Красота требует средств

Теперь же такая перспектива казалась мне весьма реальной.
— Что ж ты делаешь, проклятое животное, то есть милая лошадка? — дрожащим от тряски голосом пропыхтела я. — Я же сейчас упаду!
Я представила себе, какое будет позорище, когда я в своих бантах и перьях брякнусь с лошади на землю. Кстати, эти самые банты, вернее ленты от бантов, которыми была украшена моя шляпа, так неистово развевались по ветру, что все время налетали мне на лицо и закрывали весь обзор.
  
Нет, положительно автомобиль водить гораздо проще, чем управлять лошадью. Там на газ нажмешь — едешь, дворники включишь — видишь. А тут не знаешь, на что и нажимать. К тому же лошадь-то французская, и значит, скорее всего по-русски она не понимает.
— Тпрр! — на всякий случай решила я проверить у лошади знание иностранных языков.
А та, отреагировав на мой голос, незамедлительно перешла на рысь, и я еще сильнее затряслась у нее на спине.
— Ах, чтоб тебя!
«Ну все, сейчас она перейдет на галоп, и я наверняка свалюсь на землю, — подумала я. — Какой позор!»
То, что при этом я могу себе что-нибудь сломать, в данный момент меня беспокоило меньше всего.
И тут мне наперерез вылетел из кустов черный всадник. То есть одет он был во все черное — в черный плащ с золотым подбоем и в такой же черный, расшитый золотом, камзол.
Моя лошадка с перепугу сразу же метнулась в сторону, а я, выпустив ее гриву из рук (поводья-то я уже давно выпустила), стала медленно сползать в другую сторону.
— Мадам, вы на лошади-то хоть когда-нибудь сидели? — осведомился черный всадник.
Это был Макс.
Он ловко подскочил к моей кобылке, подхватил болтающиеся у нее на шее поводья и, натянув их, заставил лошадь остановиться. Та, к моему удивлению, сразу же встала, как вкопанная, а вот я, невзирая ни на что, медленно продолжала сползать по ее скользкому крупу вниз.
— А-а-а!! — завопила я. — Па-а-адаю-ю-ю!!
Макс одной рукой (в другой он держал поводья обеих лошадей) подхватил меня под мышку и, приподняв наверх, усадил обратно в седло.
— Возьми в руки поводья и не дергай ими без надобности, — посоветовал он. — А лучше всего слезь с лошади и иди пешком, а то, неровен час, свалишься и разобьешь себе голову.
— Отстань, — вместо благодарности пропыхтела я. — Это я из-за тебя чуть не свалилась. Ты испугал мою лошадь.
Я хотела отъехать от Макса подальше, но не представляла, как это сделать.
— Отойди от меня, — не в силах что-либо предпринять, прошипела я. — Я не хочу с тобой разговаривать. Ты испортил мне жизнь!
— Ну вот это уже разговор, — обрадовался Макс.
Он никуда не собирался отходить, точнее, отъезжать, а напротив, видя мою беспомощность, решил воспользоваться ситуацией.
— А ты не испортила мне жизнь?! — осведомился он. — Ты же меня бросила! В конце концов можно же было все обсудить. Мы же цивилизованные люди.
После таких слов кровь бросилась мне в голову.
— Ах, цивилизованные?! — завопила я. — Это из-за вас, из-за цивилизованных, мы с Лялькой чуть было жизни не лишились! Отойди от меня немедленно, а то закричу!
— А ты и так кричишь.
И действительно, на нас уже обращали внимание. Все, кто прокатывался на своих лошадях мимо нас, с интересом поглядывали в нашу сторону.
— Ну что мне на колени, что ли, перед тобой встать или землю есть? Ну что мне нужно сделать, чтобы ты меня простила?
— Ничего мне от тебя не нужно, — злобно процедила я. — Оставь меня в покое.
Я снова вспомнила ту кошмарную историю, которая приключилась с нами этой весной, и все нахлынувшие было чувства к Максу тут же испарились.
— Ну уж нет, этого ты не дождешься! — Макс снова подхватил поводья моей лошади и, как-то по особому цокнув, заставил ее двигаться следом за ним в сторону леса.
Тут уж моему возмущению просто не было предела.
— Это что, похищение?! — завопила я. — Ты вообще в своем уме?
Как я ни пыталась объяснить Максу, что между нами все кончено, он не в состоянии был понять, как это его, такого богатого, такого красивого и вообще такого-растакого можно не любить. Он был уверен, что я просто взбалмошная дура и не понимаю своего счастья. А счастьем был он — Макс. И дабы доходчиво мне все это объяснить, он теперь тащил нас вместе с лошадью в лес.
Просто какой-то беспредел!
Но тут, слава богу, на мое счастье, из леса нам навстречу выехали Ленка и Пьер. И я обрадовалась им, как родным.
— Лена, Пьер! — завопила я. — Какая удача, что мы вас встретили!
Ленка была несколько удивлена. Чего бы это мне так радоваться встрече, когда мы расстались всего десять минут назад? Вряд ли я за такое короткое время могла так сильно соскучиться. И она с любопытством покосилась на моего спутника.
— Вот познакомьтесь, — я указала на Макса, — мой московский знакомый. Он здесь со своей женой.
Мои слова заставили Макса поморщиться.
— Я, Марианна, холост, если ты помнишь, — злобно процедил он и, повернувшись к Ленке и Пьеру, расплылся в прелюбезнейшей улыбке.
— Очень рад знакомству, — вежливо произнес он. — Позвольте представиться — Белопольский Максим Валентинович.
— Пьер Лакур, — в ответ представился Пьер. — А это моя жена Элен.
Ленка улыбнулась Максу и поинтересовалась, собирается ли тот принять участие в травле зайца или же предпочитает охоту на кабана.
— А где, кстати, ваше ружье? — спросила она. — Кажется, всем раздавали оружие.
— Я не охотник, — ответил Макс. — И вообще оружия не люблю. Я предпочитаю любоваться природой, а не губить ее. — Макс снова повернулся ко мне и со сладчайшей улыбкой на устах ласково произнес: — Ну что, продолжим нашу прогулку, дорогая?
Он снова ухватился за поводья моей лошади и с намерением утащить меня в чащу лесную с силой потянул их на себя. Но не тут-то было. Я мертвой хваткой вцепилась в упряжь своей лошади и ни в какую не собиралась ее отдавать. В общем Макс тянул поводья в одну сторону, я — в другую. А Ленка с Пьером, с интересом наблюдали, как мы соревнуемся в перетягивании каната.
Не известно, сколько бы мы еще занимались этой глупостью, если бы где-то неподалеку вдруг не раздался негромкий хлопок, и моя широкополая шляпа с перьями в тот же миг не сорвалась с моей головы и не улетела в кусты.
— Ой! — вскрикнула я. — Моя шляпа!
Я с удивлением проследила за ее полетом и хотела было броситься вслед за ней. Но моя лошадь, мирно щипавшая у себя под ногами травку, бросаться никуда не собиралась.
За шляпой в кусты поскакал Макс, однако вернулся оттуда весьма озадаченным.
— Кто-то, кажется, совершенно не умеет стрелять, — растерянно произнес он, рассматривая мой головной убор и указывая на маленькое отверстие в высокой тулье.
— Что это? — Я просунула в отверстие указательный палец. — Здесь этого раньше не было. То есть я точно помню, что никаких дырок на шляпе не было, когда я брала ее в прокате. Что же я теперь там скажу?
Макс посмотрел в ту сторону, откуда послышался хлопок, и, пришпорив свою лошадь, поскакал искать неумеху, который чуть было не лишил меня жизни.
И действительно, если бы выстрел пришелся чуть пониже или же тулья у шляпы оказалась бы не такой высокой, то вполне вероятно, что он — этот неумеха — не только попортил бы мне прическу, но и вообще испортил бы всем гостям праздник. Потому что какой же может быть праздник с трупом на охоте?
Я оторопело уставилась на Ленку.
— Это что? В меня стреляли, что ли? — удивленно спросила я.
Ленка неопределенно мотнула головой и вдруг совершенно неожиданно стала заваливаться набок.
— Пьер! — крикнула я. — Держи ее!
Пьер быстро соскочил с лошади и, подбежав к падающей Ленке, подхватил ее уже почти у самой земли. Если бы он немного замешкался, то Ленка приземлилась бы прямехонько на голову.
  
— Это все эти чертовы корсеты, — сказала я, пытаясь слезть со своей лошади. — Не зря же дамы раньше то и дело в обмороки падали. Вот и Ленка от испуга лишилась чувств.