Тлеющие угольки

Он чувствовал, что сейчас просто взорвется. Это должно произойти сейчас же, немедленно...
Внезапно ослабевшими, точно ватными, руками он оторвал ее от земли и понес, но не к дому, а в глубину сада. И за высокими зарослями фасоли, между грядками брокколи и цветной капусты, он опустил ее в траву.
Там, под синим-синим небом, под неумолчное пение птиц, овеваемые легким ветерком, они занимались любовью с нежностью и страстью людей, движимых одним неумолимым желанием слиться воедино, раствориться друг в друге душой и телом.
  
Сердца их стучали в унисон, плоть требовала все новых и новых ласк, в их сдавленных криках были мука, и страдание, и боль, и желание подарить друг другу наслаждение, которое казалось невозможным, недостижимым. А потом Клифф целовал лицо Линн, слизывая с него прозрачные слезы, и спрашивал горячечным шепотом:
— Я сделал тебе больно, милая?
— Нет, — отвечала она, хотя предчувствовала, что на следующий день у нее будет ныть каждый мускул.
Но она знала — это будет сладкая боль, боль, которую она выстрадала, завоевала в длительной, изнурительной битве. Как она могла подумать, что у них нет будущего? Как вообще подобная мысль могла прийти ей в голову? Ведь если их браку чего-то и не хватало, то только не любви. А если они любят друг друга, то справятся. Она погладила ладонью место у него на плече, на котором остались следы ее зубов.
— Боже мой, Клифф, только посмотри, что я наделала. Прости.
Клифф поцеловал кончики ее пальцев, которыми она растирала место укуса, и улыбнулся.
— Если мне и было больно, то я этого не заметил.
Он прижал ее к себе, поглаживая ей спину. Она уже готова была уснуть, но в этот момент до их слуха из-за ограды долетели чьи-то голоса.
— Линн! — испуганно прошептал он. Линн встрепенулась и подняла голову.
— Что? — спросила она, ладонью поглаживая его по щеке, на которой уже начинала пробиваться щетина.
— Но мы занимались этим в саду! Неужели ты не понимаешь?
— Почему же? Я обратила внимание. — Она протянула руку в сторону грядки и потрогала лист брокколи. — Могу поспорить, брокколи теперь будет расти еще лучше.
Клифф шикнул на нее.
— Послушай, там люди. Что, если они слышали?
Линн рассмеялась и покачала головой.
— Сомневаюсь. Они старенькие и глухие как тетерева. Им постоянно приходится друг другу кричать, и все равно они не могут разобрать и половины. — Она обхватила его одной ногой и запустила ладонь в густые заросли волос у него на груди. — Ты похож на плюшевого медведя, — пробормотала она, массируя один из его сосков и чувствуя, как тот твердеет. — Мой плюшевый медведь.
— Перестань, — сказал он, накрывая ее ладонь своею. — Или все начнется сначала.
— Отлично. — Линн улыбнулась ему обольстительной улыбкой, в которую он влюбился с самого начала. — Ради цветной капусты можно и повторить.
ГЛАВА 19
Клифф рассмеялся, и его смех наполнил сердце Линн такой нестерпимой нежностью, что из глаз ее снова брызнули слезы.
— Какая же ты ненасытная, — сказал Клифф и, заметив блеснувшие в ее глазах слезы, добавил: — Ну-ну, полно. Не надо плакать.
— Я так люблю тебя, — промолвила она с виноватой улыбкой. — Я уже и не мечтала когда-нибудь снова услышать твой смех.
— Иди ко мне, Линн. — Клифф привлек ее к себе. — Будь снова моей женой. Ты нужна мне, нужен твой смех, твоя любовь. Без этого моя жизнь не имеет смысла.
Линн задумчиво кивнула.
— Да, Клифф, я была не права, пытаясь разлучить вас с Майклом, когда вы только-только начали узнавать друг друга. Я знаю, ты никому из нас никогда не причинишь боли, по крайней мере сознательно. И еще я знаю, что, если только дать тебе шанс, ты в конце концов полюбишь его, а он полюбит тебя.
— Спасибо тебе за эти слова.
Долгим, исполненным любви и нежности поцелуем они словно заново скрепили клятву, которую дали друг другу два года назад. Только на этот раз он обещал больше, нежели просто любить ее; он обещал взять на себя заботу о ее детях, любить и оберегать их, и сознание этого наполняло сердце Линн чувством глубокого счастья.
— Ах, Линн, - сказал Клифф, выпуская ее из своих объятий. — Ты не представляешь, как для меня важно, чтобы ты поверила мне. Я тебя так люблю.
Клифф поднял ее на руки, ее нагие груди касались его груди.
— Если мы останемся в саду, здесь скоро будет расти даже ревень, — сказал он.
Они оделись, и Клифф, водрузив ей на голову соломенное сомбреро, приподнял поля и заглянул в ее смеющиеся глаза.
— Сколько обычно продолжается тихий час у детей?
Линн рассмеялась и посмотрела на часы.
— Еще около часа.
— Ах, черт, маловато для того, что я задумал. Но полагаю, родители должны радоваться каждой свободной минуте.
— Еще могу предложить тебе прополоть морковку, — заметила Линн.
Прополку было решено отложить до завтра.
— Папа, на коняшке, пожалуйста.
Клифф покорно скрестил ноги, Аманда встала ему на ступню, взялась за руки, и он принялся подбрасывать девочку, да так, что ее волосы рассыпались веером, а комната огласилась серебристым детским смехом.
— Еще! — не унималась Аманда, когда обессиленный Клифф спустил ее на пол.
— Ты такая же, как твоя мама. — Клифф покосился на стоявшую рядом Линн. — Ненасытная.
Линн загадочно улыбнулась.
— Ты, кажется, жалуешься?
— Ни в коем случае, но если я устал, то так и говорю: устал.
— Не верь ему, Аманда, — заметила Линн. 
Но Клифф стоял на своем.
— Нет, Манди, детка, довольно. Ты же не хочешь, чтобы у папы отвалилась нога? Дай ему отдохнуть.
— Хорошо, — согласилась наконец Аманда и выбежала во двор, где Луиза собирала малину на десерт.
В окно детской комнаты они видели, как она помогает Луизе, одну ягодку отправляя в корзину, три себе в рот, уже весь перепачканный малиной.
Клифф блаженно откинулся на спинку кресла и скрестил ноги.
— Знаешь, я счастлив, — сказал он. — Никогда бы не подумал, что можно чувствовать себя таким счастливым человеком. Эти недели были самыми счастливыми в моей жизни.
Внимание его привлек Майкл, толкавший перед собой трехколесный велосипед Аманды; потом он опрокинул его на пол и занялся чем-то еще. Малыш уже не так нервничал в обществе Клиффа, хотя это еще и не было полным и бесповоротным признанием.
Линн улыбнулась и потрогала обручальное кольцо, которое вновь решила носить.
— Я тоже счастлива. Я буду скучать, когда ты вернешься на работу.
— Вот как? — Он привлек Линн к себе и приник к ее губам долгим поцелуем. — Боишься, что во время тихого часа тебе будет одиноко?
— Наверняка.
Поглощенные поцелуем, который грозил вылиться во что-то гораздо большее, они не заметили, как открылась дверь и на пороге возникла фигура миссис Грэм.
— Прошу прощения, — сказала она. — Я вовсе не хотела вам мешать. — Выражение ее лица свидетельствовало об обратном. — Луиза сегодня забыла поменять мне полотенца, и я хотела поговорить с ней об этом.
— Миссис Грэм, Лу последние две недели занята консервированием, — пустилась в объяснения Линн. — Кажется, в этом году все созрело одновременно. Вы можете сами брать чистые полотенца, как только они вам понадобятся. По-моему, я уже говорила об этом. Все-таки это не отель, где вы вправе рассчитывать на ежедневное комнатное обслуживание.
Миссис Грэм громко фыркнула и удалилась.
— Об этом я тоже хотел поговорить с тобой, — сказал Клифф. — Нам не нужны деньги, которые ты получаешь с жильцов. Я хочу, чтобы это был наш дом и чтобы меня не отвлекали, когда я целую свою жену.
  
Линн рассмеялась.
— Дети отвлекают куда чаще, нежели жильцы.
Однако в душе она понимала, что он прав. Им нужен свой дом, в котором бы жили только они. Она окинула задумчивым взглядом детскую комнату, посмотрела в окно, где возились у малиновых кустов довольные друг другом и жизнью Луиза и Аманда, посмотрела на Майкла, который сосредоточенно вертел в руках мяч. Линн представила, что будет с ее старушками, если она закроет пансион, или продаст дом, или наймет управляющего, которому не будет дела до их причуд и капризов.