Если мы когда-нибудь встретимся вновь (ЛП)

Блейк невольно улыбнулся.
— Ты такая милая, когда злишься.
— Я серьезно! — она несильно ударила кулаком по матрасу. — Не позволяй ему так с тобой поступать.
— Не хочу слишком много жаловаться, — Блейк коснулся пальцами её кулона. — Я ведь везунчик — мой отец хотя бы жив.
Её гнев мгновенно улетучился, сменившись щемящей болью в груди. Господи, как же она любила этого парня. 
  
— Если ты переживаешь из-за моих чувств — не стоит. У меня с отцом была другая история. Я не говорю, что тебе не нужно мириться с ним — он всё же твой отец. Но не давай ему сбивать тебя с пути. Ты способен на великие дела, Блейк Райан. Не забывай об этом.
Взгляд Блейка стал глубоким и серьезным.
— Я тебя не заслуживаю. Ты в курсе?
Он крепко притянул её к себе и прижался щекой к её макушке.
Фарра закрыла глаза, растворяясь в его тепле.
— В курсе.
— Я люблю тебя. — В его голосе проскользнула странная нотка, легкая дрожь, совсем ему не свойственная.
«Старая» Фарра вцепилась бы в эту деталь и принялась бы за бесконечный анализ, но «новая» убедила себя, что это просто воображение. Семестр начался, друзья снова вместе, и они с Блейком — тоже. Это будет потрясающее время, и она не собиралась тратить его на борьбу с призраками, которых не существует.
— Я тоже тебя люблю.
Их губы встретились в нежном обещании. Блейк был всё тем же — пах так же, и на вкус был таким же: как горький шоколад, как грех и желание, как звезды и мечты. Он был на вкус как Блейк.
Её Блейк.
Глава 24
Блейк чувствовал себя паршиво.
Он проснулся с пересохшим ртом и таким похмельем, что в голове словно набатом били. «Гейторейд» и углеводный завтрак немного притупили физическую боль, но на душе по-прежнему было хреново, и дело было вовсе не в том, что вчера он перебрал.
Накативший приступ тошноты заставил его плотно сжать челюсти, пока желание вернуть миру утренний цзяньбин не отступило, но в желудке всё равно было неспокойно.
— И чья это была блестящая идея — прийти сюда после вчерашнего? — Люк поморщился, когда уличные музыканты с силой ударили по стальным барабанам.
Этот звук вошел в голову Блейка, как сверло в гипсокартон.
— Люк, сегодня же Новый год! Выше нос! — Кортни радостно размахивала рукой Лео, сияя, как школьница.
— Новый год был несколько недель назад.
— Это Лунный Новый год. Не будь таким типичным американцем.
Люк насупился еще сильнее.
— Я и есть американец. Американец с похмелья.
— Можешь в любой момент вернуться в общагу.
Люк замолчал.
Группа медленно пробиралась сквозь толпу по дорожкам сада Ююань. Казалось, на ежегодный Фестиваль фонарей вышли все жители города вместе с родителями, дедушками, бабушками и всеми родственниками до седьмого колена.
Фонари всех размеров, цветов и форм висели повсюду: на крышах, карнизах, в дверных проемах и на балконах. Огромные инсталляции в виде свиней — дань уважения наступившему году Свиньи — поражали воображение своим размахом и детализацией. Развлечения нашлись для каждого: танцы львов и драконов для любителей зрелищ, загадки на фонарях для интеллектуалов и традиционные сладости для тех, кто пришел поесть.
Блейк крепче сжал руку Фарры. Она была его якорем — единственным, что не давало ему окончательно провалиться в пучину раскаяния.
Боже, какой же я подонок.
— Ты как? — Фарра аккуратно обошла малыша, который с открытым ртом замер перед светящейся фигурой свиньи. Она мимолетно улыбнулась ребенку, но, взглянув на Блейка, тут же обеспокоенно нахмурилась. — Мы можем вернуться в академию, если тебе совсем плохо.
— Нет, всё нормально, сегодня праздник. К тому же ты хотела посмотреть фейерверк.
— Я и раньше видела фейерверки.
— Правда, я в порядке. Мне уже лучше, — Блейк снова сжал её ладонь, на этот раз стараясь придать голосу уверенности.
— Ладно. Но если станет хуже — сразу говори.
— Слушаюсь, мам.
Она смешно сморщила нос.
— Не называй меня так. Это звучит жутко.
Он рассмеялся, и часть напряжения ушла. Но остальное осталось — тяжелый свинцовый ком из тревоги, отвращения к себе и вины, который не давал ему покоя уже несколько недель.
Мысли снова вернулись к новогодней вечеринке Лэндона. В последнее время они возвращались туда постоянно.
Блейку стоило сообразить, что не стоит столько пить, когда Клео рядом. Вообще-то он умел держать себя в руках. До прошлого месяца он отключался лишь однажды — на первом курсе, когда пытался не отставать от старшаков на своей первой вечеринке в студенческом братстве. Тогда он проснулся в ванне с кучей членов, нарисованных маркером на лице. Было неловко и трудно отмываться, но в целом безобидно.
Проснуться голым в номере отеля, совершенно не помня событий ночи, пока Клео спокойно выходит из душа... Это было куда серьезнее.
Тошнота снова подкатила к горлу. Блейк сделал глубокий, дрожащий вдох. Шум и суматоха вокруг мешали сосредоточиться.
Хотя, возможно, это было и к лучшему.
Они остановились посмотреть танец львов. Массивные костюмы были расшиты ярко-красным и золотым — самыми счастливыми цветами в китайской культуре. Красный сулил радость и удачу, золотой — процветание и успех. Внутри каждого льва было по два артиста — один управлял головой, другой хвостом. Их ловкость и координация заставили бы бывшего тренера Блейка захлебнуться от восторга.
Несмотря на тяжелые костюмы, танцоры крутились, прыгали с одного высокого шеста на другой и ни разу не оступились. Толпа восторженно ахнула и взорвалась аплодисментами, когда артисты сделали сальто с шестиметровой высоты и идеально приземлились.
Блейк смотрел, но не видел. В любое другое время он бы орал громче всех, подбадривая ребят, но он никак не мог выкинуть из головы тот Новый год — обычный, американский.
Блейк допил свой стакан и огляделся. Двухуровневый пентхаус Зинтерхоферов занимал два верхних этажа их флагманского отеля в центре Остина. Блейк бывал здесь сотни раз, но масштаб всё равно впечатлял: полированные деревянные полы, панорамные окна во всю стену и вид на сияющий город. Этот пентхаус был бесконечно далек от уютного, но скромного дома Райанов в пригороде.
Он пробежался взглядом по гостям. Здесь собралась странная смесь их школьных друзей и богатых партнеров отца Лэндона. Сам Лэндон стоял в углу и о чем-то болтал с дамой постарше в таком тесном платье, что её грудь едва не выпрыгивала наружу. Она игриво касалась его руки и слишком громко смеялась над каждой шуткой.
«Территория охоты для хищниц».
Блейк поставил пустой бокал на барную стойку и уже собирался пойти выручать друга, но знакомый голос заставил его замереть.
— Привет, Блейк.
В горле мгновенно пересохло. Он обернулся. 
— Привет, Клео.
Друзья детства уставились друг на друга. Это был их первый разговор после расставания. Он избегал её весь вечер — проклиная Джой за то, что та её притащила, — но теперь, видя её перед собой, почувствовал, как защемило в груди. У них не вышло с любовью, но Клео была огромной частью его жизни. Они дружили с тех пор, как научились ходить.
Только сейчас он понял, как сильно скучал по ней как по другу.
— Рад тебя видеть, — Блейк нервно потер затылок. — Выглядишь потрясающе.
Зеленое платье идеально подходило к её глазам. Кожа сияла в свете ламп, а темные волосы блестящими локонами рассыпались по плечам. Он заметил, как несколько парней поблизости не сводят с неё глаз.
  
— Спасибо. Ты тоже.
Наступила неловкая пауза. Клео откашлялась. 
— Как там Шанхай?
— Круто! — Блейк поморщился, голос прозвучал чересчур восторженно. — Совсем по-другому, но…
— Понимаю.
Снова тишина. Блейк больше не мог этого выносить. Если им придется еще хоть минуту делать вид, что между ними нет огромного слона, он просто взорвется. Пора было набраться смелости и посмотреть этому «слону» прямо в глаза.