Товарищ Гитлер. Книга 2. Повесить Черчилля!

Так просто не бывает!
Но удивление прошло, уступив место признательности, чувству, которое зачастую неведомо политикам, но военным близко. И то, что те условия немцами строго придерживались, без малейшего желания принести себе наибольшую выгоду из победы, несколько рассеяли недоверие и подтопили лед вражды между народами.
И самую большую и неожиданную роль в укреплении взаимоотношений сыграла Британия! Да-да, именно англичане, устроив беспощадное избиение французского флота в алжирских портах, вызвали всплеск оскорбленного самосознания.
  
И это варварство, без объявления войны, коварно и подло, что свойственно англичанам, совершили так называемые союзники. Недовольство, а потом и ненависть к высокомерным джентльменам приняли широкий размах. Народ не понимал, зачем британцам нужно было истребить тысячи французских моряков, особенно после действительно великодушных германских предложений, которых никто не мог представить даже в самом остром приступе маниакального пацифизма и всемирного гуманизма.
И перед всеми истинными патриотами моментально встал вопрос: так кто же истинный враг и погубитель Франции?!
Немцы, которые не воспользовались плодами победы, или англичане, что стали рвать побежденного союзника на части, прибирая к рукам его наследие?!
Берлин
— Милый Шпеер, я познакомился с результатами вашей деятельности на посту рейхсминистра по делам вооружений и доволен достигнутыми результатами!
Андрей говорил правду, ничуть ни кривя душою, а искренне радуясь, что сам отобрал столь нужного и преданного человека, не боящегося с ним спорить и доказывать свою правоту.
Молодой архитектор оказался просто дьявольски сообразительным — вот оно, преимущество инженерного образования, математического мышления и строительной смекалки. Да еще совершил невероятный подвиг, хотя и оттоптал многим чинушам любимые мозоли, наведя порядок в военно-технических свершениях Третьего рейха.
Одним из первых накрылось изготовление чудовищного монстра — огромной пушки калибра 800 мм, под чудным названием «Дора». Какая моча ударила настоящему Гитлеру в мозги, что приказал создать на многие миллионы марок это уродство, абсолютно ненужное?
С любой задачей, что могла совершить эта пушка, выбрасывая одним выстрелом труд сотен рабочих, легко бы справился «лаптежник» — тихоходный пикировщик Ю-87. А стоимость и сравнивать бесполезно, это как настоящий, навороченный всеми прибамбасами «600-й» «мерин» охреневшего от шальных денег «нового русского» рядом с детским пластмассовым автомобилем замызганного мальчика из трущоб, с мелкими выплавленными буквами «маде ин чина».
И пошло, и поехало — под «реформаторский нож» пошли мощные пушки на железнодорожном ходу, строительство бетонных укреплений и береговых батарей, проектирование чудовищных суперлинкоров и прочие «большие игрушки» для маленьких генералов и адмиралов.
Не наигрались, дяденьки, растратчики бюджета! А еще пеняют на традиционную русскую расхлябанность и вороватое чиновничество!
В конце концов Шпеер добрался до СС — к великому изумлению Андрея, оказалось, что данная организация «сосала» бюджет Германии со скоростью мощного пылесоса. Причем львиная доля марок, с доход не совсем маленькой европейской страны, уходила на таинственную работу загадочного института «Аненербе», или «Наследия предков».
Настоящий фюрер не мог не знать, конечно, чем эта структура занимается и для чего нужны полсотни разного рода научно-исследовательских учреждений, с тысячами работников и закрытыми лабораториями, с весьма приличными окладами жалованья. Родионов не удержался от любопытства и потребовал самого детального отчета, на ознакомление с которым потребовалась неделя напряженного чтения и размышлений.
Творчество Вагнера, таинственный Грааль, катарские секреты Монсегюра и Бальмунга, легендарного меча Зигфрида — многие тысячи других проектов, изучающих чуть ли не все страницы истории, с ее загадками и легендами. Все это дело не просто финансировалось — крайне экономные германские чиновники не скупились даже на самые невероятные исследования типа изучения музыкальных тактов.
Родионов сгоряча хотел прихлопнуть эту лавочку, на которые уходило средств на порядок больше, чем потратили прагматичные янки на создание ядерной бомбы. Но, хорошо подумав, впал в оцепенение. Большинство исканий не больше чем глупость, однако имелись и такие, что поневоле придешь к выводу — создание «вундерваффе» было не пустой угрозой шарлатанов, а зиждилось на весьма реальных и перспективных наработках. Начиная от звукового оружия на высоких и низких частотах и кончая странными аппаратами, похожими на «летающие тарелки».
Вникать глубоко Родионов не стал, опасаясь конкретно сдвинуться «по фазе» от чудовищного объема информации, и с нескрываемой радостью и облегчением в душе переложил все это дело на Шпеера, дав тому все нужные прерогативы.
Теперь же с удовлетворением, попивая натуральный кофе с прекрасным ликером, Андрей знакомился с итогами работы Министерства вооружений за летний квартал. Подспудно он вспоминал минувшую ночь, невольно краснея от полученного неслыханного прежде им, в смысле фюрером, удовольствия, но, быстро отринув из головы понравившуюся теперь и ему самому женщину, полностью сосредоточился на работе.
Новые разработки стали вестись целеустремленно и с истинно немецким педантизмом. Реактивные истребители, баллистические и крылатые ракеты, вертолеты, панцерфаусты, радиоуправляемые бомбы, автоматы под промежуточный патрон, радиолокационные установки, океанские подводные лодки с мощной аккумуляторной батареей (Андрей припомнил про знаменитые проекты кригсмарине конца войны с поточной сборкой) и многое другое — все это начало разрабатываться, строиться и усовершенствоваться, не считаясь с тратами.
Особое место заняла подготовка к созданию атомного оружия. Родионов вывернулся перед Шпеером чуть ли не наизнанку, выдав все, что знал — про плутоний и графитовые стержни, коснувшись мимоходом и полупроводников. До открытия последних, как он знал, больше десяти лет.
На разработку и создание действующего образца ядерной бомбы фюрер отвел никак не больше четырех лет, со снятием всех ограничений по любым, в том числе расовым, статьям, для привлеченных к делу нужных ученых и специалистов.
Причем дал личную гарантию и по членам семьи и родственникам. Да что там махровый еврей, пусть хоть чистокровным негром знающий ученый будет, но маститые чиновники из расовой службы в два счета и с пеной у рта докажут, что прадедушка у того был абсолютно чистокровным, истинным арийцем. Сомнение в том будет рассматриваться как государственная измена со всеми вытекающими последствиями!
А чтобы избавиться от гестапо и СС, да еще потом высокомерно смотреть на парней Гиммлера и на их фуражки с черепами на тульях презрительно поплевывать, господа ученые, доценты с кандидатами, наизнанку вывернутся, за малым перпетум мобиле изобретут, а не то что «ядерную бомбу». Но дело это нужное и крайне важное и мелочиться в нем нельзя, бросив все для достижения нужного результата — ибо против такого аргумента даже наглые янкесы не попрут, хватит сообразительности.
И пальцы высокомерно гнуть не станут — это им не Нагасаки с Хиросимой в пепел обращать, ибо на развалины Сан-Франциско и Вашингтона они вряд ли захотят любоваться!
Лондон
— Сын старой шлюхи Гудериан просто берет нас за горло!
Черчилль грязно выругался, всеми фибрами души ненавидя командующего танковыми войсками Германии, в то же время отдавая ему должное, ибо страх помимо воли все чаще и чаще показывал себя.
  
Германские бронированные клинья распороли страну ровно посередине и теперь расходились в стороны, устремляясь одной группой к Ливерпулю, а другой глубоко обходя Лондон с севера и быстро двигаясь к восточному побережью Англии. «Боши» могли позволить себе бить не крепким кулаком, а растопыркой стальных пальцев — слишком велик их перевес в силах, и уверенность оттого только больше возрастала.