Наследие младшей ветви. Том 2 (СИ)

В то время как глава Белых смотрел на Алексея с натурально открытым ртом, как на какой-то новое чудо света во время его монолога, в соседнем кресле Анатолий подобрался, и глаза его опасно сузились. Ну, его можно было понять, не каждый день Главе рода так высказывает мальчишка.
Белых наконец-то отмер от шока вызванного эмоциональной речью Алексея.
— А я смотрю ты совсем страх потерял, да? Или головой где-то ударился? Может у тебя не амнезия? А может у тебя помешательство? И ты уверен, что тебе не надо лекарств попить? Отваров разных? — голос Леонида Игоревича клокотал от злости.
  
— Да нет Леонид Игоревич. Я считаю, что со мной как раз все наоборот, нормально и чувствую я себя уже намного лучше. Послушайте, при всём моём уважении наше недопонимание, которое сейчас образовалось, возникла просто на пустом месте. Я никуда не просился, никуда не лез. Ничего, никому не обещал. Ни на что не рассчитывал, ни на родственные отношения, ни на вхождение в Род, ни на женитьбу. Так, может быть, не стоит вообще продолжать этот диалог. Ведь ничего страшного не произошло — вы предложили, я отказался, ничего сложного. Я вам благодарен очень сильно за то, что вы вообще мне предложили и посчитали достойным такого предложения. Ну, просто для меня оно неприемлемо. Но это не отменяет моего к вам уважения.
— Всё хватит!
За то время, пока Алексей говорил лицо Леонида Игоревича изменила свой цвет с нормального на бледный, а под конец его речи стала красным.
— Пошёл отсюда. — уже просто прошипел он сдавленным от злости голосом. — Вон, и не попадайся мне больше никогда на глаза. Ты понял меня? Не просил он. Тебе предложили то, чего никогда больше нигде не получишь. Раз повезло, два повезло и думаю, что всё в дамках? Пошёл вон.
Алексей спокойно поднялся из кресла под настороженным взглядом Анатолия и злым взглядом Леонида Игоревича. И замер.
— Леонида Игоревич. При всём моём уважении, я не считаю, что Вы имеете право так со мной разговаривать. Я вам этого права не давал. Мы с вами не родственники. Вы не мой глава рода, вы не мой родитель и вы не мой старший товарищ. И поэтому впредь прошу со мной так не разговаривать. Честь имею и хорошего вечера.
Под ошеломленные его отповедью взгляды обоих мужчин Алексей спокойным и ровным шагом покинул кабинет. Еле сдерживая себя скастовать щит от переполнявшего его нервного напряжения. До самого последнего шага из кабинета Белов ожидал чего угодно, вплоть до того, что его проткнут к этой самой двери сосулькой, но к его немалому удивлению, и еще большему облегчению этого не произошло. Тот же самый дворецкий, но уже совершенно бледный проводил его на выход. И в компании уже порядком заскучавшего урядника Алексей отправился обратно в школу. Лишь только в двуколке напряжение отпустило его, и он самым натуральным образом растекся по сидению в ошеломлении от произошедшего.
Леонид повернулся к Анатолию и глазам того предстала картина совершенно обезумевшего от злости человека.
— Завтра же Григория в Кострому. Чтобы к вечеру опека была у него на руках! И через неделю чтобы этот щенок оказался на улице без дворянства. Ты понял?
— Сделаю Глава — только и смог произнести Анатолий, давно не видевший брата в такой ярости.
p.s. Подписаться на автора сего жизнеописания Алексея Белова.  https://author.today/u/evgenynikitin/works
Начало дарованного судьбой второго жизненного пути Алексея Белова здесь:
«Последний из младшей ветви.»  https://author.today/work/495976
  
Глава 25
 
Октябрь 1894 года.
Славный город Буй. Костромской губернии.
Под мерное покачивание двуколки запряженной парой лошадей и периодически покрикивающего на них урядника, сидящего на козлах, Алексей предавался размышлениям о вчерашнем разговоре в усадьбе Белых. Тот злой, можно даже сказать ненавидящий взгляд что подарил ему на прощание Леонид Игоревич не оставлял сомнений что в рядах его недоброжелателей ряды стали намного плотнее.
Немного поостыв Белов отругал сам себя за несдержанность. Ведь он реально мог постараться сделать свой отказ мягче, немного сгладить углы, чтобы не так сильно прищемить чувство гордости главы ещё одного Буйского рода. Ему то и Борисовых хватает за глаза, пусть сейчас их вражда к нему и поставлена на паузу, но ведь никуда не делась. А теперь и его бывшие родственнички сто пудово будут гадить изо всех сил. Хотя куда ещё больше гадить, если трезво посмотреть на их последние действия.
Борисовы просто с радостью бы прибили его и бросили в какую-то канаву. А эти решили просто напросто владеть им как каким-то борзым щенком, для дальнейшей дрессировки в свою легавую. Лишить свободы воли и причём методами от которых воротило. Не дождавшись его решения по предложенной взятке, начали давить со всех сторон лишая денег, возможности учёбы в школе. И пусть хоть и в малой вероятности, но всё же вероятности лишиться дворянского статуса. А это путь в никуда. Так что лучше так с кровью и мясом сорвать этот пластырь с гниющей раны, чем давать этому гною возможность отравить весь организм.
Жандарм на козлах обернулся на остающуюся позади дорогу и нахмурился, что-то неразборчиво буркнув себе под нос, отвлекая Алексея от его размышлений. Урядник через пару секунд ещё раз оглянулся через левое плечо склонившись немного вниз и влево чтобы рассмотреть поподробнее из-за мешающей ему крыши двуколки. Его спина заметно напряглась, и сидевший ранее вальяжно он теперь был явно напряжен. Его напряжение тут-же передалось и самому Алексею. А атмосфера пасторального благополучия резко изменилась, превратив пейзаж за окном в напоминание о той глуши по которой они сейчас проезжали. И если буквально еще пару минут назад лес вокруг напоминал лишь о смене сезона с золотой осени на позднюю, то теперь это природное очарование схлынуло в один момент.
Белов подчиняясь возникшему любопытству от действий жандарма привстал со своей скамейки и приник к окошку в тыльной части капора двуколки. Быстрый взгляд на дорогу, оставшуюся за спиной окончательно вырвал его из меланхолии. Их явно спешным аллюром настигали три всадника. Щемящее чувство неизбежных неприятностей резануло Алексея и заставило напрячься. И не только его. Урядник перехватил вожжи в левую руку и не меняя темпа для лошадей потянулся к кобуре револьвера на поясе. Его пальцы отстегнули застежку и прихватили рукоятку револьвера вытащили его из кобуры до нижней части барабана, оставив утопленными лишь сам ствол. И это откровенное приготовление к возможным неприятностям разворачивающееся прямо у Алексея перед глазами, на расстоянии вытянутой руки, лишь подтвердило его опасения от неожиданных попутчиков что сейчас их нагоняли.
Всё что оставалось самому Алексею для того чтобы подготовиться к возможным неприятностям -это расстегнуть пальто чтобы в случае необходимости оно не сковывало его движения если будет такая необходимость и взбодрившись начать плести щит что ранее так его выручил во время неприятностей. Жандарм ещё раз оглянулся, но теперь уже на сидящего сзади Белова, хотел видно что-то сказать, но промелькнувшее в его глазах удивление при виде приготовлений Алексея и его засветившейся золотом руки быстро сменилось удовлетворением, и он лишь кивнул ему вернувшись к управлению лошадьми. Хуже быть не может чем нести ответственность за ничего не понимающего человека, что в случае опасности может быть охвачен паникой и неизвестно что начнёт творить. Но вид готовящегося к возможным неприятностям Алексея его немного успокоил.
  
Топот копыт был всё ближе и ближе, уже явно различимый даже на фоне шума их собственного экипажа. Алексей подобрался и выставив слева от себя блекло мерцающий золотом щит, повернул в туже сторону корпус напружинив ноги. Миг и первая голова лошади, а за ней и круп с сидящим на нём всадником показались полностью. Еще два удара сердца, бьющего в вены горячие потоки крови и покачиваясь в седлах, мимо проскакали два всадника с винтовками дулом вниз за плечами. Через несколько секунд, догоняя их, еще один промчался карьером, пригнувшись к луке седла и положив голову на шею лошади что делало его похожим на спящего. Но вот человек явно не спал, в тот миг, когда замыкающий поравнялся с их двуколкой, Алексею встретился его внимательный взгляд, брошенный в прорези дорожной маски, цепко выхвативший всю картину, и сидящего на козлах напряженного жандарма с его наложенной на пояс справа рукой и не менее напряженного и готового к бою Алексея.