Мой любимый деградант (СИ)

Но Заира была настроена очень решительно, когда я протиснулась в образовавшийся круг зрителей, она пыталась обнять моего Тима. Моего мужа! Причем он хотел аккуратно ее отцепить от своего пиджака. Я же знаю, что я очень ревнивая, поэтому всегда старалась контролировать свои эмоции. Но сейчас у меня были все причины для нападения. Я отлепила цепкие острые пальчики Заира от пиджака моего мужа и оттолкнула ее. И также молча, без предупреждения, замахнулась своей сумкой и с нарастающей силой ударила ее по голове. Она, как подкошенная упала на пол и осталась лежать неподвижно. Я только и подумала с облегчением о Сафе, которую я успела выпустить в столовой, подруга моя пострадать не должна была.
- Ты что наделала? – Спросил меня Лион. Я резко обернулась на звук его голоса. А Лион подняв пред собой руки быстро сказал:
- Все нормально. Правильно ты ее стукнула. – Я снова посмотрела на растянувшуюся на полу Заиру, она была подозрительно тихой. Тим обнял меня со спины, успокаивая. Меня порадовало, что его беспокоит мое спокойствие, а не ее здоровье. Одна из подруг нагнулась над Заирой и сказала громко, что Заира дышит. А потом, застонав, постаралась сесть на полу и сама пострадавшая.
Я развернулась к Тиму и, обняв его, уткнулась ему в шею:
- Сафира? Все хорошо. Не волнуйся, никто не пострадал. – Нашептывал мне Тим на ухо, а толпа продолжала нарастать.
- Ничего хорошего. – Зашипел рядом Лион. – Твоя женя, Тимир, чуть голову адептке сумкой не снесла. Сафира, - уже ко мне обратился он, - меня бей только тетрадью. И не по голове.
В центр круга прошли магистр Рош и несколько ассистентов с разных кафедр. Нарушителей дисциплины пригласили в кабинет ректора Мартазана.
Я, Тим, Лион и две подруги Заиры стояли в приемной. Нас уже опрашивали каждого по отдельности. А Заиру только сейчас отпустил целитель, и она уже находилась перед ректором. Мне ее жалко не было ни капельки, но помяла я ее, оказывается, здорово. Доктор Дирб сказал, что помимо легкого сотрясения, у нее сильная гематома на затылке от падения, и на половине лица долго будут держать синяки от удара сумкой. А у меня сумка пустой никогда не бывает, как минимум четыре книги всегда ее утяжеляют.
- Входите, - дверь открыла леди Мариет, секретарь ректора, впуская меня и Тима в кабинет ректора.
Заира сидела на стуле в центре кабинета и жалобно плакала. Я бы так сыграть ни за что не смогла.
За столом, помимо самого ректора сидели магистр Вайол, магистр Рош и магистр богословия, куратор пятого курса.
Ректор заметил, несколько раз кашлянув:
- Адептка Чарх, за все время моей работы в Академии, никто чаще вас с адептом Найт не стоял в этом кабинете. А у вас только третий курс.
- Простите, - только и смогла я произнести, не поднимая глаз от пола.
- Адепт Найт, зная темперамент своей жены, в будущем не доводите до подобных ситуаций. – Тимир, стоявший рядом со мной, промолчал.
- За подобное нарушение дисциплины, адептка Чарх, по правилам Академии вас следовало бы исключить . – Сердце у меня испугано застучало. – Но до практики на Горе остались считанные дни, не хочется, чтоб пропадали труды вашего руководителя… А также куратор пятого курса полностью признал вину за своей адепткой. Поэтому ваше наказание ограничится отстранением от занятий на сегодняшний день и изоляцией в карцере до завтрашнего утра. - Я бросила испуганный взгляд на Тима, он тоже смотрел на меня, только с искренним беспокойством.
Сделав шаг вперед, Тим попытался обратиться к ректору:
- Магистр Мартазан, позвольте мне отсидеть срок за мою жену…
- Нет. – Категоричным тоном прервал его ректор. – Адепт Найт, возвращайтесь на занятия. Немедленно. Адептка Чарх, вас проводят, можете идти оба…
Выйдя из кабинета ректора, я потянулась к Тиму, и он, сделав шаг ко мне, крепко меня обнял:
- Я что-нибудь придумаю, Сафира. И прости, я виноват во всем этом…
Нам пришлось расстаться. Тим должен был присутствовать на своих парах, я меня повели в полуподвальный этаж . Карцер представлял собой огромную комнату, поделенную решетками на множество клеток, в которых находились только низкие нары.
 
Сидя за решеткой в прохладном полутемном помещении я уговаривала себя, что я сама виновата. Что наказание мое еще не самое строгое. Мня вообще могли исключить, и тогда пропала бы наша с Тимом практика. Еще я напоминала себе, что за удовольствие ударить сумкой Заиру карцер не самая дорогая плата. В общем, мысли мои были вполне позитивными до вечера. Но за день безделья, ожидающихся отработок за пропущенные сегодня пары, холод и отсутствие еды, а также необходимость вызывать криками дежурного, чтоб сходить по нужде, сильно мой оптимизм потрепали. Я уже держалась из последних сил, чтоб не заплакать. И даже не подняла опущенной головы, когда входная дверь распахнулась, и вошел дежурный, а за ним следовал Тим с Сафой на плече.
Тим стал возле решетки моей клетки и, покачав головой, несколько раз цокнул:
- Никогда не думал, леди Сафира Чарх, что буду навещать жену в карцере. - Я очень обрадовалась, увидев, что Тим пришел, тем более он улыбался, играя своими ямочкам. Но потом подошла к решетке и, не сдержавшись, заплакала. А Тим уронил сумку, которую держал в руке и, просунув руки сквозь решетку, начал гладить меня по лицу, утирая слезы.
- Я же пришел, Сафира. Раньше не получилось… Только не плачь. Я же не вынесу твоих слез… - Я попыталась успокоиться, но так не хотелось отпускать Тима, снова остаться здесь одной было очень страшно. Только Тим никуда не торопился, он пересадил на меня Сафу, и она тоже стала меня успокаивать и поддерживать.
Дежурный, который стоял до сих пор к нам спиной, сказал:
- Тимир, держи ключи, что тут и где находится ты и сам помнишь… - Тим взял ключи и поблагодарил работника Академии. А дежурный, пожав Тиму руку, ушел, оставив весь зал в нашем распоряжении.
Тим открыл мою клетку и занес внутрь сумку. Вложил мне в руки сверток с едой и бутылку с молоком. А сам достал из сумки покрывало и расстелил его на жестких нарах. А потом достал второе и, усадив меня, накрыл им мои плечи.
- Сафира, ешь, я уже ужинал. - Обнимая поверх покрывала меня за плечи, сказал Тим. Он сидел рядом и держал для меня емкость с молоком, пока я ела. Сам открутил с нее крышку и галантно подавал мне бутылку, как только мне хотелось запить застревающий в горле кусок бутерброда.
- Я нас опозорила? - Собравшись с духом, спросила я.
- Нет. Наоборот, тебя сейчас все боятся. – Тим сказал это, подавляя улыбку. Но потом хмыкнул и добавил. – А магистр богословия сегодня зашел на занятия каждого курса и рассказал о супружеской верности и вреде прелюбодеяния.
- Ужас. – Прошептала я.
- Это еще не все. Заиру забрал из Академии отец, сказал, что неделю она проведет в монастыре на перевоспитании.
- Что-то еще? – С опасением спросила я.
- Ну, у Лиона сегодня свидание сорвалось. Угадай, кого он винит?
- А я тут причем? - Сразу поняла я намек.
- Богослов был очень убедителен. Теперь воздержание – одно из важнейших требований адептов друг к другу. Высокая мораль снова в моде.
- Ужас. – Шепотом повторила я. – Хорошо, что мы женаты.
Тим слегка толкнул меня плечом и со смехом сказал:
- Мы везунчики. Хоть воздержание нам не грозит. – И мы с Тимом весело рассмеялись, откинувшись на каменную стену карцера. А я еще и села ближе к мужу.
  
56. В начале лета.
 
После карцера моя жизнь стала намного легче. Хоть поняла я это и не сразу. Только закрыв две свои отработки, полученные из-за отстранения от учебы, я смогла спокойно влиться в нормальный ритм жизни. И заметила, что больше никто из наглых хищниц на моего мужа не засматривается и привлечь его внимания не пытается. Наверняка, все поняли, что со мной лучше дела не иметь и окончательно приняли факт, что Тимир Найт принадлежит мне. А может выступления богослова так повлияло, что, как заметил Тим, скромность снова стала в Академии модной. Или конец учебного года всех встряхнул. Даже Лион за несколько дней смирился с вынужденным воздержанием в Академии и уже не бросал на меня возмущенных взглядов.