие кольчатые щупальца, стискивая необъятное тулово.
Кашалот со всей дури ринулся в глубину, кабель-фал натянулся, и субмарину поволокло на буксире. Турбины выдавали полную мощность, отрабатывая «полный назад», но кит был сильнее.
– Шурики… – просипел сегундо, словно своею силой удерживал зубатого «физетера».
Субмарины, ходившие кругами под стадом, пуганули кашалота, вразумляя инфразвуком, и тот резко вывернул тело, устремляясь к поверхности. Чудилось, он нисколько не замечает прицепившейся к нему «Бронко», прет себе и прет.
– Следите за стадом! – рявкнул Боровица. – С этим я сам справлюсь!
Кашалот рванул на юг, волоча за собой упиравшуюся субмарину.
Браун сразу спохватился, заоглядывался, не возымели ли киты желания драпать на восток. Один-таки сунулся, и Тимофей сгоряча хлопнул по спусковой клавише. Инфразвуковая пушка сработала.
Кашалот сильно вздрогнул и от испуга обделался – облачко желтой мути расплылось по экрану.
– Вот засранец!
– Шурики, как там?
– Возбудились китики!
– Бомбим?
– А у тебя что, бомбовоз? На такое стадо всего нашего боекомплекта не хватит!
Кашалоты и вправду возбудились – они целиком выпрыгивали из воды, падая обратно с оглушительным плеском.
  
– Стан! Катаешься?
– Норовистый… Загонял меня совсем! Выдыхается вроде. Следите там! Можете парочку бомб сбросить…
Что еще советовал главный смотритель, Сихали Браун не дослушал – сразу два кашалота ринулись на восток, один за другим. Первый оттолкнул с дороги субмарину, и выстрел из инфразвуковой пушки ушел в никуда. Саму «Бронко» развернуло задом наперед. Один кит уходил, другой вот-вот уйдет. Пока развернешься… Мгновение спустя младшего смотрителя осенило, и он выжал рычаг. Турбина взвыла, струя кипятка хлестнула по киту. Тот сразу забыл о попытке к бегству. Но первый-то ушел! Неожиданно для самого себя Тимофей выматерился, неумело, но замысловато.