Красота требует средств

Она ритмично с усилием надавливала ему на грудную клетку, а подскочивший к ней Эдька вдувал ему в рот воздух. Потом, когда Ленка устала и они поменялись местами, уже Эдька давил Пьеру на грудь, а Ленка вдувала воздух. Потом Ленку сменил Морис. Потом приехала «скорая» и констатировала факт смерти.
К сожалению, все манипуляции по оживлению Пьера были напрасны. Он умер сразу от разрыва сердца прямо на теле своей возлюбленной. И пока та орала от ужаса, пока мы выясняли, почему она орет, пока вызывали «скорую», прошло не менее получаса.
  
Короче, к тому времени, когда приехали врачи, мозг Пьера уже умер. И если с помощью современных медицинских прибамбасов сердце еще можно было «завести», то мозг уже нет.
Когда врач, осмотрев пациента, сообщил, что тот умер, все гости, толпившиеся в комнате и в коридоре, сначала дружно ахнули, а потом началась толкучка.
Те гости, которые находились в комнате, пытались выскочить из нее в коридор, а те, которые толпились в коридоре, хотели протиснуться в комнату и самолично убедиться в смерти Пьера. Зачем им это было нужно, не понятно. Но что тут скажешь? Люди есть люди.
Морис совершенно растерялся. Он метался между гостями, размахивая руками и не зная, что предпринять.
— Господа, господа! — повторял он одно и то же. — Успокойтесь, господа!
Не давая никому приблизиться к мертвому телу Пьера, Морис предостерегающе раскинул в стороны руки и начал теснить всех в коридор.
— Господа, прошу вас выйти. Ну пожалуйста, господа!
Господа наконец вняли просьбе хозяина и покинули помещение. Одна только Люсиль продолжала стоять в углу неподалеку от кровати и всхлипывать. Ей уходить было некуда. Это была ее спальня.
— Господи, что сейчас начнется?! — схватился за голову Морис. — Понаедут полицейские, начнут всех допрашивать, всю ночь спать не дадут... Какой ужас!
Несмотря на весь трагизм ситуации, Морис, кажется, больше переживал не из-за самого факта смерти Пьера, а из-за того, что это испортило гостям праздник.
Однако спать никто и не собирался. Не прошло и пяти минут после того, как Морис вызвал полицию, а с улицы уже донесся пронзительный визг колес.
— Надо же как быстро полиция приехала, — удивилась я. — Вроде бы только что по телефону позвонили, а она уже здесь.
Но это была не полиция.
Мы выглянули в окно и обомлели. Через распахнутые ворота замка один за другим торопливо выезжали автомобили. Судя по той спешке, с которой гости покидали замок, они даже чемоданов своих из комнат не прихватили. Испугавшись, что в связи со смертью Пьера Лакура в замок с минуты на минуту понаедет полиция и начнет проводить свои многочасовые допросы, а потом желтая пресса будет упоминать их имена в своих грязных газетенках, они решили пожертвовать меньшим, то бишь вещами, и унести отсюда свои драгоценные ноги и добрые имена.
Однако в спешке никому почему-то и в голову не пришло, что, во-первых, Пьер умер своей собственной смертью от сердечного приступа, и значит, никаких допросов быть не должно, а во-вторых, существуют списки приглашенных на бал гостей, и имена абсолютно всех участников маскарада в этих списках значатся. И поэтому беги не беги, а если понадобится, полиция все равно потом может спросить: — А где это вы, господа хорошие, находились тогда-то и тогда-то, и есть ли у вас на этот период времени алиби?
Однако массовый психоз охватил ряды убегающих, и они теперь спешно покидали замок Кюнде, в который еще недавно так сильно стремились попасть.
Короче, это был тот самый случай, когда друзья познаются в беде.
— Ишь, как бегут, — заметил Эдька, — словно крысы с корабля. И чего это они так перепугались?
— Чего-чего? Свидетелями не хотят быть, вот чего, — ответила я. — Поэтому и убегают до прибытия полиции.
И действительно, кому охота с полицией дело иметь, тратить на нее свое драгоценное время? К тому же какие из них свидетели? Они же ничего не видели.
Короче, к приезду полиции из гостей в замке, кроме меня, Ленки и Эдьки, остались только Люсиль, Димка и Фира.
Первая никуда не сбежала, потому что все еще никак не могла прийти в себя и вообще плохо соображала. Она даже одеться не догадалась до сих пор и по-прежнему сидела в углу в полуголом виде.
А двое других, то бишь Димка и Фира, не для того сюда приезжали, чтобы теперь отсюда сбегать. Они специально приехали в замок на мою защиту, правда, теперь меня защищать было уже не от кого. Тот, от кого они собирались меня защищать, давно уже был на пути в Париж вместе с остальными гостями.
— Господи, какой ужас! — с чувством произнес Фира. — Бедная девушка!
В силу форс-мажорных обстоятельств, а точнее, из-за смерти Пьера, Фира временно отложил свою собственную кончину и примчался сюда в первых рядах, даже не сняв с себя своего дурацкого карнавального костюма. Единственное, от чего он успел избавиться, так это от белесого кудрявого парика. И в результате выглядел еще нелепее.
Теперь его круглая лысая башка в венчике рыже-седых волос, как пестик на тоненькой ножке, то бишь на тоненькой шейке, болталась в широком вороте мясистого розового тела.
— Бедная девушка, — повторил старик, — муж умер прямо у нее на глазах. Какое несчастье!
Я посмотрела на Фиру с недоумением.
— Какой муж умер у нее на глазах? Что ты несешь-то? Это же Ленкин муж был.
Я покрутила деду пальцем у виска. Но потом вспомнила, что тот никогда прежде Ленкиного мужа не видел. Они с Димкой прибыли в замок всего несколько часов назад и еще не успели ни с кем познакомиться. А теперь, кстати, знакомиться было уже и не с кем. Произошел тот самый случай, когда «... иных уж нет, а те далече...» Один в морге, а другие на пути в Париж.
Кстати, о морге... Я вспомнила, что не далее как полчаса назад Фира тоже собирался у нас умирать, а теперь вдруг неожиданно ожил. Артист погорелого театра! Ну сейчас я ему покажу!
Я развернулась к старику всем корпусом, уперла руки в боки и, сделав страшные глаза, стала на него наступать.
— А скажи-ка, дорогой, — грозно начала я, — а как твое собственное самочувствие? Может, тебе тоже надо скорую помощь вызвать? Ты ведь, кажется, еще недавно собирался у нас умирать, не так ли? Или уже передумал?
Фира вздрогнул и, испуганно похлопав глазками, стал пятиться от меня к выходу.
— Да, я себя плохо чувствовал, — взвизгнул он. — А теперь мне стало намного лучше. Или тебе хотелось, чтобы я действительно умер?
— Сейчас я тебе покажу, что бы мне хотелось...
Я еще ближе подступила к старику, но, к сожалению, ничего показать не успела, потому что в этот момент распахнулась дверь и в комнату вошли двое полицейских.
— Всем оставаться на своих местах! — грозно приказал старший — тот, который был старший по возрасту, а не по званию. Потому что, кто из них был старший по званию, определить было трудно. Оба были в гражданской одежде. — Где убитый?!
От такого неожиданного поворота событий Морис, стоявший возле одра покойного, сильно переменился в лице и, не удержавшись на ногах, опустился на кровать рядом с трупом.
— Что значит убитый? — дрожащим от волнения голосом пролепетал он. — Пьер умер!
И действительно, что значит убитый? До приезда полиции мы все, включая врачей, считали, что Пьер умер от сердечного приступа, и ни о каком убийстве и слыхом не слыхивали. А тут вдруг приезжают полицейские и заявляют, что Пьера убили. А это, между прочим, в корне меняет дело.
Одно дело, когда твой родственник умирает. Неприятно, конечно, но дело житейское. И совсем другое дело, когда в твоем доме происходит убийство. Такое, знаете ли, никому не понравится. Не понравилось это и Морису.
  
— Пьер умер от сердечного приступа! — с истерическими нотками в голосе воскликнул он. — Это и доктор может подтвердить. — Морис указал на стоявших возле окна врачей, и те в подтверждение его слов кивнули.
Однако мнение врачей на инспектора не произвело никакого впечатления. Более того, он бросил на хозяина замка такой недобрый взгляд, что сразу стало понятно, что впереди у Мориса грядут нелегкие времена. Инспектор явно не любил богатых. А Морис, как назло, был богатым.