Предел. Воплощение (СИ)

Зато третий этаж наконец-то принёс интересности и приятности. Встретил нас такой же коридор с такими же пустыми креплениями, но дверей меньше — три. И две из них открытые! М-да… Без знания способа открывания долбиться в прямоугольные двери совершенно бесполезно. Их толщина оказалась больше, чем у круглых. Подсказок для определения способа у первой не нашли, и сама комната была совершенно пуста, а вот со второй открытой повезло больше. Она, кстати, была крайней в коридоре, и если соотнести по этажам, то находилась как раз над подсобкой-кухней на первом.
  
Ранее мы встретили кристаллы пяти цветов — зелёный, чёрный, синий, жёлтый и красный. Теперь к ним добавился новый — фиолетовый. Кристалл ромбовидной формы висел прямо по центру двери на высоте в две трети от пола. От него крестом уходили подсвеченные тем же цветом тончайшие линии к краям. Миктлан уже хотел было прикоснуться к ним, к самому кристаллу, но получил по рукам от меня согласно заветам древних людей:
— Работает — не трожь! Вот осмотримся внутри, тогда только попробуем.
— Ладно-ладно, драться-то чего сразу! Чего ты злой такой? Что там, что сейчас, — обиженно прореагировал Микт, потирая руки.
— Не я такой, жизнь такая. Опять же вспомни чёрные кристаллы, — ответил я, подсвечивая нам интерьер комнаты.
В тусклом свете нашего кристалла стали заметны два больших каменных нечта. Из-под потолка по стене к ним спускались уже знакомые по подсобке прямоугольные короба, в которых виднелись отверстия. Теперь мы точно уверились, что это местный водопровод, приходящий с крыши здания. А вот нечта — не что иное, как купели. То есть нашли мы банно-помывочное место. И вздыхалось от того только пуще прежнего — лишь пыль наполняла ёмкости, а мы бы не отказались от удовольствия поотмокать. Пара таких коробов спускалась и ещё в одном месте — в самом дальнем углу, а под ними в полу чернело несколько дырок. То ли отхожие места такие, то ли душевые, то ли просто обеспечение отвода воды, выплёскивающейся из купелей. На последнее намекал небольшой уклон пола в их сторону.
По уже осмотренному вывод напрашивался очевидный. Это здание ни что иное как таверна. На первом этаже — обеденный зал, на втором — запертые комнаты отдыха, а на третьем — дополнительные помещения с удобствами. Но окончательно станет понятно, правы ли мы, после попытки использовать фиолетовый кристалл на других дверях. Перед процедурой его изъятия из двери поднесли поближе наш зелёненький — а вдруг он такой же подозрительный, как чёрный? Но нет, реакции не последовало. Кому пробовать снять его с двери, опять разыграли с Миктом. Досталась сиё судьбоносное дело мне. Победил или проиграл — вот в чём вопрос? Памятуя, что никакие оборачивания тряпкой не нивелировали эффекта стен Лабиринта, то и здесь заморачиваться не стал. Единственной моей страховкой стало то, что действовать решил левой рукой да наказал Светлому в случае чего оттаскивать меня от кристалла даже ценой её же отрубания, с чем и вручил ему свой нож.
Всё прошло на удивление гладко. Не в плане отрубания, конечно же! Кристалл легко отцепился от двери, упав приятной тяжестью в руку. Несколько секунд после изъятия ничего не происходило, а после каменное полотно с лёгким шелестом стало закрываться, преграждая доступ к помещению. Выдохнул с облегчением. Рядом раздался такой же звук. Ха, не одному мне напряжно было!
А дальше, собственно, выполнили то, ради чего всё и затевалось.
Попробовали открыть среднюю комнату третьего этажа.
Поднёс кристалл примерно к тому месту, где он висел на прошлой, и там мягким оттенком того же цвета подсветилось место приложения. Касание, затаив дыхание…
И — вышло!
Кристалл сам выскользнул из руки по направлению к двери, вставая в положенное место. Мягким фиолетовым светом зажёгся крест, послышался тихий сдвоенный щелчок. И так же медленно, как закрывалась прошлая, так и эта дверь стала открываться. В нетерпении стояли, переминались в ожидании. После — с азартом и предвкушением заглянули внутрь, не думая об осторожности. Опрометчиво? Ещё как! Ничему-то нас не учат пройденные приключения.
Обошлось! Никаких затаившихся Зверей, смертельных ловушек или фантастических призраков. Вместо них уже знакомые по первому этажу стеллажи, но с важным отличием. Здесь они были не пусты. Кое-где на них стояли-лежали разные ёмкости, ящички и коробки. Все выполнены из камня, с затейливыми барельефами и горельефами в разных стилях. Очень красивое! Наверное, потому в мыслях уже предвкушал, как в наших руках оказывается могучий артефакт хозяев мёртвого города. Да-да, в таверне и могучий артефакт. Что я могу сказать? Наивная душа! Действительность разбила надуманное.
Почти всё оказалось пустым внутри, за малым исключением.
В некоторых коробках нашлась посуда. Чашки, кружки, тарелки, блюда, ложки и прочая-прочая. Мы уже даже не удивились, когда поняли, что она тоже из камня. Похоже, здесь жили какие-то фанатики, поклоняющиеся его величию. В других ящиках покоилась странная пыль, но не та каменная крошка, что вокруг заполонила всё. Микт предположил, что это следы чего-то истлевшего от времени. Ткань или бумага. Но вот в бумагу мне совсем не верилось, если у местных и существовала какая письменность, то поставил бы на каменные таблички. А если истлела ткань, то сколько же времени на самом деле здесь прошло? В паре таких ящиков пошурудили среди пыли, надеясь что-то нащупать, но кроме чихания так ничего и не обнаружили.
А далее приметили закономерность. Резьба на ящиках — не просто украшательство, но и практичность. Все непустые имели схожий рисунок, такая вот делёжка по содержимому. Так, коробки с посудой имели плетёный стиль — на них под разными углами переплетались всевозможные прямые линии. Ящики, полные тлена бытия, были с волнообразными линиями, словно имитируя то ли потоки воды, то ли порывы ветра.
И главная находка — третий вид — с ягодно-фруктовым письмом. Гроздья каких-то ягод, кругляши фруктов и редкие листья. На мой неискушённый взгляд, резьба этих ящиков была на голову выше всех прочих. Не просто, получается, фанатики, но и мастера.
Так вот, в этих ящиках рядками стояли запылённые тёмные бутылки. Вытащил одну. Тяжёлая. Восемь прямых граней — четыре больших, образующих основной контур сосуда, и четыре поменьше, убирающие острые углы соединения больших. Обтерев пыль, смог разглядеть и причину тяжести. Не только материал виноват, но и содержимое — внутри плескалось что-то ещё более тёмное. Никаких этикеток, никаких гравировок, способных пролить свет на содержимое. Только на сургучной печати едва-едва различима затёртая руна. Такую мы ещё не встречали, походила она на известную всем восьмёрку, но с прямыми углами —