Непристойно богатые вампиры. Второй обряд

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Джулиан
На своем веку я пережил немало поединков. Себастьян даже затащил меня на Американский Запад, чтобы я пару месяцев поиграл в ковбоя. Я знал, когда на меня смотрит дуло пистолета. Оливия, возможно, и не была вооружена, но она была готова нажать на курок. Ее тело вибрировало от невысказанных слов, вызывая аппетитный всплеск адреналина.
Я подозревал, что Тея разозлится, если я перекушу ее соседкой по комнате. Я опустился на стул и взял себя в руки. ― Что-то хочешь сказать?
Ее глаза широко распахнулись, и с губ Оливии сорвалась целая череда испанских ругательств.
Я ухмыльнулся, и она решила, что я злобный ублюдок. Она и понятия не имела. ― Я заслужил это, ― признал я.
Оливия сделала паузу, оценивая меня. ― Ты меня понял.
― Я свободно говорю по-испански. ― Я не стал ничего объяснять.
― Я забыла, ― сказала она, перейдя на драматический тон. ― Ты миллиардер, генеральный директор или что-то в этом роде. Наверное, тебе пришлось выучить иностранный язык, чтобы отдавать приказы простым смертным, которые на тебя работают.
― Мне нравятся другие языки, и я не генеральный директор, ― поправил я ее.
― Это еще хуже. ― Она с досадой прислонилась к стене. ― Деньги без цели.
― О? ― Это была не та атака, которую я ожидал. Я оказался одновременно застигнут врасплох и заинтригован. ― И ты полагаешь, что у меня нет цели.
― Все, что я знаю, это то, что ты появился, начал размахивать бумажником и давать большие обещания, а потом моя подруга бросила школу и сбежала с тобой в Париж.
― И ты не одобряешь выбор Теи? ― тихо спросил я.
Вопрос взволновал ее. ― Конечно, я уважаю любое решение Теи…
― Если только это не решение уехать со мной, ― заметил я.
― Она много лет работала, чтобы получить эту степень. Она любит виолончель. ― Она обвиняюще ткнула пальцем в фиолетовый футляр, стоящий в углу. ― И она даже не взяла ее с собой.
― Недосмотр, ― пробормотал я. ― Я хочу, чтобы Тея продолжала играть.
― Для тебя или для всего мира? ― потребовала она.
Еще одна неожиданная атака, и на этот раз она поразила свою цель. ― Я хочу того же, что и она.
― Разве? Потому что попросить ее уехать ― значило упустить возможность получить стипендию. Это позволило бы ей зарабатывать на жизнь музыкой. Ты можете предложить ей это?
Я молчал. Ей бы не понравился мой ответ. Оливия не будет рада услышать, что Тее не нужно зарабатывать на жизнь. ― Я никогда не встану между Теей и ее мечтой.
― Ты уже сделал это, ― сказала она, ― а потом разбил ей сердце, так что извини, если я не в восторге от того, что она живет с тобой.
― Принято к сведению. ― Мои пальцы напряглись, поправляя кожаные перчатки. Хорошо, что я надел их перед тем, как последовать за Теей, иначе я мог бы проделать дыры в подлокотниках потертого кресла из секонд-хенда.
― Ты мне не нравишься, ― без всякой необходимости закончила она. Это было ясно. ― И я тебе не доверяю.
― Стоит ли мне пытаться изменить хоть одно из этих мнений? ― Я приподнял одну бровь.
― Наверное, нет.
― Ты танцовщица, ― сказал я, меняя тему.
Она уставилась на меня. ― И что?
― Я просто поддерживаю разговор, ― ответил я. ― Я бы хотел узнать больше о людях в жизни Теи.
― Зачем? Ты ведь снова собираешься забрать ее, не так ли?
Я сделал паузу. Не было простого способа ответить ей. ― Моя должность требует, чтобы я путешествовал. Я бы хотел, чтобы Тея была рядом со мной, но она может остаться здесь, если захочет.
― Она не захочет. ― Оливия покачала головой. ― Я видела, как она смотрит на тебя. Она не может мыслить здраво рядом с тобой.
Я встал, услышав, как в комнате Теи застегнулась сумка. ― Это чувство взаимно. ― Я сделал паузу и предложил ей единственное утешение, на которое был способен. ― Я бы никогда не причинил Тее вреда. Она вольна принимать собственные решения.
― Ты уже причинил ей боль.
Опять это. Я заставил себя сохранять спокойствие. ― Этого больше не повторится.
Оливия встретила мой взгляд и нанесла последний удар: ― Лжец.
 
― Похоже, ты считаешь, что я использую твою подругу, ― хрипло сказал я.
― А ты используешь?
― Нет. ― Мой отрывистый ответ был встречен со скептицизмом. ― Но, полагаю, время покажет.
― И ты будешь крутиться рядом, да? ― Ее невеселый смех раздражал мои расшатанные нервы.
― Я буду рядом, пока она не попросит меня уйти, ― сказал я напряженным голосом.
― А если попросит?
― Я имел в виду то, что сказал. Тея вольна делать свой собственный выбор.
― В таком случае, Тея хотела бы, чтобы ее отвели на обед прямо сейчас, ― объявила Тея из коридора. На ее худеньких плечах висело несколько сумок. Я подошел и забрал их у нее. ― Рыцарство, да?
― Все еще думаешь, что оно умерло, котёнок? ― пробормотал я, изучая ее лицо в поисках признаков того, что она слышала мой спор с Оливией. ― Я возьму твою виолончель и подожду тебя в коридоре.
Я кивнул Оливии, пока выносил вещи Теи через входную дверь. Она лишь бросила на меня взгляд. Позволив двери закрыться за мной, я застонал. Я проигрывал ноль ― два, когда речь шла о том, чтобы завоевать расположение близких Теи. Я услышал, как Тея попрощалась с Оливией и, похоже, неловко обняла ее. Я старался не прислушиваться, но не моя вина, что в обветшалом здании тонкие стены.
Когда Тея вышла в коридор, я приготовил на своем лице маску невозмутимости. Она вздохнула, присоединившись ко мне. ― Хватит притворяться, будто ты не слышал всего этого, ― сказала она. Она потянулась, чтобы взять одну из сумок, но я покачал головой.
― У меня хороший слух, но я сделал все возможное, чтобы обеспечить вам конфиденциальность.
― Итак, мне нужно рассказать тебе все? ― спросила она. ― О моей маме?
― Нет, ― признался я. Я слышал, что рассказала Оливия. Будет сложнее найти ответы, если Келли Мельбурн исчезла. Но тот факт, что она исчезла, сам по себе был подсказкой. Боялась ли она меня? А если боялась, то неужели оставила свою дочь в моих лапах?
― Я знаю, что она была не очень дружелюбна, но она тебя не знает. Может быть, если мы дадим ей время… ― Она не выглядела расстроенной из-за того, что я подслушал новости о ее матери. Наоборот, казалось, что она испытывает облегчение. ― Думаю, нам стоит поехать и поговорить с врачами.
― Как пожелаешь, котёнок.
Она обернулась, столкнувшись со мной у подножия лестницы. ― Ты действительно это имеешь в виду? Потому что я помню, что она сказала, и думаю, что мне следует держаться от нее подальше. Но если они не могут с ней связаться и есть результаты анализов…
― Да, ― прервал я ее и продолжил успокаивающим голосом, ― я серьезно. Твоя мать может не одобрять наши отношения, но она ― твоя семья. А значит, она ― моя семья.
Тея выслушала меня, паника исчезла с ее лица, а затем она фыркнула.
Это была не та реакция, которую я ожидал.
― Прости, ― сказала она. ― Мне просто интересно, могу ли я утверждать то же самое о твоей семье.
― Никто не обвинит тебя в том, что ты не чувствуешь того же. Семьи вампиров бывают разные. ― Моя мать действительно натравила на тебя змей. Я воздержался от напоминания ей об этой травме.
― Именно, ― проворчала Тея, когда мы вышли из квартиры. Было холоднее, чем когда мы вошли в ее дом, и я подумал, не нужна ли ей более теплая куртка.
― Я в порядке, ― сказала она, хотя при этом сжимала свитер от пронизывающего ветра. ― Как я должна себя вести, если она меня так ненавидит?
― Кто? ― спросил я, моргнув. Я подошел к задней части машины и открыл багажник.
― Твоя мама, ― сказала Тея. ― Я знаю, что не являюсь фамильяром, поэтому не могу подарить ей внуков или то, на что она надеется.
Последнее, чего она хочет, ― это внуков. ― Я упаковал ее вещи в багажник, расположив их вокруг ее виолончели. Когда я закрыл багажник, Тея наблюдала за мной, барабаня пальцами по крыше.