Бал виновных (СИ)
– Но почему вы никому об этом не сказали?! – не понимала девушка. – Особенно полиции. Детектив Монтойя бы помог!
– Аноним сказал, что если полиция об этом узнает, то документы моментально будут обнародованы. Я не рискнула. И не видела другого выхода, кроме как выставить Йона. Пришлось пожертвовать одним ради спасения всех нас.
– Эти документы вообще существуют? – недоверчиво спросила донья Беатрис. – Может, их и нет вовсе, а вы ломаете жизнь этому мальчику!
– А что если есть? Тогда я бы сломала жизнь всем нам! – защищалась донья Канделария.
Есть, конечно же они есть. Они обагрены кровью невинного юноши. Но не для того я выгнала Йона, чтобы вы об этом узнали, – подумала женщина, сцепив руки в крепкий замок, чтобы не было видно, как они дрожат.
– Тогда я отправлю Йона в квартиру в Мадриде, которую Хавьер завещал Матео. Будет говорить, что он мой родственник. Поживёт там, пока мы не найдём этого анонима и не отберём у него документы. И тогда он вернётся сюда уже как Гарсиа, как законный владелец отеля.
– Не отправляйте его так далеко! – взмолилась Альба. – Он же там будет совсем один. Вдруг убийца наймёт кого-то из города, чтобы его там убить?
– А где ему жить? Здесь, в Камтадере? Здесь убийца его сможет самостоятельно достать! К тому же в Мадриде у него будут слуги, которые будут тщательно следить, чтобы в квартиру никто не пробрался. Он будет в безопасности. Еще в Мадриде живёт мой брат, я могу попросить его иногда проведывать Йона.
– А я сейчас же сделаю все, чтобы начать поиски анонима, – заверила донья Канделария. – Но знайте, то, что я сейчас вам рассказала, не должно выйти за пределы этого кабинета. Случайно оброненное слово – и мы все окажемся на улице. Поклянитесь обе!
– Да, клянёмся, – вразнобой ответили они, но каждая думала в тот момент совсем не о данной формальной клятве, а о том, как можно помочь несчастному Йону, которого кто-то почему-то очень сильно ненавидит. Аноним наверняка был связан с убийцей. А вдруг это вовсе один и тот же человек?..
Когда донья Беатрис и Альба покинули кабинет, владелица отеля тяжело выдохнула и устало откинулась на спинку кресла. Анонима, слава Богу, ей искать не нужно было, потому что никакого анонима не было вовсе. Но те документы, обнародование которых грозит потерей отеля, она и в самом деле хотела отыскать и уничтожить.
Вчера после наглого визита Хоакина донья Канделария отправилась на поиски документов в хранилище. Сначала она проверила все принадлежащие семье Гарсиа сейфы, четко понимая, что Хоакин не был настолько глуп, чтобы прятать документы там, докуда она могла легко добраться. А потому она проверила ещё и остальные сейфы, которые были арендованы клиентами. Абсолютно не стесняясь копаться в чужих тайнах, она взяла дубликаты ключей и принялась открывать все арендованные сейфы. Но, очевидно, Хоакин оказался ещё менее глупым, чтобы просить какого-нибудь гостя взять сейф на своё имя и передать ключи ему. Таким образом, выяснилось, что документов в хранилище однозначно нет.
В его комнате их тоже не нашлось – во время завтрака донья Канделария вместе с одной из служанок перевернула там все вверх дном, но ничего не нашла.
Отель слишком большой, в нем много комнат, много всяких тайников – неизвестно, куда Хоакин мог запрятать документы. Пока эти документы не найдены, вся семья находится под угрозой. Под угрозой находится и жизнь доньи Канделарии, и просто так мириться с этим женщина не могла. В голове вертелось множество вопросов. Действительно ли Хоакин был способен отправить мать на эшафот? Действительно ли мог лишить всю семью дома, если бы он достался официанту? В частности, лишить дома себя самого – пошёл бы он на это? Донья Канделария не знала, но была уверена, что порой отчаяние может заставить человека пойти на что угодно.
***
– Как-то они слишком долго говорят, – заметил Йон, поглядывая на двери отеля и надеясь, что вот-вот из них выйдет Альба. Но в течение двадцати минут она так и не показалась. Зато неожиданно показался кое-кто другой и стремительно понесся в сторону оставленного у входа автомобиля, где, притаившись, сидели Йон и Адель. Впрочем, таиться им больше не было смысла, потому что они оказались уже давно обнаружены.
Огромный кулак постучал по стеклу двери пассажирского сидения, где сидел Йон, а после пророкотал строгий голос дона Хоакина:
– Немедленно покинь автомобиль!
– Простите, но по какому праву вы выгоняете нас из машины? – встряла Адель, ловко высунув голову в открытое окно и посмотрев на дона Хоакина с вызовом.
– Мадемуазель, к вам это не относится. Я обращаюсь к Йону. Автомобилем имеют право пользоваться только гости отеля или работники, выступающие в качестве водителей. А ты, молодой человек, ни к тем, ни к другим не относишься, так что выйди из машины и покинь территорию отеля! – Дон Хоакин открыл дверцу, взял Йона за ворот пиджака и вытащил его из салона, как безвольную куклу. Сил на сопротивление у юноши просто не было.
Адель выскочила следом, резко распахнув дверь и едва не сбив ею дона Хоакина. И очень пожалела, что только едва. Девушка была до глубины души возмущена такой наглой несправедливостью, а потому схватила ошалелого Йона под локоть и начала с чувством говорить:
– Кажется, вы хотите, чтобы сейчас здесь разразился скандал? Как вы смеете выгонять меня и моего молодого человека мсье Йона из машины? И, надо заметить, из машины, которую мы арендовали. Что скажут остальные гости отеля, если я буду об этом говорить или, того лучше, сообщу об этом прессе? Думаете, кто-то будет сюда еще приезжать после того, как станет известно, как вы тут обращаетесь со своими гостями?
– Мадемуазель, лучше не вмешивайтесь в это дело. Не нужно ломать комедию, мы все прекрасно знаем, что все это не так и что вы этого делать не станете.
– Это почему же? Думаете, я на такое не способна?
– Нет, потому что если вы проболтаетесь об этом хоть одной живой душе, то дружок Йона моментально лишится всего, что я ему дал. Если Йону до сих пор дорог Иван, то он незамедлительно покинет отель и больше тут не появится.
– Вы не посмеете этого сделать! – изумленно воскликнул Йон.
– Думаешь? Я получил все, что хотел. Иван мне больше не нужен. Мне ничего не стоит лишить его фамилии и выгнать из отеля с плохими рекомендациями, чтобы больше ни в одном отеле и ни в одном поместье он не смог отыскать похожую работу. Сейчас он счастлив, у него есть все, что только он пожелает. Даже девушка, сеньорита Эухения, может ты не знал, но с сегодняшнего дня они официально пара. Возможно, вскоре они захотят пожениться. И я не буду против, даже помогу им со свадьбой. Так что решай – хочешь ли обречь друга на такую же жизнь, на какую ты обрек себя, или же хочешь, чтобы он был счастлив? Теперь его судьба в твоих руках.
– Ну вы и сволочь! – прошипел Йон. Злость резко вселила в него силы, и он кинулся в сторону дона Хоакина, замахнувшись левым кулаком. Адель вовремя успела его задержать, чтобы он не прибавил к своим многочисленным неприятностям еще одну.
Дон Хоакин даже бровью не повел – потрёпанный, испачканный землей и еле стоящий на ногах Йон вряд ли бы стал для него серьезным противником.
– Вас, мадемуазель, это тоже касается, – продолжил говорить мужчина. – Вздумаете селить его тут за свой счет, я моментально воплощу свою угрозу в жизнь. И даже не смейте сомневаться, что я не посмею этого сделать. Посмею, и еще как!
Вспышка злости вселила в Йона силы лишь на секунду, а после ему стало тяжелее в два раза. Слабость в теле, болезненная пульсация в покалеченной руке и раненом плече, шок от нападения на кладбище и боль от дикой несправедливости – все это смешалось и подействовало на тело Йона весьма плохо. Перед глазами все поехало, лоб покрылся холодной испариной, а кровь отлила от лица. Сознание он, однако, не потерял. Сколько физической боли должен испытать человек, чтобы отключиться – Йон знал. Недавно он проверил это на своей шкуре, когда убийца прострелил ему плечо. Сколько боли душевной в состоянии вынести человек и не потерять себя – этого Йон уже не знал. Но чувствовал, что ещё чуть-чуть – и от той жалкой горстки песка, в которую превратилась его душа, вскоре не останется ничего. И собирать себя будет просто не из чего.