Непристойно богатые вампиры. Второй обряд

Прошло еще пятнадцать минут, пока я размышлял, спрашивая себя, заслуживаю ли я того, чтобы она носила мое кольцо. Когда мой телефон завибрировал, я вздохнул, благодарный, что мои раздумья были прерваны, и полный надежды услышать Тею. Но звонила не она.
― Да? ― ответил я отрывистым тоном.
― Где ты? ― спросил Бенедикт. ― Ты действительно уехал из Парижа?
Я понял, почему Тея постоянно закатывала глаза. Неужели моя семья всегда была такой драматичной? ― Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.
― Я хотел услышать его от тебя, ― резко ответил он. ― Пожалуйста, скажи мне, что ты не поехал за ней.
― Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, ― повторил я.
Бенедикт выругался, и я услышал звон льда о хрусталь. ― Ты хоть представляешь, с каким бардаком я тут столкнулся?
― Ты? ― Я потянулся к бархатной коробочке в кармане. ― Зачем тебе это нужно? Жаклин сама разберется.
― Твоя лучшая подруга не очень-то ладит с авторитетами, ― напомнил он мне. ― Ты забыл Рим?
Я не стал отвечать ему. Я никогда не забуду Рим. Даже спустя столько лет этот случай висел над Жаклин как дамоклов меч. ― Это всего лишь дом.
― Ты думаешь, я беспокоюсь о доме? ― прорычал он.
Я ничего не ответил. Я не мог. Бенедикт никогда не терял самообладания. Именно поэтому он всегда вел переговоры от лица нашей семьи. Но сейчас он был зол как никогда.
― Ты нарушил прямой приказ Совета, ― продолжал он.
― Совет существует для того, чтобы направлять, а не управлять. Мне следовало сказать им об этом, когда они решили превратить в закон свои дурацкие Обряды, ― прорычал я. ― Я без сомнения теряю терпение от их постоянного вмешательства.
― Ты знаешь, в чем состоит твой долг, ― простонал Бенедикт. ― Ты не можешь вечно избегать брака. Пришло время выбрать жену.
― А вот тут ты ошибаешься. ― Мои пальцы сомкнулись на коробочке. Если бы он только знал правду. ― Я как раз в процессе.
― Ты же не собираешься жениться на ней, ― сказал он. Я услышал, как он проглотил глоток того, что пил.
― Она моя пара, ― сказал я. ― Я не женюсь ни на ком другом.
― Если ты наденешь ей на палец кольцо, то с тем же успехом можешь нарисовать мишень у нее на лбу, ― предупредил он меня. ― Совет ясно дал понять…
― Что они убьют ее? ― закончил я. ― Им придется сначала справиться со мной.
― Ты действительно думаешь, что сможешь противостоять вампирам, которые старше тебя на тысячи лет?
― Поскольку я участвовал в большинстве их битв в течение последних нескольких столетий, думаю, у меня есть шанс, ― сухо ответил я. ― Я не так часто видел их на полях сражений.
― Будь благоразумен. Стоит ли она того, чтобы из-за нее умирать? ― спросил он напряженным голосом.
― Немногие вещи стоят того, чтобы за них умирать, но любовь всегда будет на первом месте.
Он сделал паузу, и я понял, что он задумался. Бенедикт ничего не делал, не просчитав последствий. Каждое его решение было идеально согласовано с потребностями семьи.
― Ты когда-нибудь был влюблен? ― мягко спросил я.
― Что? ― Еще одна пауза. ― Нет, наверное, нет.
― Тогда тебе придется поверить мне на слово. Я выбрал Тею. И не передумаю. ― Я замолчал, надеясь, что он не станет спорить.
Но он не оправдал моих ожиданий.
― Но семейный долг…
― Она ― моя семья, ― оборвал я его.
― А мы? ― с вызовом сказал мой брат. ― Ты выберешь ее вместо нас?
― Не хочу, но выберу. Точно так же, как Тея выбрала меня.
― Если ты сделаешь это, они будут охотиться за тобой ― за вами обоими. У тебя не будет ни единого шанса, если за твоей спиной не будет стоять семья, ― заметил он.
― Тогда я надеюсь, что семья поддержит меня, но если ты не примешь Тею как Руссо, мы останемся одни.
Он разразился целым потоком проклятий, используя слова, которые, я удивился, что он вообще знал. Наконец он вздохнул. ― Я поговорю со всеми. Посмотрим, что я смогу сделать.
― Брат, ты не должен быть в центре этого.
― Поверь мне. Когда мать узнает, что ты уехал в Америку за смертной, тебе лучше быть на другом континенте. Она может сама оторвать тебе голову.
 
― Действительно. Мои губы сжались. ― Полагаю, мне не стоит брать Тею с собой какое-то время.
― Нет, ― задумчиво произнес Бенедикт. ― Думаю, тебе стоит присоединиться к нам. Если ты будешь держаться в стороне, это будет выглядеть так, будто ты прячешься. Численность ― это безопасность. Совет с меньшей вероятностью примет меры, если ты будешь среди нас. Возвращение может быть безопаснее, чем пребывание вдали, и это даст мне время выработать стратегию.
― Я не уверен, что ты сможешь убедить Совет или нашу семью принять Тею. Я не стану подвергать ее опасности.
― Джулиан, ты уже сделал это, когда привел ее в этот мир. Неужели ты думал, что сможешь вернуться к людям и обеспечить ей безопасность? Лучшее место для вас обоих ― это наш мир.
― К сожалению, мой дом ― это большая куча пепла.
― Это не имеет значения. С Парижем покончено. Сезон переезжает на Корфу, ― сказал он мне.
― Греция? ― удивленно сказал я. ― В декабре? Там все время будут идти дожди.
― Не в этом квартале. В любом случае, это как-то связано со следующим Обрядом, ― сказал он. Я почти услышал, как он пожал плечами.
Значит, я не пропустил второй. Еще одна плохая новость. ― И ты думаешь, нам стоит приехать?
― Я думаю, что если ты хочешь, чтобы твоя семья поддержала вас, тебе нужно попросить об этом. Мы будем на Корфу к концу недели.
Я на мгновение задумался. Уезжать было глупо, но оставаться ― самоубийство. Я взглянул на свечи, которые почти потухли. Я хотел жизнь с Теей. Если Бенедикт прав ― если я смогу уговорить свою семью, ― у нас будет шанс склонить Совет к нашей точке зрения. Шанс был невелик, но это был единственный шанс. ― Мы будем там. Я попрошу Селию найти нам место для ночлега.
― Нет, ― посоветовал он. ― Оставайся с семьей. Так будет безопаснее.
― Ты действительно в это веришь? ― спросила я, но он уже повесил трубку.
Я занялся уборкой лепестков и свечей. Как бы мне ни хотелось увидеть кольцо на ее пальце, было плохой идеей делать все официально до того, как мы встретимся с моей семьей в Греции. Сабина воспримет нашу помолвку как угрозу. Лучше было разыграть партию, как предложил Бенедикт, и сначала попытаться склонить их на нашу сторону.
Если это вообще возможно, в чем я сильно сомневался. Пройдя в спальню, я достал коробочку с кольцом и положил ее обратно в ящик. Придется подождать более подходящего момента. Я задвинул его, когда зазвонил мой телефон. Облегчение охватило меня, когда я увидел на экране имя Теи.
― Я уже начал беспокоиться о тебе, ― признался я, принимая звонок.
Но ответила не Тея.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Джулиан
― Скучал по мне?
Голос мягко вился вокруг моих воспоминаний, как домашний кот. Но под дружеским теплом скрывалось опасное течение. Я замер, глядя в окно на туманные сумерки, нависшие над городом. Густой туман размывал мир и заставлял городские огни плясать, то появляясь, то исчезая из виду. На меня нахлынули сразу десятки тревожных мыслей, но три показались наиболее актуальными.
Камилла была жива.
Это была моя сестра, ее я видел нападающей на чистокровных в Парижской опере.
И у нее был телефон Теи.
― Я пыталась связаться с тобой, ― продолжила она скучающим тоном, ― я даже отправила подарок в твой дом в Париже, но ты был так занят этой своей смертной.
Она устроила погром в Париже. Она сожгла мой дом. Она убила Хьюза. И если она была готова сделать это… ― Где она? ― Холодная ярость пронеслась по моей крови и нашла выход в моих словах.
― Твой маленький котёнок? Кстати, милое прозвище, ― сказала она, и я перестал дышать. ― Она где-то здесь.
― Скажи мне, где она! ― прорычал я. ― Или я…
― Убьешь меня? ― громко перебила она. Она хмыкнула в трубку. ― Оказывается, меня не так-то просто убить. Правда?