Некромант и я. Основы магического шпионажа
Этакий намек на пентаграмму, в центре которой стояла, собственно, я.
– Ирэн, выглядишь точно демон из пекла, которого только что призвали, – вместо приветствия отозвался Стэфан, с радостью отрываясь от очередного чертежа. Над ним артефактор страдал уже второй день подряд.
Я скосила недовольный взгляд на соседа: с ним наши столы стояли рядом. Невысокий, сдобный до округлости, уже немолодой, с вечно всклокоченными волосами, яркими пытливыми глазами, что сверкали поверх вечно сдвинутых на кончик носа очков, и неуемной энергией до всего, что не касалось работы, – вот такой был Стэфан Броксовски.
Хорошо хоть, в цеху мой и его верстаки были далеко друг от друга. Потому как абсолютного соседства с этим болтуном я бы просто не вынесла. Правда, умей Стэф хоть иногда в нужный момент помолчать, был бы просто золотой человек. А если бы еще порой проявлял чуть меньше активности – то и вовсе бриллиантовый!
Но, увы, Броксовски считал, что не бывает людей без недостатков, а у него их всего лишь два. Куда уж меньше-то? И старался всячески их всем показать, чтоб никто точно не обсчитался.
– Учти, у этой нечисти нет сдерживающего контура, и она может в любой момент напасть, – честно предупредила я.
– Молчу-молчу… – тут же, подняв руки вверх в жесте «сдаюсь», отозвался Стэф и тотчас, вопреки инстинкту самосохранения, уточнил, паясничая: – Так что стряслось с вашим демонейшеством, раз ты в таком виде?
– А вот это мое суккубо личное дело, – фыркнула я, все же поддавшись на специфический юмор Стэфа.
– Ну раз так… То, думаю, и моя помощь тебе не нужна… – провокационно протянул артефактор и повернул голову так, что стекла очков забликовали от солнечного света, лившегося через высокие стрельчатые окна мастерской.
– Как будто тут может что-то помочь, кроме стирки, – иронически заметила я, указывая на платье, которому очищающие чары не сильно-то и помогли.
Да, ткань стала однозначно суше и даже чуть чище, но… То ли лужи столицы были какими-то особо грязными, то ли разбавленными забористыми стоками из кожевенных, гончарных, красильных и прочих кварталов, то ли отголоски магии, которые так охотно впитывались в проводники, в том числе и воду, дали о себе знать. В любом случае грязь сопротивлялась моему заклинанию и очиститься до конца не удалось.
Стефан, чуть приспустив очки на кончик носа и внимательно глянув на платье, видимо, пришел к таким же выводам, но, в отличие от меня, оптимизма не потерял и уверенно заявил:
– Там, где не справились заклинания и даже влажный носовой платок, отлично поможет чашечка крепкого кофе.
– Она удалит пятна? – иронично поинтересовалась я.
– Она поможет восстановить твое душевное равновесие и наплевать на не стоящую твоего внимания грязь… – изрек маг и добавил: – А уж если эта чашечка будет не одна, а со свежими творожными булочками… Моя Марта как раз сегодня испекла такие. С черникой. Так как, тебе помогать? Или не нужно?
– Какой голодный человек откажется от такого соблазна? – фыркнула на эту подначку Стэфана. – Разве что ненормальный. Я же пока еще адекватна…
– Адекватная девушка – и артефактор? – поддел меня Броксовски, приподнимая бровь, заводя извечную тему…
– Но-но, полегче… Твой чертеж еще нужно обводить чернилами, – напомнила я и кивком указала на проектную бумагу, над которой страдал толстячок.
Последние мои слова заставили энтузиазм мага чуть поугаснуть. Все оттого, что с чернилами он не дружил совершенно, поэтому не раз и не два просил помочь с обводкой. Я же еще не успела подзабыть, как в сжатые сроки перед сессией нужно было за раз сдать гору чертежей – до шпиля центральной погодной башни и больше. Так что обвести для Стэфана всего лишь один было несложно.
Тем более откупался Бруковский всегда щедро и сытно. Правда, не без помощи жены, которая, я думаю, отлично знала: те обеды, что она собирает каждый день мужу, тот съедает не в гордом одиночестве. Вот и сейчас Стэфан предложил мне то ли утешение, то ли вкусную взятку.
От этой мзды я отнекиваться и не подумала. Стэфан же решил, что морально-булочковая поддержка коллеги – отличный повод, чтобы еще на подольше отложить работу, и с охотой потянулся к своей большой сумке. Та стояла рядом с его стулом. Выудив из нее внушительную термическую фляжку и объемный кулек промасленной бумаги, он развернул его и протянул мне сдобу. Затем, ловко открыв ящик стола, извлек из него две чашки и разлил по ним кофе из термической фляги.
Не успевшая позавтракать, я с наслаждением взяла еще теплую булочку и почувствовала, как она податливо смялась под моими пальцами. Едва я откусила первый кусочек, как на меня снизошло блаженство. Творожная начинка была невероятно нежной, таяла на языке, оставляя после себя мягкий сливочный привкус. Я ощутила легкую сладость, которая идеально сочеталась с солоноватым тестом.
Аромат ванили, добавленный в тесто, щекотал ноздри, добавляя горьковатому кофе особой пикантности. Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение отрешиться от всего: неудачного утра, испачканного платья, нарушения закона о чернокнижии… последнее каралось весьма строго. Но что поделать, если у меня был порой прескверный характер. А еще обстоятельства! И тонкая душевная организация! То, что последней можно гвозди в крышку гроба врагов забивать, – не в счет. Тонкая. И точка. Я же девушка, в конце-то концов! Имею право психануть, если не на работе…
Так что за нарушение закона я себя оправдала. Не знаю, сгодятся ли такие доводы на суде, но вероятность последнего была ничтожно мала. Потому как, во-первых, увидеть, что я запустила проклятие, мог лишь одаренный. Простым людям магическое зрение было недоступно. Так что еще попробуй найти свидетеля. Во-вторых, тот, на кого я обрушила свою злость, еще должен был догадаться, кто же автор этого чернокнижия. Ну и в-третьих, Ирэн Ирсен не оставляла следов, даже еще будучи адепткой.
Да, в Академии мне пришлось несладко. Начать с того, что поступала я с боем. Девушек на учебных скамьях не особо приветствовали. Не будь магического дара, высшего образования мне, наверное, было бы и вовсе не видать, потому как из состояния у дедушки было разве что предынфарктное.
Родители, которые умерли, когда я еще была ребенком, денег скопить тоже не успели. Поэтому из активов у меня имелись только характер – замечу, весьма скверный – и ум, который для женщин в глазах общества тоже был достоинством сомнительным.
Но именно благодаря ему я и поступила, прорвавшись через вступительные экзамены с боем. Повезло еще, что в приемной комиссии председательствовал ректор, который был весьма толерантен: он ненавидел всех одинаково, невзирая на пол, возраст, сословие и вероисповедание. Так что меня со скрипом, но взяли…
Первый же год на факультете артефакторики оказался для меня адом, потому как если в академии девушек не очень жаловали, то на исконно мужских факультетах их не жаловали вдвойне. Посему я натерпелась не только колких взглядов и словечек от однокурсников, но и чар. От последних я научилась защищаться отлично, когда подналегла на боевую магию и щиты. А вот мстила исключительно по-черному. Для этого пришлось просидеть не одну ночь в библиотеке. Зато я отлично освоила взлом защитных чар, охранявших закрытые секции. В них-то и обогатилась знаниями из чернокнижных разделов.
Зато такие чары, в отличие от боевых арканов, было куда сложнее распознать. Мои одногруппники за все годы так и не смогли. Так что просто считали: Ирсен стерва и у нее дурной глаз. И на третий год обучения уже дружно решили: проще со мной не связываться.
Преподаватели были куда сдержаннее одногруппников в своей неприязни ко мне. Но все равно многие относились предвзято. Девушка-артефактор? Что за чушь! Зачем она сюда вообще пришла? Явно не за знаниями, а за перспективным женихом, и как только такого заполучит – сразу же пойдет сначала под руку с парнем к алтарю, а потом – по улице, катя перед собой коляску с ребенком.
Так зачем такой просиживать юбку на скамье в аудитории и отнимать время досточтимых профессоров? Лучше бы вместо девицы взяли какого-нибудь умного юношу…