Красота требует средств

— Господи, боже мой, — с трудом вымолвила я, присаживаясь на край козетки, — хорошо-то как! Но знаешь, с моей точки зрения, красота, конечно, требует жертв, но все же не таких. По крайней мере второй раз я бы всего этого не выдержала. И было бы ради чего...
Тут Ленка подсунула мне под нос небольшое круглое зеркальце в костяной оправе.
— Посмотри, — сказала она, — было ради чего или нет?
  
Я сфокусировала на зеркале свой затуманенный взгляд и обомлела. Из зеркала на меня смотрела румяная двадцатилетняя девушка с темными, как ночь, глазами и с ясным, как день, взором. Именно так, а не иначе.
— Вот это да! — ахнула я. — Как же это? Это что же все из-за той зеленой гадости?
— Гадости! — фыркнула Ленка. — Да ты хотя бы знаешь, сколько стоит эта гадость?
— Сколько?
Ленка от меня отмахнулась.
— Не в этом дело. Просто ничего в жизни не дается просто так. И если хочешь быть красивой, то надо терпеть. И кстати, после этой, как ты выражаешься, зеленой гадости тебе нужно еще нанести на кожу восстанавливающий крем, а через двадцать минут — крем-основу под макияж. Сейчас я все это достану.
Ленка полезла в комод за своими чудодейственными кремами, но, открыв верхний ящик, так и застыла над ним в изумлении.
— Что это? — дрогнувшим голосом спросила она. — Кто это здесь все вверх дном перевернул?
Я заглянула в ящик с лекарствами, но ничего такого особенного там не увидела. Все таблетки, как и прежде, лежали аккуратными стопочками на отведенных для них местах. Единственно, правда, я немного распотрошила коробку с салфетками, когда смывала с себя зеленую маску, но разве это значило «перевернуть все вверх дном».
— Ой, извини, — проблеяла я с виноватым видом. — Это я лазила по твоим лекарствам — искала аспирин и салфетки. А что я там что-то не так положила?
Ленка с облегчением вздохнула и махнула рукой.
— Да ничего, ерунда. Просто я испугалась, что кто-то опять лазил по моим лекарствам. — Она закрыла ящик с лекарствами на ключ и сунула ключ в карман халата.
«Береженого бог бережет!» — сказала она.
Через два часа, когда мы уже были готовы к отбытию в замок Кюнде и даже все свои пожитки в багажник Пьерова «Мерседеса» загрузили, выяснилось, что ехать на этой машине никак нельзя, потому что по совершенно непонятным причинам этот навороченный и супернадежный автомобиль вдруг ни с того ни с сего не захотел заводиться.
Пьер был расстроен и обескуражен.
— Как же так? — удивлялся он. — Еще вчера с ней все было в порядке!
Как будто бы тот факт, что вчера с машиной все было в порядке, гарантировал ее исправную работу сегодня.
— Дай я попробую, — предложила Ленка и попыталась сунуться вместо Пьера на водительское сиденье. — Может, у меня что-нибудь получится?
Но Пьер почему-то запротестовал.
— Не надо, не надо — замахал он руками. — Машина на гарантии, пусть приезжают из сервиса и забирают ее в ремонт. А до приезда мастера ничего нельзя трогать.
Он быстро обежал вокруг машины, позакрывал в ней все двери и окна и стал энергично теснить нас к выходу из гаража.
Можно было подумать, что мы собирались тут же броситься к «Мерседесу» и начать его ремонтировать.
— Да что же ты нас отталкиваешь? — возмутилась Ленка. — Никто на твою машину не покушается. Кому она нужна? Но вещи-то из багажника хотя бы можно забрать? Ведь все маскарадные костюмы в твоем «Мерседесе» остались.
Услышав про костюмы, Пьер на мгновение опомнился.
— Ах да, действительно, — извиняющимся тоном произнес он, — чего это я?
Я посмотрела на Пьера с интересом. А действительно, чего это он? Почему так странно себя ведет? Трясется над своим «Мерседесом», как ненормальный. Мало того что к машине нас не подпустил, так теперь и вовсе из гаража вытолкал. Как-то все это непонятно и удивительно.
Но еще больше я удивилась, когда Пьер вдруг заявил, что до приезда эвакуатора он из дома вообще никуда не двинется.
— Ты что, с ума, что ли, сошел? — ахнула Ленка. — Мы же на маскарад собирались, костюмы приготовили. Отдашь свой автомобиль в ремонт потом, когда вернешься.
— Потом уже поздно будет, — категорически заявил Пьер, — завтра, как назло, заканчивается гарантийный срок. Но вы поезжайте без меня, а я на такси попозже подъеду. Думаю, что это не займет слишком много времени.
В общем, Пьер остался дома дожидаться сервисную службу, а мы втроем — Ленка, Эдька и я — отправились на Ленкином автомобиле в замок Кюнде.
Ленка сидела за рулем. Рядом с ней, с трудом впихнув свои длинные ноги, кое-как пристроился Эдька. А я в отличие от него свободно расположилась одна на заднем сиденье. Машина у Ленки была небольшая, и отсутствие четвертого пассажира, то бишь Пьера, давало мне явные преимущества.
— Пьер всегда очень расстраивается, когда у него что-нибудь случается с его драгоценным «Мерседесом», — сказала Ленка, уже сидя в машине. — Не обращай внимания. Вообще-то он мужик хороший.
— Так это он из-за машины, что ли, так расстроился?
— Из-за нее. Из-за чего же еще? Ну, правда, еще из-за своих драгоценных цветочков, будь они не ладны. Это две вещи, из-за которых он просто сатанеет, если с ними что-нибудь случается.
— А что случилось с цветами?
— Их кто-то слегка потоптал.
— Как это потоптал?
Я не на шутку испугалась. Что же это такое получается? Сначала у Пьера ни с того ни с сего сломалась машина, потом выясняется, что кто-то ночью вытоптал его розы. А может, тот, кто розы вытоптал, тот и машину Пьера сломал? Эта мысль не приходила Ленке в голову?
Но Ленка почему-то оставалась спокойной.
— Да нет, — отмахнулась она от меня. — Это наверняка соседские коты ночью куролесили. Судя по всему, где-то в ограде образовалась дыра. Вот они через нее и пролезли. А ты что, ничего ночью не слышала?
— Нет.
Я действительно ничего ночью не слышала, в смысле ничего, похожего на душераздирающие крики дерущихся или влюбленных котов. А ведь я спала довольно чутко и уж что-что, а котов-то по крайней мере должна была услышать. Но почему-то не слышала. Даже странно как-то. А может, все-таки это были не коты?
Но Ленка придерживалась своей точки зрения, и я с ней спорить не стала.
Дорога наша пролегала по живописным окрестностям, и у меня была возможность лишний раз насладиться красотами парижских предместий. Погода, несмотря на конец сентября, была отменная — теплая и солнечная, и ничто, казалось, не предвещало грозы.
Однако она разразилась. И разразилась в самом неподходящем месте — у железнодорожного переезда, вернее, когда этот переезд еще только показался на горизонте.
Паровозный, то есть электровозный, гудок мы услышали издалека. И хотя расстояние до железной дороги было еще довольно большим, Ленка заранее решила сбросить скорость и слегка нажала на тормоз.
Вот тут-то все и произошло. Педаль тормоза легко ушла в пол, а машина, в которой мы, на свою беду, находились, продолжала птицей лететь к переезду.
Увидев такое дело, Эдька заорал нечеловеческим голосом и сделал попытку на всем ходу выскочить из машины.
На скорости сто сорок километров в час делать это вообще-то не следовало. Он неминуемо разбился бы. Однако, на его счастье, если можно было говорить о счастье в такой патовой ситуации, все двери в автомобиле оказались заблокированы. Ленка, вероятно, нажала на кнопку, блокирующую открывание дверей.
О том, чтобы мне выскочить из машины, вообще речи быть не могло. Автомобиль у Ленки был трехдверным, и выскочить из него с заднего сиденья было практически невозможно. Сначала должны были выскочить Ленка и Эдька.
  
Однако Ленка выскакивать не собиралась. Она продолжала по возможности управлять автомобилем, и, надо отдать ей должное, выдержка ей при этом не изменила.
— Ручник! — заорал Эдька. — Тормози ручником! — и попытался ухватиться за ручной тормоз.