Красота требует средств

Ленка показала на мою осиную талию, а я, потрогав свой стальной торс, печально с ней согласилась. Хотя в принципе не есть я была не согласна.
— А зачем же они тогда вообще на балы ходили, если все равно ничего на них не ели? — поинтересовалась я.
Ленка посмотрела на меня через зеркало и, упершись мне в зад коленом, в последний раз изо всех сил рванула на себя шнурки корсета. Я с трудом удержала равновесие и, если бы не держалась за столбик, подпирающий полог над моей кроватью, непременно упала бы навзничь. Ленка же, завязав концы шнура на узел, удовлетворенно осмотрела мое отражение в зеркале.
  
— Отлично, — одобрила она мой внешний вид. — Теперь ты точно ни одного куска проглотить не сможешь. А на балы, к твоему сведению, ходили не для того, чтобы есть и пить, а для того, чтобы танцевать, заводить новые знакомства и подыскивать женихов для своих дочерей. Понятно?
Мне это, разумеется, было понятно. Но я-то здесь при чем? Лично мне сейчас вообще было не до танцев и уж тем более не до женихов. А заводить новые знакомства я могу и за едой. Тем более, что за столом это делать гораздо проще и приятнее, чем во время танцев, когда музыка так грохочет, что собственного голоса не слышно, не то что кого-то еще.
— Кстати, о танцах, — сказала я, — лично я не то что ни одного гавота, а даже самого захудалого полонеза станцевать не смогу — не умею. И если мне к тому же еще и поесть на этом празднике не дадут, то тогда уж я просто не знаю, что я там весь вечер буду делать.
— Ничего, найдешь, что делать, — усмехнулась Ленка и, оставив наконец мою многострадальную талию в покое, стала вертеться перед зеркалом и любоваться своей неземной красотой.
В темно-синем бархатном платье со стоячим кружевным воротником она выглядела просто сногсшибательно и, пребывая от этого в отличном расположении духа, казалось, совершенно забыла про все свои недавние неприятности: и про цветочные горшки, и про испорченные тормоза, и вообще про все на свете.
— Ленка, ты неотразима! — воскликнула я. — Ты сегодня будешь королевой бала!
Ленка посмотрела на меня через зеркало и отмахнулась.
— Скажешь тоже... Какой еще королевой? — Она повернулась и поправила на моем корсаже один из множества бантиков, украшавших его сверху до низу. — А вот ты действительно хороша. И платье тебе это очень идет, и прическа.
К выходу в свет я, так же, как и Ленка, соорудила на своей голове нечто напоминающее прическу времен королевы Анны. Однако, несмотря на то, что у меня длинные и вьющиеся от природы волосы, в отличие от обильных Ленкиных локонов, моя прическа выглядела намного скромнее и меньше. Ну оно и понятно.
Во-первых, мне никогда в жизни ничего подобного делать раньше не приходилось, а во-вторых, у меня не было с собой никакого подручного материала в виде шиньонов, париков или искусственных локонов.
Впрочем, невзирая на все эти мелочи, выглядела я действительно хорошо. Да и как можно плохо выглядеть в таком шикарном прикиде? Никак невозможно.
Эх, везло же все-таки женщинам в стародавние времена. Какая хорошая у них была мода. Из любой страшилки красавицу можно было сделать. А что? Запросто. Там — корсет, тут — декольте, на голову — накладные локоны и перья, а если у кого кривые ноги, так их под длинную юбку можно спрятать.
Хотя, правда, и мороки со всем этим у них, наверно, тоже было немало. Пока все это на себя натянешь, заколешь, пришпилишь, завяжешь, с ума можно сойти. Да и передвигаться во всем этом великолепии, наверно, тоже было нелегко. А осенью в дождь? А по грязи? О-о!.. Короче, тогда тоже своих проблем хватало.
Для пробы я сделала несколько шагов по комнате, и к счастью, ничего плохого со мной не приключилось. Я не поскользнулась, не запуталась в юбках и не упала. Это меня здорово вдохновило, и я решила опробовать наряд в более сложных обстоятельствах. Я приподняла юбку и стала кружиться перед зеркалом.
У меня и это получилось. Я не наступила на подол, не упала, ни в чем не запуталась и проделала все это очень даже элегантно.
Однако Ленка, взглянув на мои па, отчего-то согнулась пополам и зашлась в беззвучном смехе.
— В чем дело? — не поняла я Ленкиной радости и посмотрела на себя в зеркало.
Ничего смешного я там не увидела. С платьем все было в порядке: декольте на месте, корсет тоже. С прической тоже никаких изменений не произошло. Так чего смешного-то?
Ленка, всхлипывая от смеха, подобралась к моему подолу и приподняла его вместе с кринолином.
— Гляди, — простонала она и ткнула пальцем в зеркало.
Из-под пышной юбки красивого бального платья вместо положенных изящных туфелек с шелковыми бантами и пряжками выглядывали серо-синие кроссовки с болтающимися незавязанными шнурками.
— Господи, твоя воля! — ахнула я. — Чуть было не ушла в кроссовках. А где мои бальные туфли?
Я заметалась по комнате в поисках атласных бальных туфелек, которые полагалось надеть к моему красивому вечернему платью. Но найти их среди множества пакетов, сумок и коробок, которые мы с Ленкой в спешке разбросали по всей комнате, было делом непростым.
Мы обыскали все, что можно, но туфель нигде не было.
— Что за чёрт? — выругалась я. — Я же отчетливо помню, что... кажется, положила их в сумку. Или я забыла их дома?
Я еще раз пошуровала рукой внутри дорожного баула и даже перевернула его вверх дном для верности. Однако туфель там не было.
Ленка посмотрела на свои наручные часы.
— Однако — время, — сказала она. — А опаздывать на королевский ужин не полагается. Что делать-то будем?
Я в отчаянии трагически заломила руки. И откуда только у меня взялся такой театральный жест? Неужели, натянув на себя кринолин с корсетом, я так быстро начала входить в образ.
Однако надо было что-то срочно предпринимать.
— Одолжи мне какие-нибудь свои туфли, — взмолилась я. — Любые, не обязательно бальные. У тебя же наверняка с собой есть какая-нибудь запасная пара.
Сама-то я в замок приехала в одних-единственных кроссовках.
— Да ради бога, — ответила Ленка. — Только у меня тридцать шестой размер, а у тебя, кажется, тридцать девятый.
Я с подозрением покосилась на Ленкины ноги.
— Но ты же сама говорила, что в школе носила мои туфли.
Это уже с моей стороны было свинством. Получалось, что будто бы я Ленке не верю или упрекаю ее за то, что она отказывается мне помочь.
— Но ведь это же было в школе, — растерянно ответила Ленка. — Мы же тогда еще росли...
— Ну и что же?
— А то, что я выросла вширь, а ты — в длину. Ну ладно! — Теперь уже и Ленка разозлилась. — Хватит тут истерики закатывать. Хочешь, надевай мои туфли, которые тебе наверняка будут на три размера малы, не хочешь — иди босиком. А лучше всего — мой тебе совет — не выпендривайся и отправляйся в кроссовках. И тепло, и удобно. Сама же мне потом спасибо скажешь.
Делать действительно было нечего. Время поджимало, и к тому же в дверь моей комнаты уже стучался Пьер.
— Мария-Анна, — донесся из коридора его голос, — где ты?
— Здесь, — ответила я.
— А где Элен?
— Тоже здесь.
Я присела на корточки возле кровати и стала спешно зашнуровывать кроссовки.
— Мы сейчас идем! — крикнула я Пьеру. — А ты сними с руки часы. — Это я уже бросила Ленке. — Где ты выдела, чтобы в восемнадцатом веке носили часы от Картье?
Ленка посмотрела на свое запястье, на котором красовались изящные золотые часики, и задвинула их подальше под рукав.
— Нет, — мотнула она головой. — Не дай бог, сопрут еще?
Я с удивлением вскинула на нее глаза и отвлеклась на миг от своих кроссовок.
  
— Что значит сопрут? Мы разве не в приличном обществе находимся?
Ленка повернулась к зеркалу и поправила один из множества искусственных локонов, живописно спадавших ей на шею и грудь.
— В приличном, в приличном, — заверила она. — Однако береженого бог бережет.
Она провела указательным пальцем по нижней губе, снимая с нее излишек помады, еще раз поправила локоны на плечах, улыбнулась своему отражению в зеркале и в нетерпении повернулась в мою сторону.