Наследие младшей ветви. Том 2 (СИ)

— Алексей Николаевич — заговорил молчавший некоторое время Данилов, любезно, даже с некоторой доброй снисходительностью в голосе — Мы с Дмитрием Андреевичем обсудили самые различные варианты решения вашей проблемы с дядей. Попытки найти юридические лазейки в этом вопросе оказались совершенно безуспешными. По закону он к нашему великому сожалению действительно вправе взять над несовершеннолетним кровным родственником опеку. И у него приоритетное право в этом случае, перед любыми другими родственниками. Самая сильная кровь у вас именно с ним. И это неоспоримо. Как уже сказал до этого Дмитрий Андреевич пойти на открытое препятствие соблюдению совершенно законных процедур мы не можем. Это говоря откровенно, не только претит нашим должностям и дворянской чести, но и может быть использовано нашими недругами против нас.
  
— Я всё понимаю Александр Сергеевич — расстроенный голос Белову даже не пришлось изображать, он и в самом деле был действительно расстроен. Ну может только немного изобразил для театрального эффекта огорчение понурив голову.
Данилов увидев, как ему показалось впадающего в уныние Алексея поспешил продолжить.
— Мы много думали и нам кажется, что мы нашли способ что может избавить вас от опеки вашего сверх заботливого дядюшки.
Эффект был мгновенный. И снова Алексею не пришлось особо играть, так немного. То, что какой-то способ есть было уже понятно. Всё это время на него нагоняли очередной жути, чтобы потом выступить к нему в белоснежных одеждах спасителей. Но даже при том что это было читаемо, Алексей был искренне рад это услышать. Так что его в один миг озарившееся радостью и надеждой лицо подделывать не пришлось. Осталось только выслушать этих хитрожопых друзей дальше. Увиденное преображение явно порадовало обоих собеседников и снова они обменялись мгновенными взглядами. Их взгляды говорили друг другу о том, что всё идёт как надо. Первая поклевка от оголодавшего окуня уже есть, осталось только дать заглотить наживку поглубже и просто подсечь, наслаждаясь результатом тихой охоты.
Данилов сделал продолжительную паузу под нетерпеливым взглядом ждущего лекарства от его болезни Алексея и продолжил уже иным, немного приглушенным и печальным тоном.
— Алексей Николаевич, этот способ он на самом деле достаточно труден и чреват большими опасностями. И именно это нас очень смущает в случае его реализации.
— Я могу о нём узнать? — тихий, но уверенный голос Алексея дал знак канцеляристу продолжить свою речь, говоря о его решимости действовать.
— Этот способ — Эмансипация. — Данилов проговорил фразу и откинулся в кресле уставившись на Белова.
— Эмансипация? — переспросил Алексей.
— Именно она — подтвердил Данилов, всё также не сводя с него взгляда. — Вы знаете что это?
Алексей задумался, вспоминая о значении этого слова в его прошлом мире и соответствии значению в этом. Первым делом на ум пришла та самая пресловутая эмансипация женщин в двадцатом веке его прошлого мира. И лишь потом вспомнилось применение к несовершеннолетнему. Эмансипация в его мире — это объявление несовершеннолетнего достигшего шестнадцати лет полностью дееспособным, что давало тому право распоряжаться собой и имуществом, как совершеннолетнему. Оформлялось через орган опеки и зачастую с согласия родителей, или уже через суд если были какие-либо сложности, требовало трудоустройства, бизнеса или брака. Эмансипированный подросток нёс полную ответственность по обязательствам, а не только уголовную за совершенные преступления. Но это в его мире. В этом, условия и действия очень похожи, но и существовала разница. То, что он помнил — что здесь такое возможно только для благородного сословия и реализовывалось в случае гибели всех мужчин в роду, если требовалось назначить нового главу. И к процессу эмансипации допускались юноши с тринадцати лет от роду. Пока он был погружен в размышления никто его не прерывал, давая осознать сказанное ранее.
— В общих чертах я понимаю, что это признание досрочно совершеннолетним, верно? — оторвавшись от своих размышлений Алексей обратился к терпеливо ждущих его ответа людям. Но теперь в разговоре повёл Савельев, продолжив разговор на эту тему с объяснений.
— Да, строго и в общих чертах говоря эмансипация, это признание несовершеннолетнего совершеннолетним досрочно. В вашем случае есть некоторые нюансы в этом признании которые нам мешают в его исполнении. — увидев недоуменный взгляд Белова продолжил — по стандартной процедуре процесс этот совсем не быстрый и требующий немалого времени на согласования во всех надзорных инстанциях и займёт не менее двух-трёх месяцев для его оформления. Но это стандартный и общий для использования вариант. А есть ещё совершенно редко используемый регламент. Он используется в случаях, когда несовершеннолетний не только эмансипируется, но и выходит из рода или семьи к которой он принадлежит. В этом случае происходит всё в течении одного дня. И это скорее больше магический ритуал, чем просто канцелярское решение, да и проходит в том же зале и перед источником как в день инициации. Входя человеком с одной родовой фамилией, выходит после ритуала человек с совершенно новой фамилией обрывая на магическом уровне все связи со своим прошлым. И обратного пути уже не будет никогда. Поэтому его использование так редко применяется.
Савельев замолчал и замер в своем кресле, не спуская с Алексея своего тяжелого, изучающего взгляда, пытаясь выявить самые малейшие эмоции на лице парня. Данилов так же, как и его старый товарищ обратился весь во внимание. Ожидание оказалось совсем не долгим, Алексей слегка наклонил голову и явно повеселевший от услышанного широко улыбнулся, вызвав лёгкое удивление у обоих.
— Пожалуй вы правы Дмитрий Андреевич. Это действительно самое лучшее решение из всех что есть.
— Вы же понимаете, что придется сменить фамилию? — уточнил Савельев, не ожидавший такого быстрого решения от Алексея.
— Вы предельно ясно это сказали, так что всё понятно. — ровный и уверенный тон отбросил сомнения Савельева в том, что парень не услышал или не осознал его слова.
— Алексей Николаевич, есть ещё один очень тревожный момент при исполнении этого действа. — теперь заговорил молчавший до этого Данилов.
— Про что именно вы сейчас предупреждаете? — Белов был удивлен и не скрывал этого. Слишком хорошо эти два лиса подвели его к этой возможности, чтобы сейчас отговаривать, да и время для нагнетания жути по идее уже должно было пройти.
— Я хочу обратить ваше внимание что как только вы будете признаны совершеннолетним, на вас в полной мере станет распространяться не только дворянское уложение, но и дуэльный кодекс.
Намёк на то что в случае признания его совершеннолетним его совершенно на законных основаниях смогут вызвать на дуэль до смертельного исхода был совершенно прозрачен. Но Алексей об этом помнил и так. Так что никакого испуга по этому поводу уже не питал. Да и много раз обдумывал эти моменты в своих размышлениях, как сегодня во время того как слушал об эмансипации, так и раньше в свободное от проблем время.
— Александр Сергеевич я в полной мере всё осознаю и понимаю. Даже скажу вам прямо что это в моем видении не самый опасный вариант развития событий.
Савельев и Данилов выглядели удивлёнными его словами, и явно ждали объяснений.
— Итак с моей точки зрения вся эта ситуация выглядит так. Первый вариант, я иду в Магическую канцелярию к источнику и совершаю этот ритуал. Становлюсь совершеннолетним, получаю права и обязанности, кроме этого избавляюсь от угрозы со стороны своего горячо нелюбимого дядюшки и его цепких лап, скрытых под опекой. Тем самым сохраняю свои деньги как минимум. И как минимум избавляюсь от возможности на меня влиять в собственных решениях. А вот второй вариант менее интересный. Я остаюсь в той же правовой позиции, дядя получает надо мной, пусть и не сразу, а в течении двух-трех месяцев максимум опеку. Естественно распоряжается теми деньгами что лежат на депозите по своему усмотрению. От этого у него естественным образом возникает конфликт со мной, и он меня выгоняет из своего рода делая простолюдином. Как только я оказываюсь на улице в этом правовом и сословном статусе меня тут же как шелудивого пса забивают Борисовы. Я более чем уверен, что решение с их стороны помочь дяде в вопросе его опеки надо мной, основано именно на такой договоренности. Других мотивов Борисовым помогать ему в этом благом в кавычках начинании я вовсе и не вижу. Так что тут и думать нечего. Риск оказаться на дуэли с одной стороны и риск сдохнуть как шелудивый пёс в канаве с другой. Тут вообще и размышлять не о чем.