Непристойно богатые вампиры. Второй обряд

― Что? ― спросила она, поймав меня.
Не было смысла скрывать это от нее. Она могла сама покопаться в моем мозгу в поисках ответа, и нам придется столкнуться с этим скорее раньше, чем позже.
― Мы не будем скрывать, что мы спарились, ― осторожно сказал я.
Ее тело слегка напряглось, в глазах сверкнул вызов. ― Ты собирался отрицать это?
― Нет! Я просто… ― Как мне сказать, чтобы не расстроить ее? ― Возможно, было бы лучше предварительно сообщить об этом, чем…
― Появиться в доме твоей семьи с одним запахом и сердцебиением? ― сухо спросила она.
Я поморщился, не в силах слышать ее сарказм. ― Что-то вроде этого. С другой стороны, это будет чертовски сногсшибательное появление.
― Можно прийти по отдельности, ― предложила она, и я усмехнулся.
― Это точно не сработает. ― Я покачал головой. Это было то, с чем мы должны были смириться. Других вариантов не было, кроме… ― Если бы мы могли использовать твою магию, мы могли бы попробовать гламур.
― Что это такое? ― спросила она.
― Как на острове Île Cachée, ― напомнил я ей. ― Остров использует гламур, чтобы оставаться скрытым от глаз простых смертных, но заклинание также может заставить кого-то выглядеть не тем, кем он является. Его можно использовать для маскировки внешности, запахов…
― Сердцебиения? ― добавила она. ― Я бы хотела, но я понятия не имею, как действует моя магия.
Учитывая, что я только что спарился с ней, у меня было несколько идей. Конечно, я мог быть необъективен.
― Есть и другая возможность, ― сказала она как-то нерешительно и робко. Я приподнял бровь. Она глубоко вздохнула и продолжила: ― Мы могли бы использовать твою магию.
Я промолчал, хотя в месте соприкосновения наших ладоней что-то вспыхнуло. Я не был уверен, от кого исходила искра ― от нее или от меня.
― Ты скрывал ее от меня, ― продолжила она. ― Ты рассказал мне, почему носишь перчатки, но я не знала, что в тебе есть настоящая магия.
Я уставился в ее глаза, удивляясь, как она может смотреть на меня, но при этом быть настолько слепой. ― Я тоже не знал.
― Что? ― Она моргнула, слегка отстраняясь. ― Но ты сказал мне… про перчатки…
― Это больше традиция, чем что-либо еще. Но мой род очень древний, и оба моих родителя помнят древнюю магию. Моя мать немного пророчествует, хотя это проявляется в основном в виде каких-то шифров, и она, кажется, видит то, чего не видят другие.
― Понятно. ― Она просто смотрела на меня с минуту. ― А твой отец?
― Честно говоря, я точно не знаю, но, вероятно, что-то есть. Вампиры не часто рассказывают о своей магией. Это не только редкость, но и может быть опасно. Если кто-то узнает о твоих способностях, он может попытаться отнять их.
― Отнять? ― повторила она. ― Ты же не имеешь в виду…
― Я говорил тебе, что это интимно. ― Я сцепил наши пальцы. ― Объяснять это подробнее не имело смысла. Люди никогда не носили магию в руках. Только фамильяры и вампиры. Мы учимся беречь свою магию, какой бы слабой она ни была, с самого раннего детства.
― Поэтому вы носите перчатки.
Я кивнул. ― К тому же это помогает нам не кромсать вещи ногтями.
― Напомни мне, чтобы я больше не подпускала твои руки к моему влагалищу. Теперь она выглядела испуганной.
― Не волнуйся, котёнок. Обычно в ход идут клыки, а не когти, ― пробормотал я, проводя кончиком языка по зубам. ― А мои клыки всегда готовы к тебе.
― Как романтично, ― поддразнила она, но ее горло многообещающе задвигалось, как будто ей понравилось то, что я сказал. ― Значит, когда вы держитесь за руки?
― Это делает нашу магию уязвимой для того, чтобы ее отняли или присвоили.
Ее глаза расширились, и она сглотнула. ― Я не… случайно…
― Нет. ― Я усмехнулся ее беспокойству. ― Я думаю скорее наоборот. Магию можно дарить. ― Я рассказал ей о фамильяре в опере и других людях, которые передавали мне свою магию на протяжении веков. ― Это необычно, но такое случается.
― Джулиан. ― Мое имя как ласка слетело с ее губ. ― В чем заключается твоя магия?
― Я не знаю. До сегодняшнего вечера я чувствовал только искры, ― признался я. ― Я полагал, что она спит внутри меня. Иногда я чувствовал, как она шевелится, как тогда, когда ведьма передала мне свою, но она никогда так себя не вела. Ты ведь тоже чувствовала ее, не так ли?
 
― Да. ― Ее рука сжала мою. ― Думаю, может быть, я ее даже видела.
Интересно.
Она кивнула. ― Я все еще чувствую ее внутри себя.
Я был слишком занят ею, чтобы провести тщательную инвентаризацию своих собственных изменений. Запах. Сердцебиение. Они были слишком очевидны, чтобы их игнорировать. Я сделал паузу и обратил свои мысли внутрь, ища ту темную магию, которую почувствовал, когда овладел Теей. Она зашевелилась, когда я нашел ее, пробудилась, когда я ткнул в нее пальцем и призвал ее показаться через наши сцепленные руки. Магия разрасталась, билась во мне, и, когда она нехотя отвечала мне, я почувствовал нечто иное: чистое золотистое тепло под ее темными крыльями. Мой разум потянулся к свету, а существо внутри меня зарычало, возмущаясь моей дерзостью. Когти предостерегающе царапнули по груди. Я зарычал в ответ, и темная магия отпрянула от моего зова.
― Черт, ― прорычал я. Я потер грудь тыльной стороной наших сцепленных рук. ― Да, она там.
― Что-то ты не очень рад этому, ― заметила она.
― Это потому, что моя магия, похоже, охраняет твою, как дракон, ― сказал я, заметив, что дышать стало труднее.
Губы Теи сжался в тонкую линию, и я почувствовал, что она сдерживает смех.
― Это не смешно. Это больно.
Она хихикнула. Существо успокоилось, услышав этот звук, и снова устроилось вокруг своей прелести. ― Извини, но ты только что сказал мне, что внутри тебя живет ворчливый дракон, охраняющий сокровища.
Я приподнял бровь, ожидая развязки. ― И?
― И ты можешь быть немного ворчливым, ― осторожно сказала она.
― Ворчливым? У меня ворчливая магия? ― повторил я. ― Мне кажется, ты путаешь меня с собой, какой ты бываешь до кофе.
Тея вздохнула, ее глаза прищурились. ― Я никогда не…
Я перекатился на нее, пресекая ее протесты. ― Я люблю тебя, но это правда.
Она посмотрела на меня, но на ее губах заиграла улыбка. Я переместил свой вес, позволив своей эрекции коснуться ее. Ее глаза закатились.
― Нечестно, ― задыхалась она, обхватив мою талию ногами. Она закрыла глаза, словно пытаясь успокоиться, и спросила: ― Ты не против?
― Не против? ― спросил я, оставляя поцелуи на ее шее. ― Не против чего, любовь моя?
― Не против того, чтобы это было в тебе ― моя магия или что бы это ни было? ― прошептала она.
Я отстранился и некоторое время смотрел на нее. ― Не против ли я носить в себе частичку своей пары? ― В горле заклокотало, когда я попытался сдержать инстинкты, бушевавшие во мне, и показать ей, как мало я против, забрав еще больше ее. ― Нет, я не против, Тея. А ты?
Она слегка покачала головой, обхватив меня другой ногой. ― Мне никогда не будет достаточно тебя.
― Значит, ты хочешь еще? ― мрачно спросил я, потянувшись между нами, чтобы войти в нее. Я скользнул внутрь на долю дюйма, сопротивление на этот раз было меньше, хотя она все еще была такой тугой, что мои яйца сжимались, когда я предвкушал то, что должно было произойти. ― Сколько?
Я надавил еще сильнее, и ее болезненный вздох сменился легким стоном, когда я растянул ее. Наконец она открыла глаза и уставилась на меня бесценными, сверкающими изумрудами. Затем она освободила меня одним словом. ― Все.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Тея
Утро выдалось на редкость ярким для зимнего Сан-Франциско. Если, конечно, можно было доверять небу за окном кухни. Я примостилась у раковины, ревниво оберегая миску с хлопьями, которую только что приготовила. Я потеряла счет времени, проведенному в постели с Джулианом. Казалось, мы не можем выбраться из нее, за исключением редких походов в туалет. Каждый раз, когда я начинала говорить ему, что мне нужно поесть, он смотрел на меня, и на этом все заканчивалось.