Непристойно богатые вампиры. Второй обряд

― И кто же она для тебя? Развлечение? ― продолжала мама, садясь в кровати. Она поморщилась, поворачиваясь, чтобы встать.
― Мама, прекрати, ― сказала я, пытаясь удержать ее.
Но она проигнорировала меня.
― Что ты будешь делать, когда закончишь с ней? Сотрешь ее память? Убьешь ее?
Я замерла, осознав, что она не просто в курсе, что вампиры существуют, но и многое о них знает. Как она скрывала от меня правду все эти годы?
И почему?
― Я никогда не причиню вреда вашей дочери, ― жестко сказал он.
― Ты уже причинил, ― пробормотала она, в ее словах прозвучало обвинение. ― Ты ничего не можешь с этим поделать. Такие, как вы, никогда не могут.
― Вы не слишком высокого мнения о вампирах. ― Шевелился только его рот. Остальные части тела оставались неподвижными, как у статуи. Он был памятником самообладания.
Но надолго ли?
Я попыталась уложить ее обратно в кровать, пока мой мозг взрывался от мыслей, что происходит. Может ли все стать еще хуже?
Она повернулась ко мне, отмахнувшись от моих попыток успокоить ее. ― Он питался тобой?
Все может стать еще хуже ― намного хуже.
― Нет. ― Я сглотнула, но она уловила легкое колебание.
― Ты всегда была ужасной лгуньей. ― Она покачала головой, из уголков ее глаз потекли слезы. ― О, моя дорогая, ты даже не представляешь, что ты наделала.
― Я люблю его. ― Я продолжала повторять это. Не то чтобы это повлияло на ее мнение раньше. Возможно, мои чувства не были ключом к тому, чтобы помочь ей понять. ― И он любит меня.
Она с отвращением рухнула на кровать, отвернув свое тело от моего.
― Вампиры никого не любят.
― Ты ошибаешься, ― сказал Джулиан. Его тихие слова были произнесены убийственным тоном. Я повернулась к нему, качая головой. Я не хотела слышать то, что он скажет. Не хотела запутываться еще больше. ― Я люблю Тею больше, чем ты, можешь себе представить.
― Ты едва ее знаешь. ― Она не потрудилась посмотреть на него. Вместо этого она уставилась на мониторы, которые непрерывно пищали рядом с ней. Ее плечи ссутулились в тонком халате. ― Освободи ее от внушения, которое ты ей навязал.
― Мама, я не под внушением. ― Теперь я начала раздражаться. ― Я не ребенок. Я знаю, что делаю.
― Ты не осознаешь этого, ― сказала она с насмешкой.
Внутри меня прорвало плотину. Все, о чем я старалась не думать, пока сидела у ее кровати и умоляла ее очнуться, хлынуло из меня.
― Ты не представляешь! Я была на чертовой кровавой оргии. Я видела, как вампиры отрывают головы другим вампирам. ― О том, что именно Джулиан отрывал головы, я умолчала. ― Я прошла через древний ритуал, во время которого по моему телу ползали змеи, и я пережила знакомство с его матерью.
― Ты в его власти. ― Она делала вид, будто совсем меня не слышит. ― Если бы это было не так, ты бы никогда не позволила этой твари питаться тобой.
Ярость бурлила во мне, но прежде чем она вырвалась наружу, Джулиан вмешался:
― Она не под внушением. Я не могу принудить Тею.
― Что? ― сказали мы одновременно, повернув головы в его сторону.
Он посмотрел на меня, в его глазах плескалось извинение, но затем он заговорил с ней:
― Тея не поддается моему внушению.
― Вампиры, должно быть, становятся слабее.
Я была шокирована удовлетворением, прозвучавшим в ее голосе. Это было всего лишь еще одно неожиданное открытие этой ночи. Как будто я видела перед собой незнакомку.
― Нет, ― ответил он.
― Ты думаешь, я поверю, что моя дочь, которая всю жизнь работала над тем, чтобы занять место в симфоническом оркестре, просто решила все бросить? ―  Она подавила смех. ― Может, она не знает, на что ты способен, но я знаю. Скажи ей правду. Скажи, что ты заставил ее.
Это было странно. В тот момент я как никогда была уверена в том, что Джулиан ― моя пара. Он не принуждал меня. Я знала это. Как знала, что завтра взойдет солнце и мир продолжит вращаться. Он никогда не заставлял меня делать то, чего я не хотела. Даже после того, как он разбил мне сердце, именно я ушла. Но наше расставание не изменило одной фундаментальной истины. Я не знала, чего ожидать завтра, или на следующей неделе, или даже через минуту. Но я знала, что пока я дышу, он будет моим, а я ― его.
 
Я заговорила раньше, чем успела подумать.
― Джулиан ― моя пара.
― Нет! ― Ее рот открылся от ужаса. Она покачала головой. ― Скажи мне, что ты не связала себя с этим существом.
Джулиан открыл рот. Несомненно, он планировал изложить все начистоту. Если моя мать так много знала о вампирах, то наверняка знала кое-что и о спаривании.
― Связала, ― сказала я, не дав ему сказать. ― Вот почему он сказал, что он член семьи, потому что так оно и есть.
― Несколько часов назад ты плакала из-за него, ― заметила она.
― Да, ― признала я, краснея от того, что она рассказала об этом Джулиану. ― И мне все еще больно. Я все еще злюсь. Но это не меняет того, что он моя пара. Ничто и никогда не изменит этого.
― Ты не можешь знать…
― Я знаю, ― остановила я ее. Я не смела смотреть на него, когда признавалась в этом. Но я чувствовала, как его тревожная энергия разливается по комнате. Он был расстроен тем, что я призналась ей? Может, он сомневается?
Ее лицо дрогнуло, разбивая мое сердце. Из нее вырвался рваный всхлип.
― Вы даже не представляете, что натворили.
Но у меня тоже были вопросы, и теперь, когда первый шок прошел, я хотела получить ответы.
― Откуда ты знаешь о вампирах? Как ты узнала, что он один из них?
― Я узнаю монстра, когда вижу его.
Я вздрогнула от ненависти в ее голосе. Это была не моя мать. Келли Мельбурн каждую весну высаживала клумбы, хотя неизбежно убивала все растения в течение нескольких недель. Она работала волонтером в детской библиотеке, чтобы отвлечься от химиотерапии. Моя мама всегда находила способ оплачивать мои уроки музыки, даже когда мы не могли себе этого позволить. Но эта женщина была чужой.
― Поговори со мной, ― умоляла я ее. ― Расскажи, откуда ты столько знаешь о вампирах. Расскажи мне хоть что-нибудь. Я не хочу скрывать от тебя свою жизнь.
― Ты не говорила мне раньше, что он вампир.
― Я не хотела, чтобы ты думала, что я сошла с ума. ― Я ухватилась за возможность помочь ей понять меня. ― Если бы ты просто дала ему шанс…
― Я никогда не буду доверять вампиру. ― Она прижалась ко мне. ― Я не могу поверить, что ты доверяешь. Ты не можешь быть с ним.
Внутри меня полыхал огонь.
― Ты не можешь запретить мне. Я взрослая.
― Тогда уходи.
― Что? ― Я поперхнулась.
― Я никогда не одобрю эти отношения, так что ― либо он, либо я.
― Ты не можешь заставить меня выбирать. ― Я уставилась на нее. Она блефовала. Этого просто не могло происходить, но она даже не моргнула. ― Я только хочу знать, почему ты скрывала от меня то, что знаешь о вампирах. Может быть, нам стоит поговорить позже, когда ты успокоишься.
Мне не нужно было этого говорить. Она выпрямилась, в ее глазах полыхала ярость.
― Я сделаю все, что потребуется, чтобы уберечь тебя от их рода. Я всегда это делала, ― добавила она, и эти слова прозвучали как угроза. О чем она говорила? ― Если ты хочешь получить ответы, то покончи с этим сейчас.
Мир закружился вокруг меня, и я успела сделать лишь один неуверенный шаг, как Джулиан оказался рядом со мной. Он обхватил меня за талию и поддержал.
― Все хорошо, ― пробормотал он. Он не пытался отстаивать свою точку зрения. Он не просил меня выбрать его. ― Я уйду.
― Нет. ― Я прижалась к нему.
Как это могло случиться? Она была права. Несколько часов назад я плакала над своим разбитым сердцем ― сердцем, которое так и не восстановилось после причиненной ему боли. Мама утешала меня. Она обнимала меня. А теперь она просила меня выбрать жизнь с разбитым сердцем. В любом случае я проиграю. Выиграть было невозможно.
Я повернулась к ней лицом, слишком уставшая, чтобы сказать что-то, кроме тихого: