Жена для политика

Следующий звук, который она услышала, очень напоминал раненого быка.
— Какого черта?
Джесси испуганно открыла глаза и увидела в окно солнце.
Диллон стоял на лестнице, прислонясь к перилам.
— Джесси?!
— Говори тише.
— Кто это? — спросил он, глядя на спавших детей.
— Эмилио и Ангелина, — сказала она.
— Что они здесь делают?! А что здесь делаешь ты?! Какой сегодня день?!
  
— Воскресенье.
Внезапно Диллон побледнел и тяжело опустился на ступеньку лестницы.
— Что со мной?
Она наклонилась над ним и поняла, у него вновь поднялась температура.
— Я не пойму. Вчера ты почти не приходил в себя. Ты помнишь, когда заболел?
— В пятницу, где-то среди дня.
— Когда я сюда приехала, огонь в печи не горел, и в хижине было холодно. Ты лежал поверх одеял и был весь мокрый. Скорее всего, ты целый день ничего не ел. — Она коснулась рукой его плеча. Одежда была влажной. — Тебе опять стало хуже. Давай я отведу тебя наверх.
Вопреки ожиданиям, Диллон не стал спорить. Опершись на ее плечо, он поднялся по лестнице и позволил уложить себя в постель. Он был бледный и осунувшийся, но по-прежнему самый красивый мужчина, которого она когда-либо встречала.
— В шкафу лежат майки, — сказал он, — дай одну. Мне нужно принять горячую ванну и хорошенько поесть. После этого я сразу встану на ноги.
— От горячей ванны тебе станет только хуже. — Она протянула ему майку. — Думаю, сейчас тебе надо как следует поесть и хорошенько выспаться.
Диллон посмотрел на нее и улыбнулся.
— Я буду послушным мальчиком. — Он обхватил ее руками и повалил на кровать. На лице появилась игривая улыбка. — Мне хочется тебя поцеловать, но от меня, наверное, ужасно пахнет.
Джесси погладила его по плечам.
— Я люблю твой запах.
Она любила Диллона всем сердцем. Она любила его так сильно, что это даже ее пугало.
— Ты ведь не хотела приезжать? — мягко спросил он.
Застигнутая врасплох, она взглянула на него и поняла, что выдала себя взглядом.
— А я ждал тебя, — печально сказал он. — Мне становилось все хуже и хуже. Потом я понял, что ты не приедешь. Тогда я отпер дверь и лег. Я подумал, если мне не станет лучше, то не придется ломать дверь, когда придут за моим телом.
Обняв его, Джесси прижалась лицом к его груди.
— Дорогая. — Диллон нежно погладил ее по спине. — Я много думал, но ровным счетом ничего не понимаю. Что случилось? Что я сделал не так?
— Прости меня. — Она готова была вот-вот расплакаться. — Я не могла понять, чего хочу. Казалось, что знаю, но ошибалась. Я так ошибалась! — прошептала она.
— Джесси, — мягко сказал он. — О чем ты?
— Я хотела тебя оставить. Думала, без меня тебе будет лучше.
— Ох, — тихо выдохнул он. — Ты решила меня оставить, чтобы мне было хорошо? — Послушай, если все дело в твоей работе, то не думай обо мне. Пусть ты работаешь ради денег, или из-за независимости, или для самовыражения. Я согласен.
— Нет. На самом деле я не люблю эту работу, да и никогда не любила.
— Тогда в чем же дело? В моей матери? Что об этом станет известно? Что у тебя не будет детей?
Джесси медленно подняла голову. В его глазах она увидела любовь, злость и отчаяние. Она улыбнулась и пожала плечами.
— Тогда это для меня казалось очень важным.
— А сейчас? — требовательно спросил он.
— Ты так напугал меня этой ночью… — Она задрожала при мысли, что, пытаясь сделать ему добро, едва его не погубила.
Диллон крепче прижал ее к себе.
— Ш-ш… Теперь все будет хорошо. Если захотим, у нас будут дети. — Он коснулся щекой ее волос.
— Ох! — Джесси отстранилась от него, вспомнив, зачем приехала. — Не говори так уверенно!
Она прикоснулась пальцами к его губам, мягко заставив замолчать. Хотела повременить с плохими новостями.
— Мне нужно приготовить завтрак. По-моему, все будут довольны, если я сварю большую кастрюлю каши.
Она хотела встать, но Диллон схватил ее за руку и снова усадил на кровать.
— Почему здесь дети?
— Помимо всего, их бабушка заболела, а мне не хотелось оставлять их с кем-нибудь еще.
— «Помимо всего»? Что это значит? — Она поморщилась. Еще никогда она не встречала такого упрямого человека.
— Хорошо, я скажу тебе, если уж ты так хочешь. Но только не расстраивайся и помни, что обещал все обсуждать со мной.
Она глубоко вздохнула и сказала:
— У Эмилио некоторые неприятности. Он попытался совершить вооруженное ограбление.
— Вооруженное ог…
Джесси закрыла ему рот рукой, не дав закончить фразу.
— А теперь послушай меня, — сказала она. — Сейчас у тебя нет сил на переживания, потому выброси это из головы. А Эмилио так тебя боится, что даже не хотел сюда вчера ехать. Я ему пообещала, что ты все поймешь. — По-прежнему крепко держа Диллона, она посмотрела ему в глаза. — Ведь ты поймешь? — Она отпустила руку. — Да?
— И кого же он хотел ограбить?
— Винный магазин. У него было ружье. Только, пожалуйста, не шуми.
— По-моему, это тебя совершенно не расстраивает.
— К счастью, было время прийти в себя. Двадцать четыре часа он провел в тюрьме, Диллон. Тебя не могли найти, а мне позвонили только в субботу. И если тебя это успокоит, то когда Эмилио вышел оттуда, он не насвистывал веселую мелодию.
Диллон вздохнул. Ему удалось взять себя в руки.
— Зачем он это сделал?
— Бабушка заболела. Ангелина плакала от голода, а у них совершенно не было денег. В бабушкином комоде он нашел ружье и решил его продать. Наверное, от голода он уже не очень хорошо соображал, и когда проходил мимо магазина, у него возникла ужасная идея. Но по-видимому, малолетка со старым ржавым ружьем не особенно напугал продавца.
— Черт побери.
— Наверное, сейчас ты думаешь, почему он тебе не позвонил? Наверное, ты догадаешься быстрее, чем я.
— Гордость, — сказал Диллон скорее самому себе. Он печально посмотрел на нее. — Эмилио не хотел сюда ехать?
Джесси улыбнулась и убрала волосы, упавшие ему на лоб.
— Ты сердишься, как строгий отец!
— Когда Эмилио должен быть в суде?
— Завтра в одиннадцать.
Диллон стал обдумывать создавшееся положение.
— Времени у нас не слишком много. — Тут ему в голову пришла другая мысль. — А как тебе удалось добиться, чтобы его выпустили? Ты уже наняла адвоката?
— Мне помог судья Паттерсон. Потом я сразу поехала к тебе. Как ты думаешь, не пора ли мне все-таки заняться кашей? Ты не будешь терзать себя мыслями, вновь оставшись один?
— Ты знаешь, во всем этом есть один плюс.
— Какой же?
Его лицо медленно расплылось в улыбке.
— Ты уже начала говорить как жена.
От этих слов Джесси почувствовала настоящее счастье. Конечно, это еще не предложение, но может, все будет хорошо.
Она услышала пронзительный крик и поднялась.
— Дети проснулись, дорогой. — Она улыбнулась испуганному Диллону.
— Что там такое?
— Ангелина, — объяснила Джесси, направляясь к лестнице. — Ей снятся кошмары. Не знаю, все время или только последнюю неделю. Я приготовлю тебе ванну.
Внизу плачущая Ангелина протянула к ней ручки. Джесси взяла девочку на руки, прижала к себе и баюкала до тех пор, пока она немного не утихла.
Держа Ангелину на руках, Джесси поставила на огонь воду для каши и пошла наливать ванну Диллону. Эмилио стоял рядом.
— Ты слышал, о чем мы разговаривали? — спросила она.
Шум воды заглушал их голоса, и они не боялись, что их услышит Диллон. Эмилио кивнул.
— Диллон расстроился буквально на минуту. Я уверена, ты тоже был расстроен, когда понял, что натворил.
Эмилио понурил голову, но вдруг рассмеялся.
— Он на тебя не сердится, мой хороший. — Они вернулись на кухню, и Джесси засыпала в кастрюлю крупу. — Он переживает и теперь недоволен собой, что не позаботился о тебе вовремя.
  
— Во всем виноват только я.
— Да, конечно, так или иначе, отвечать за это придется тебе.