Наследие младшей ветви. Том 2 (СИ)

Новые ученики пока не выделялись особо — быстро примкнув к устоявшимся в классе компаниям. Даньков, как и ожидалось стал пятым в компании выходцев из рода Димитровых. Обухов и Филиппов в свою очередь как-то незаметно стали постоянно сопровождать Лидию Белых и Анастасию Шелегову на всех переменах. Но тут уже скорее дело было не в вассальных отношениях, а в простой причине девичьего кокетства и очарования. Конечно никто никакие рамки не переступал естественно. Но эти двое буквально уже на второй или третий день учебы ходили за двумя местными красавицами как бычки на веревочке.
  
Ситуация, сложившаяся с приснопамятной Вероникой Самойловой, была несколько иной. Она конечно сразу-же вошла в этакую свиту Белых. Но даже невооруженным взглядом было видно, что отношения между ними прохладные и натянутые. Не сказать, что Белов так уж сильно присматривался к ним, но взгляд на них кидал иной раз. Вот только никакого очарования от их красоты Алексей не испытывал. Эти змеи в платьях скорее вызывали здоровую опаску и ожидание подвоха.
Несколько раз Вероника Игоревна пыталась поговорить с ним, возможно обсудить произошедшее тогда перед дуэлью. Но в первый раз этой возможности её лишила Лидия Белых неожиданно появившаяся как черт из табакерки в опустевшем классе перед обедом. Бросая в этот момент просто испепеляющие взгляды на Веронику. А когда той представилась оказия поговорить с Беловым. Уже он, отринул любую возможность для беседы. Чётко и ясно дав понять, что ни о чем с ней беседовать не собирается и не будет. Никакие извинения ему не нужны. И единственное что он желает в отношении её — это чтобы она держалась от него максимально дальше.
За прошедшие четыре месяца с её подлости злость немного улеглась, а обида стала глухой без вспышек гнева в её отношении. Если уж он принял в свое время извинения от Белых, то после долгих размышлений Алексей принял для себя, что продолжать испытывать злость по отношению к инструменту, использованному Лидией и уродцем Борисовым будет как минимум глупо. Держаться подальше, несомненно да. Не испытывать никаких иллюзий на их счёт тоже да. А злиться и терзать себя обидой будет совсем как-то по-мальчишески. Так что отношение у него к Веронике стало достаточно простым — как к опасной змее из террариума, к которой нельзя протягивать руку чтобы не укусила. Он просто её не замечал. И за эту неделю такое отношение устоялось, хоть и судя по перехватываемым иногда на него хмурым взглядам от Самойловой, вызывало у той недопонимание. Но его то уж точно не интересовало её душевное равновесие.
С оставшимися в количестве трех особей, представителями выводка Борисовых сложился некий вооруженный нейтралитет. Они никак не задирали его, останавливаясь лишь на злобных взглядах в его сторону. А Белова такое состояние дел полностью устраивало. Пока была возможность обойтись без открытой войны с этим родом, то стоило этому радоваться. Всё равно никто и ничего в благородном обществе не забывает. И рано или поздно они снова столкнуться на почве взаимной ненависти. Но произойдет это скорее всего не раньше его совершеннолетия. Именно тогда закончатся ограничения, наложенные судом на Род Борисовых в отношении него. А пока если и нельзя было полностью расслабиться в их отношении, то можно было немного выдохнуть. Не расслабляясь. Вообще здесь как в том анекдоте расслабляться никогда нельзя, а то отлюбят как ту собачку. Причем скорее всего отлюбят до смерти.
Его ежедневные манипуляции с источником давали робкие надежды на усиление контроля над магическими силами в ближайшее время. А там уже можно будет наконец-то создать и первое защитное плетение доступное на уровне одаренного — щит. Пусть он на десятом ранге и небольшой, в диаметре сантиметров двадцать пять — тридцать, но это уже весомый результат для достижения безопасности и выживания. Если верить тем книгам что сейчас поглощал в огромных количествах Белов, такой щит даже на самом низком ранге, обладателем которого они в их возрасте были, мог совершенно спокойно выдержать минимум три револьверных пули и точно одну винтовочную обладающую гораздо большей пробивной силой. И это, не говоря уже о ударах шпагой или ножом, коих он по всей видимости выдержит не один десяток. Так что на дуэли уже можно будет сражаться, используя сразу две руки. В правой шпага, а в левой сформированный щит. С каждым растущим рангом диаметр щита рос чуть ли не кратно, как и его защитные свойства. Да и еще на уровне Адепта открывалось еще одно защитное плетение — Кольчуга. И если щит хоть и можно было создать в любой точке тела, но все равно лишь, с одной стороны. То кольчуга давала возможность обрести защиту от головы до низа бедер, практически по колено. Винтовочных выстрелов она удерживала уже минимум три, а револьверных уже с десяток. Про удары колюще-режущими предметами отъёма жизни уже можно было если не забыть, то точно рассчитывать на благоприятный исход. Всё конечно зависело от умения мага и его уровня контроля за плетениями. Но как правило к переходу на уровень Адепта такие вещи делались на подсознательном уровне.
Из подслушанных в классе краем уха пересудов, выходило что на предстоящих уроках магии им будут давать только основы и базовые знания и навыки. А в большинстве своём его одноклассники занимались дома — ежедневно те, кто жили в самом городе или рядом, и на выходных, это касалось тех, кто приезжал из своих усадеб на неделю. Они-то кстати сейчас страдали больше всех из-за изменения графика учебы. Привыкшие в выходные дни проживать в родных пенатах, страдали по причине частых, пусть и вынужденных оставлений своих юных тел в общежитии и по воскресеньям тоже. Глупо убить несколько часов на дорогу в субботу вечером, чтобы уже на следующий день снова двинуться в обратный путь. Но это конечно их личные трудности. Для Алексея потихоньку вставал вопрос о дополнительных занятиях под чьим-нибудь опытным руководством. Но пока этот вопрос остался подвешенным в воздухе. Снова идти к Ольге Николаевне после того сколько она для него сделала было совсем не удобно. Обращаться к Белых с этим моментом не хотелось, так же, как и раньше, когда он не мог чувствовать источник. Так что пришлось проблему отставить пока немного в сторону.
Несмотря на то что с последних скандальных событий минуло уже минимум три месяца, отношения в школе к Белову не сильно то и улучшились. Самое забавное что с пару десятков новых учеников, попавших в выпускной класс из различных вольных людей — детей купцов, ремесленников или иных не закрепощенных в первые несколько дней еще здоровались с ним в коридорах школы, скорее даже польщенные тем что дворянин — вот так вот с ними запросто. Да даже несколько раз на обеде или ужине он сидел не один за столом, под многочисленными удивленными взглядами школьных старожилов. То уже буквально к среде их взгляды превратились из нормальных в настороженные. А уж за стол к нему и вовсе перестали садиться, наверное, относясь с опаской к местному школьному пугалу. Белову это откровенно не понравилось, за первые дни, когда он оказался не обделен общением, Алексей вдруг для себя осознал, что реально соскучился по нормальному общению. Даже просто обедать не в одиночестве оказалось приятно и приносило теплое эстетическое удовольствие. Так что, когда к среде и так бывший небольшим, поток желающих общаться с ним совершенно иссяк это привнесло в его уже размеренную и устоявшуюся жизнь очередную порцию раздражения и недовольства. Которые он с трудом, но всё же смог погасить в себе и вернуться к прошлому восприятию окружающих.
  
Вывод со всего происходящего напрашивался один и по мнению Белова был совершенно логичным. Кто-то целенаправленно работал над сложившейся атмосферой вокруг его персоны. И кому-то неизвестному настолько легко удалось сделать из него если и не изгоя, то одиночку точно, что диву можно даваться. И ведь не пойдешь же по коридорам школы объяснять, что ты мол белый и пушистый. Не виноватый в том, что произошло за эти полгода, что все его противники сами во всём виноваты. Что он совершенно адекватный парень, что желает лишь одного — жить спокойно. Не судьба в общем наладить горизонтальные связи в этом школьном обществе, да и положа руку на сердце и желания особого у Белова преуспеть в этом не было. Свою дальнейшую жизнь в местном обществе он точно не планировал. Так что отнёсся ко всему происходящему явно легче, чем мог рассчитывать этот неизвестный злопыхатель, ну или злопыхатели — если было их несколько.