Игры мажоров. "Сотый" лицей (СИ)

Но Шведов удивляет.
— Ладно, Топольский, — медленно говорит он, — забирай своего Ромео. Но если увижу его возле моей машины еще раз, ни слова не скажу, если моя охрана переломает ему ноги.
— Договорились, — цедит в ответ отец.
Он кивает мне в сторону своего автомобиля, не сводя тяжелого взгляда со Шведова, и я молча следую за ним. Со Шведовым мы оба не прощаемся.
  
Глава 21.1
 
Андрей
— Садись в машину, — коротко бросил Андрей сыну.
Никита не стал садиться рядом, взобрался на заднее сиденье и всю дорогу молчал, вдавившись в спинку и глядя перед собой. В телефон только один раз заглянул, кому-то отписался, а дальше просто держал его в руке.
Топольский вел машину, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида на сына, и всю дорогу задавался вопросом. Где, когда, в какой конкретно момент он его потерял?
Когда Шведов позвонил, Андрей поначалу даже не поверил. Никита угнал машину? Да чушь. Зачем это ему?
Но когда увидел Никиту в окружении охранников Шведова, как будто под дых получил. Что бы сын ни говорил, какую бы причину не назвал, охрана Шведова вытащила его из чужого автомобиля, а значит…
Значит, и деньги из сейфа мог взять.
Слева засаднило, он даже вперед наклонился, нависая над рулем. Сам виноват, слишком много ему позволял. Вот и получил на выходе…
Ворота бесшумно отъехали в сторону, и Андрей подрулил к самому крыльцу.
— Иди в дом, — обернулся назад, а у самого сердце сжалось, когда увидел чужое лицо и поджатые губы Никиты.
Он его сын, что бы он ни сделал, и в глубине души все еще тлела надежда, что всему этому есть какое-то оправдание.
— Я тебя тут подожду, — хмуро ответил Никита и глубже натянул капюшон толстовки.
— Ну жди, — Андрей загнал машину под навес, вернулся к дому и сел на ступеньках.
Посмотрел на небо — нет звезд, на завтра обещают дождь. Никита стоял на крыльце, уперевшись руками в перила.
— Ты брал деньги в сейфе? — спросил у сына Топольский будничным тоном, будто интересовался, сделал ли он уроки.
— Да, — ответ полоснул по нервам, и Андрей вдохнул, стараясь глотнуть побольше воздуха. — Но я все положил обратно. Папа, — Никита повернулся к нему и впился горящим взглядом, — мне было нужно, правда. Очень. И я знал, что верну… надеялся… знал… Вернул, в общем.
— Код откуда узнал?
— Ты сам сказал, когда выпил и с матерью ругался.
— Сколько брал?
— Семь.
— Зачем?
— Я не могу сказать, — ему показалось, или ответ прозвучал достаточно вымученно.
— Хорошо. Тогда я спрошу по-другому, — Андрей прикрыл глаза. — Та девочка, Мария, дочь Дарьи. Все из-за нее?
— Она ни при чем, — упрямо мотнул головой сын, но Топольский уже понял, что да, из-за нее. — Почему ты так решил?
— Ты перестал учиться, совсем. А это выпускной класс, Никита! Ты стал пропускать тренировки, я говорил с тренером. Ты взял мои деньги и взломал машину Шведова. Она плохо влияет на тебя, поэтому, — Андрей встал и отряхнул брюки, — я требую, чтобы ты перестал с ней встречаться.
— Если тебя отшила Дарья, то это не причина запрещать мне видеться с Машей, — ответил сын, отталкиваясь от перил. — Я к себе.
— А ужинать? — крикнул вдогонку Андрей.
— Я не голодный, — прозвучало в ответ с верхнего этажа.
«Поговорили…»
***
Дарья
Она шла в сторону остановки, как внезапно дорогу преградил огромный как танк внедорожник. Поначалу Дарья решила, что это просто обнаглевший водитель, который въехал на тротуар, забив на правила дорожного движения. Но когда вместо водителя из танка вышел Топольский, не очень и удивилась.
Почему не удивилась? Да потому что каждый день его высматривала. И его, и его машину. И это ее совсем расстроило, но не показывать же это Топольскому?
Сделала попытку обойти его танк, но помешал широкий торс Топольского.
— Вы меня преследуете? — Дарья подняла голову и, как она надеялась, смело посмотрела ему в глаза.
— Нет, мне надо с тобой договориться, — ее, как и в прошлый раз, приподняли за локти, вместе с ней обогнули машину, а потом чуть ли не на руках усадили на переднее сиденье.
 
— Вы со всеми так договариваетесь? — зашипела Дарья. — Нормально разговаривать не пробовали?
— Нет, не со всеми, — спокойно ответил Топольский, усаживаясь за руль, — только с тобой.
Она вспыхнула до корней волос, но постаралась быстро вернуть себе самообладание. Что он себе позволяет?
— А разве мы с вами переходили на «ты»?
— А разве нет?
— Не припоминаю. Я по крайней мере согласия не давала.
— Ну так дай сейчас, — он повернул голову, и Дарье стало неуютно от его тона.
— Я педагог вашего сына, — вздернула она подбородок, — мы должны соблюдать субординацию.
— А если я захочу тебя поцеловать, что тогда? — Топольский рулил, глядя на дорогу, но Дарью не отпускало ощущение, что он не сводит с нее глаз.
— Тогда, — голос вдруг пропал, и ей пришлось прокашляться, чтобы продолжить, — тогда вы сможете сделать это силой.
Он побледнел так, будто вся кровь отхлынула от головы, и вперился в нее немигающим взглядом.
— Не смогу, — прохрипел, — инфа сотка.
И пусть это было сказано совсем на к месту, но Дарья неожиданно рассмеялась. Может, потому что у него это получилось точно, как у своего сына. Ее смех подействовал успокаивающе, и уже через минуту Топольский тормозил у ресторана.
— Пойдем, Даша, здесь вкусно кормят.
— Нет, — решительно мотнула она головой, — здесь дорого. Я сюда не пойду.
— С тебя никто не собирается брать деньги, — внезапно обожгло кожу, и ее рука оказалась в его руке. Дарья попыталась ее выдернуть, но Топольский держал крепко.
— Тогда тем более не пойду, — уперлась она.
Топольский наклонился совсем близко:
— Даша, мне правда нужно с тобой поговорить. Я не знаю, что с ним делать. Помоги мне, у меня только один сын.
Она растерялась и сразу не нашлась, что ответить. Как можно отказать, когда ТАК смотрят?
— Андрей, — позвала пересохшими губами, и он поднял глаза с удивленным видом, — почему ты не хочешь поговорить о Никите с его матерью?
Мужчина некоторое время ее разглядывал, а когда заговорил, Дарью поразила горечь, сквозившая в каждом слове:
— Он ей не нужен, Даша.
— Как не нужен? — воскликнула она. — Так не бывает!
И, глядя на помрачневшего Топольского, решилась:
— Хорошо, поехали. Здесь недавно открылось итальянское кафе, там цены более демократичные. Но только я за себя плачу! — предупредительным тоном заявила Дарья и помахала перед носом Топольского указательным пальцем. Он поймал ее за палец и сжал.
— Хорошо, что не средним, — тронулся с места и хмыкнул, качнув головой: — Ох уж мне эти феминистки!..
Войдя в зал, первое, что увидела Даша — свою дочь, сидящую за столиком с сыном Топольского.
  
Глава 22
 
Маша
— Трабл, Мыша, — не двигая губами говорит Никита, когда в зал входят наши родители.
Неизвестно, кто больше шокирован, мы или они. Топольский смущен, хоть и старается это скрыть, а у мамы такой вид… такой вид…
— У них такой вид, будто мы их в школьном туалете застукали, — цедит Никита, и мне нечего ему возразить, хоть и неприятно, что он так говорит о маме. Потому что он прав, и мне это тоже неприятно.
Ну хоть за руки не держатся, и то хорошо. Подходят ближе, я незаметно вытираю потные ладони о штаны. И вовремя.
Никита находит мою руку и демонстративно накрывает ее, переплетая пальцы, прямо на глазах у родителей. Как хорошо, что я успела ее вытереть! Мне немного страшновато, но я все равно не могу удержаться и незаметно глажу тыльную сторону его ладони большим пальцем.
Я знаю, если бы мы были одни, он бы сейчас его поцеловал. А потом бы меня поцеловал. А потом…