Тлеющие угольки

— Выходит, я разбудил тебя. Ты хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя одну?
Их взгляды встретились. Линн покачала головой и протянула к нему руку.
— Нет. — По ее голосу, по этому едва слышному шепоту Клифф безошибочно угадал, что она действительно не хочет, чтобы он уходил. — Нет, Клифф, я этого не хочу.
Он снова коснулся ее шеи, и на сей раз Линн не отшатнулась от него. Клифф почувствовал, как локоны ее волос обвиваются вокруг его пальцев, словно пытаясь пленить его.
  
Откуда им знать, что Линн давным-давно пленила его и что он хотел бы оставаться в этом сладком плену до последнего вздоха?
Ладонью он ощущал исходившее от нее тепло, и сердце его переполнялось эмоциями, которые были сильнее, чем просто желание, глубже, чем просто страсть. Голова ее теперь покоилась на его обнаженном плече, и он все крепче прижимал ее к себе, хоть она и не пыталась вырваться. Впрочем, не чувствовал он в ней и желания близости.
Она просто стояла рядом, снисходительно принимая его робкие ласки.
Клифф не знал, отнесется ли она столь же снисходительно к его словам.
— Линн, умоляю тебя, прости меня, — произнес он. — За то, что обидел тебя за ужином.
Линн молча, не глядя ему в глаза, кивнула.
— Ничего страшного. — Она попыталась отстраниться, но Клифф удержал ее.
— Малышка, я так люблю тебя, — продолжал он. — И я сам же причинил тебе боль. Я все время твердил себе, что если произойдет чудо и я снова найду тебя, то мне не хватит жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой и что я больше никогда не обижу тебя. Но я снова обидел тебя. И самое ужасное, мне кажется, что на сей раз я сделал это намеренно.
Линн наконец подняла голову и заглянула ему в глаза.
— Да, — промолвила она, упираясь руками в его грудь, чтобы он не смог прижать ее к себе. — Наверное, ты разозлился, потому что я уложила Майкла спать, не дав тебе взглянуть на него.
Клифф выпустил ее и, облокотившись на перила, сокрушенно уронил голову на грудь.
— Я не должен был так себя вести. То есть я хочу сказать, ты имеешь право оберегать своих детей, ведь ты по-прежнему боишься, что я могу причинить им боль.
— Я боюсь не только этого, Клифф.
— Понимаю. — Он повернулся к ней вполоборота. — Я знаю, ты боишься, любовь моя. И я тоже боюсь. Мы оба боимся, что я не смогу полюбить Майкла. Боимся, что, если все останется по-прежнему, для нас это будет означать крах. Но как мы узнаем об этом, если ты не даешь мне хотя бы взглянуть на него?
— Я дам тебе взглянуть на него. Разумеется, дам. Только знаешь, что я думаю, Клифф... Что, хоть мы и были женаты восемь месяцев, мы ничего друг про друга не знаем. По крайней мере, я совсем не знаю тебя. Может быть, нам следует подумать и об этом?
Клифф взял ее за плечи, и Линн пришлось сделать над собой усилие, чтобы не прильнуть к его груди.
— Я думаю об этом постоянно. — Голос его был хриплым, руки горячими, особенно та, что лежала на ее выглядывавшем из-под майки плече. — И мы женаты два года, а не только те восемь месяцев, что прожили вместе, после того как нами были произнесены те магические слова. — Последнюю фразу он произнес с какой-то особенной горечью, и все же в его прикосновении была прежняя магия.
Сердце бешено колотилось у нее в груди. Линн видела, что он пожирает взглядом ее набухшие соски, которые были видны под просторной майкой.
— Нет! — воскликнула она, закрывая руками грудь. — Я вовсе не это имела в виду, говоря, что мы не знаем друг друга. По-моему, мы договорились. Тебе не требуется ничего доказывать мне. Я уже знаю, что сексуально мы вполне совместимы. И наша проблема совсем не в этом.
— Я хочу тебя, Линн, — прошептал Клифф. — И я знаю, что ты тоже хочешь меня. И это желание, неутоленное сексуальное желание, только усугубляет наши проблемы, усиливает напряженность. Разве мы можем надеяться, что твои дети полюбят меня, когда ты вздрагиваешь как ужаленная всякий раз, когда я дотрагиваюсь до тебя?
— Ну так не дотрагивайся до меня, — прошипела Линн, садясь в кресло.
Она поджала под себя ноги и обхватила колени руками. При виде этой ее защитной позы Клифф почувствовал себя грубым насильником.
Проклятье, он вовсе не хотел этого. Он не хотел, чтобы она шарахалась от него как черт от ладана, не хотел смотреть, как она сидит перед ним съежившись, словно ожидая удара, не хотел видеть эти исполненные страдания глаза.
Опустившись перед ней на колени, он взял Линн за щиколотки, положил ее ноги себе на бедра и принялся нежно поглаживать ей ступни.
— Линн, я должен хоть изредка касаться тебя. Мне это необходимо. Я не могу находиться рядом с тобой и вечно бороться с соблазном. Я должен вдыхать твой запах, осязать твою кожу, держать тебя в объятиях.
— Неужели ты ничего не понимаешь? — с дрожью в голосе пробормотала Линн. Глаза ее вдруг увлажнились от слез. — Неужели не понимаешь, что тогда я не смогу сказать тебе «нет»? Потому что я тоже хочу тебя. Но, если мы снова станем любовниками, это будет для нас самым главным и все наши проблемы покажутся неважными. Мы просто махнем на них рукой, забудем о них, всецело отдавшись любви.
Я покривила душой, когда сказала, что это твои проблемы. Просто я была зла на тебя. Конечно, это наши общие проблемы, и мы должны решать их вместе. Если же мы не сделаем этого, если наши сексуальные желания выйдут на первое место, то эти проблемы будут поджидать нас впереди, они навалятся на нас неожиданно, когда мы меньше всего будем готовы к встрече с ними... и тогда нечего и думать о совместной жизни.
— Черт побери, Линн, — пробормотал Клифф, рассеянно наблюдая за мотыльком, который вился вокруг огненной копны ее волос. — Проклятье! — Он отрывисто рассмеялся. — Я просто цепенею, когда ты начинаешь рассуждать так логично, так здраво. Разумеется, ты права. Но я... ну да ладно, иди спать. 
Он повернулся, чтобы уйти.
— Кажется, кто-то предлагал мне пирог с молоком, — тихо промолвила она.
Клифф обернулся. Линн смущенно, застенчиво улыбалась ему, и он тоже улыбнулся ей печальной, но нежной улыбкой.
— Ах ты, поросенок, — сказал он. — Вечно тебя по ночам тянет на еду.
— И на мужчин, — добавила Линн. 
Рассмеявшись, Клифф проводил ее в свою комнату, где на подносе стояли блюдца с пирогом и два стакана молока. Молоко уже успело нагреться. Линн сделала глоток и наморщила нос.
— Я налью холодного, — сказала она, на цыпочках направляясь к двери.
Сколько Клифф ни прислушивался, он не услышал ни звука — так тихи были ее шаги по лестнице. Похоже, Линн, точно знала, какие доски скрипят, а какие нет.
ГЛАВА 17
Линн доела последний кусочек пирога и в изнеможении откинулась на спинку дивана. У нее слипались глаза. Она понимала, что пора вставать и возвращаться к себе, но ей было так приятно сидеть здесь, чувствуя близость Клиффа. Она с наслаждением вдыхала его запах, вбирала в себя тепло его тела, заглядывала в бездонные глаза. Она любит его и мечтает только об одном, чтобы он всю жизнь был рядом.
Через несколько часов проснутся дети. Начнется новый день, в котором не останется места для них двоих. И она чувствовала, что им необходимо пользоваться каждой свободной минутой, чтобы побыть вдвоем, чтобы поговорить, лучше узнать друг друга.
Только краткие мгновения — вот и все, что им отпущено. Хватит ли им месяца, чтобы понять друг друга?
Хватит ли жизни?
Линн улыбнулась.
— Может, тебе странно слышать это от женщины, которая на протяжении двух лет является твоей законной женой, но все же ответь мне: как получилось, что ты бросил строительный бизнес и занялся бухгалтерией? И как получилось, что до сих пор я не спрашивала тебя об этом?
  
Клифф подвинулся чуть ближе к ней, словно его притягиваю тепло ее тела. Нашел ее руку, которую она подсунула себе под бедро, и взял в свою.
— Возможно, ты чувствовала, что я не очень-то расположен говорить на подобные темы, — сказал он, отвечая на второй вопрос.