Наследие младшей ветви. Том 2 (СИ)

— Алексей Николаевич, прошу нас выслушать.
— Я весь во внимании. И ни в коей мере не желаю проявить неуважение к Вам. — заверил совершенно искренне Алексей.
— Я желаю истребовать Ваш долг — быстро проговорила Ольга Николаевна и сейчас пытливо смотрела на удивленного Алексея, слегка растерявшегося от услышанного.
— Конечно Ольга Николаевна у Вас есть моё слово, а мой долг перед Вами мною признан в полной мере.
  
— Я прошу Вас в исполнение Вашего долга забыть о том, что с Вами произошло за те два дня что, были проведены Вами в опасности — и смотря на его удивленное лицо поправилась, чтобы точнее сформулировать свою просьбу. — С того самого момента как Вы были похищены этими неизвестными и до того самого момента как Вы вошли в воду реки.
Алексей замер, пытаясь осознать услышанное. Долг чести что она истребовала, вступал в конфликт как ни парадоксально с тем же долгом чести. Вот только эти два долга были абсолютно разными. Долг что был у него перед целительницей скорее был долгом жизни, и истребовав его Ольга Николаевна с полной уверенностью могла ожидать согласия на её условия с его стороны. Честь обязывала выполнить это беспрекословно. Но та же честь требовала, скорее даже не оставляла выбора перед Алексеем по поводу мести его похитителям и несостоявшимся убийцам.
Тяжесть раздумий, наверное, отобразилась у него на лице, потому что Ольга Николаевна заметно заволновалась, а её супруг стоявший за ней переступил с ноги на ногу выдавая своё волнение. Волнение супругов не осталось незаметным для Белова, и ясно говорило насколько важно для них то, о чем она сейчас просила. И еще вызывало большие сомнения в том готовы ли они принять его отрицательный ответ в случае такого решения.
— Ольга Николаевна, никто не сделала для меня столько сколько Вы. Я никогда этого не забуду. К моему сожалению у меня нечем сейчас Вас отблагодарить. А то что Вы спрашиваете в качестве истребования моего долга это — Алексей замялся на мгновение, и смотря ей прямо в глаза продолжил — Вы же понимаете, что Настеновы за которых Вы сейчас хлопочете в течении этих двух дней неоднократно пытались меня убить? Не просто похитили, но и стреляли в меня. Травили собаками?
Побледневшая Ольга Николаевна не ответила, а лишь кивнула в ответ на его вопрос, показывая, что она прекрасно понимает то о чём он говорит. И ещё осознавая, что он прекрасно понял кто на него не так давно охотился.
— Ольга Николаевна можете мне поверить, что, стреляя этот упырь из Настеновых в меня не попал лишь по чистой случайности, ну и, наверное, потому что я старался ему в этом помешать. — в голосе Белова явственно прорезалось раздражение и злость. — Вы по-прежнему желаете истребовать моё молчание о самом факте похищения и неоднократных попытках меня убить с их стороны? Это же Ваша цель? Я правильно понял?
— Алексей Николаевич — в голосе целительницы зазвучала серьезность — я заявляю с полной ответственностью что желаю истребовать Ваш долг в виде того что Вы забудете кто вас похищал и, кто пытался убить. На этом Ваш долг Чести будет уплачен полностью и бесповоротно.
В палате повисло тяжелое молчание. Его визитёры с нетерпением ожидали ответа, а Алексей погрузился в размышления о сложившейся ситуации. Его моральный долг перед Ольгой Николаевной был действительно огромен, она не раз спасала его здоровье и, наверное, как минимум один раз и саму его жизнь. А помощь в пробуждении источника была вообще бесценной. Так что отказать ей сейчас было бы натуральным свинством и преступлением против дворянской чести.
Судя по их напряженным лицам это было крайне важным для них. Вряд ли им важны сами по себе Настеновы, скорее здесь играло свою роль то что эта как оказалось мерзкая семья если судить по тем представителям с которыми сводила его судьба конечно, была вассальной семьей Димитровых. И вскройся факт похищения и попыток убийства это бумерангом ударит по ним самим. Алексей поймал себя на мысли что он ни в коей мере не желает причинять неприятности человеку, столько сделавшему в его новой жизни. Выбор при здравом размышлении был совершенно очевиден.
А месть этим упырям, так в той формулировке что просит его Ольга Николаевна есть только то что он никому не расскажет о свершившихся фактах их преступлений. Ни слова о том, что он не сможет отмстить за содеянное ими сам, там не было. Значит руки у него будут развязаны в полной мере. И когда придёт время и возможность он выплатит свой долг перед этой семьей сполна. Месть — это блюдо что подают холодным, а память, память благодаря своей новой юности у него всё также ясна, как и раньше. Так что принимая душ, будет изредка напевать себе песенку группы «Непоседы» «Придёт наше время», вот и его время так же придёт.
— Ольга Николаевна, в присутствии Вашего супруга Михаила Александровича клянусь честью, что в исполнении моего долга перед Вами от меня никто не узнает личности моих похитителей, как и личности тех людей что пытались меня убить несколько дней назад. Более того при вопросах, заданных мне о том, что происходило в эти два дня, я буду ссылаться на потерю памяти. И в этом вопросе попрошу Вашу помощь как целителя для подтверждения моей краткосрочной амнезии.
Ответ Алексея заставил супругов просиять лицами, и они даже переглянулись друг с другом, выражая всем своим видом огромное облегчение. Ольга Николаевна грациозно поднялась со стула и неожиданно сделала реверанс перед Алексеем, подхваченный её супругом в виде небольшого поклона.
— Мы благодарим Вас Алексей Николаевич за принятое Вами решение — впервые за всю их встречу заговорил супруг целительницы — Вы действительно очень серьезно облегчили нашу жизнь. И мы премного благодарны за Ваше разумное решение.
— Я ни на один миг не хотел бы принести хоть малейшие неприятности Ольге Николаевне. И могу лишь только завидовать абсолютно белой завистью в том, как Вам Михаил Александрович повезло в этой жизни со спутницей подаренной Вам судьбой.
— Абсолютно с Вами согласен Алексей Николаевич. А теперь с Вашего позволения мы Вас оставим. — Михаил подал локоть своей зардевшейся от услышанного супруге, и тут же её маленькая изящная ладошка привычным домашним жестом обвила его руку.
И милота этой картины сгладила все те неприятные ощущения что были у Алексея с момента пробуждения до этого мига. Раздражение и злость схлынули, как будто их и не было. А когда дверь за супругами Димитровыми закрылась он устало откинулся на подушку, понимая, что заснуть ему скорее всего уже не удастся. Сна не было ни в одном глазу. Да и до этого он выспался не мало. Дверь скрипнула, это жандармский урядник заглянул убедится, что пациент на месте и увидев спокойно лежащего Белова с полным удовлетворением вернулся к своему бдению, снова оставив Алексея наедине со своими мыслями.
Алексей ошибся в своих прогнозах и все же под самое утро забылся сном. Новое пробуждение в этот раз было не таким очаровательным и прелестным как прошлое, его банально тормошили за плечо и заставляли проснуться.
— Ваше Благородие просыпайтесь. — рыжий и крепкий жандармский урядник явно не привыкший к роли будильщика молодого барчука старался не особо рьяно, но и даже так чуть не вытряс душу из проснувшегося от его порывов Алексея.
— Ты что это удумал окаянный — вспылил раздасованный Алексей, которого так нагло разбудили.
— Ваше благородие. Так приказ передали. — пояснил урядник, отходя в сторону — Сказали через час офицер наш приедет к Вам, да и с ним чиновник из Костромы будет.
  
— Хорошо ступай — но тут желудок дал о себе знать, что собственно было совсем не мудрено с тремя то днями голодовки — Постой, завтрак там скоро?
— Ваше благородие так обед уже. Минут через десять как раз принесут.
Десяти минут Алексею как раз хватило в притык чтобы привести себя в порядок в туалетной комнате, что на его счастье оказалась в его палате. Приятно быть дворянином, тут и забота, и почёт с уважением. Лепота. Одно слово. Не меньше чем возможности принять душ и почистить зубы Алексей обрадовался чьей-то предусмотрительности, когда обнаружил сложенную на прикроватном табурете свою школьную форму. Встречать гостей, при чём столь официальных в больничной пижаме было однозначно не с руки. Да и одевшись в свой пусть и школьный, но костюм он почувствовал себя намного комфортнее и увереннее чем в больничной одежде.