КОМСОМОЛ 5 (СИ)

— Чтоб подольше искали, — рассуждали деды. — А мы тут пока освоимся, ещё больше окопаемся…
Куда уж больше-то?
Но старики явно знали, о чём говорят. И вот ещё:
— Надо у хозяюшек наших узнать — звуки глушить они умеют?
Я сначала даже втупил: кто хозяюшки? Агнесса? А потом ка-ак понял! Это казаки так Марфу с Енрикеттой величают.
— А зачем, извините, глушить звуки?
  
— Дык матерьялов-то для стройки мало, — тут же пояснили мне, — так мы б в тех деревушках, что на юг, подразобрали-бы кой-чего да сюда стаскали. Местным-то уже без надобности. А это оно дело громкое, вот и прикрыть бы, магически-то. И опять же следы от машин…
— Не стало бы это мартышкиным трудом, — усомнился я. — Фронт движется. Скоро и до нас доползёт, а мы, значицца — что?
— Примкнём к основным наступающим силам? — предположил кто-то.
— Как бы не так! У нас приказ об организации партизанской деятельности в тылу противника. Поэтому по мере приближения фронта мы начнём вдигаться вглубь вражеской территории.
— Понятное дело, — кто-то начал чесать в затылках, — а мы, и верно, размахнулись чегось…
— Но если что-то действительно надо, вы посмотрите по карте, куда Клостервальдский ручей уходит. Может, сквозь какую деревню течёт. Тогда вам и машины не понадобятся. Марта всё перенесёт. Да и на месте разберёт, небось. Видали, как она водяными руками управляется!
— Вот, что значит высшее военное образование! — протянул дядь Саня.
Издевается?
Вроде нет. Хотя по его лицу вообще никогда не угадаешь.
— Так здорово придумали, ваш сиятельство! — честными глазами смотрел на меня Маркушкин. — Так я побёг? С Марфушей поговорю и вообще. Мои-то в нападении участвовать не будут, так что… Хотя если б кто меня спросил — вот этот аэродром!
Он ткнул пальцем в одну из обведённых целей и рысью рванул к выходу.
— Стоять! — притормозил его есаул. — Поясни, почему этот?
— Так он же самый здоровый! Полоса самая длинная. А значит, там и эти бомбардировщики будут. А бомбардировщики — это ж, значит, бомбы! А бомбы…
— Иди уже, вот же язык без костей! Ясно, что такое бомбы!
Так-то да, мы ж с прошлого выезда приехали без взрывчатки. Она, взрывчатка-то, была, конечно. В принципе. А если того же Севастьяныча спросить, так её просто категорически не хватало.
— И ещё, это, ваш-сият-ство, — обернулся в дверях Маркушкин, — вы трофеи-то заберите. Для докладу и на стену. Как заказывали!
О! Демоны!
— Олег Викторович, нам после совещания нужно с вами будет…
Есаул кивнул.
По итогу выбрали именно тот аэродром, что Маркушкин предложил. И как бы самый дальний, и, опять же, бомбы. Да. Потом ещё соображение поступило, мол, если там бомбардировщики, что — истребительных самолётов быть не может? Там такая здоровенная территория под него отведена, что не удивлюсь, если и дирижабли будут!
Когда совещание закончилось и мы остались с Дмитревым, он отложил карты и, хитро улыбаясь, спросил:
— Что-то лицо у вас невесёлое, Аркадий Ильич. Давайте угадаю: нужно помощь с докладами? Бумажки писать?
— А как вы?..
— Да это ж самое трудное в нашем деле. А особенно в случаях взаимодействия с Коршуновыми. Я сейчас не смеюсь совсем, не подумайте! Мне старички, что в Бидаре с вашим отцом служили, порассказали. Их же потом безопасники буквально выпотрошили. Столько бумаги поисписать пришлось! И не только десятникам, а и рядовым. Дело-то государственное — рубиновый рудник! Так что придётся корпеть, записывать ваш бой с демонами предельно подробно. Пусть там, наверху, тоже ошалеют! Но так-то небольшим партизанским отрядом с демонами воевать, эт перебор, как по-моему…
— «Пулю» надо заказывать. Прям срочно. Протухнут демоны, чего делать потом будем? Где новых искать? — попытался я пошутить, но наткнулся на строгий взгляд есаула.
— Именно. И уже заказали. Ввечеру будет. Севастьянов уже список им надиктовал. А с вас, ваше сиятельство — отчёт.
И мы сели писать. Такое, вам доложу, занятие. Совсем не медитативное, понимаешь! Я рассказывал, Олег Дмитриевич задавал вопросы, потом ещё вопросы, и иногда — ещё. И вот уже то, что получилось, записывали. Аж четыре листа в клеточку! Да на каждой строчке!
  
Глава 19
 
ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ?
 
СТРАННАЯ РЕВИЗИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Нижняя Австрия, лесопилка на запад от леса Клостервальд
27 января 1948 года, вечер
Капитан ОʼКоннор
На месте лесопилки они ничего примечательного не нашли. Стрелянные гильзы, обгорелые обломки, остов сгоревшего броневика… Но отец Александр добросовестно облазил всё. Он буквально обнюхал всё лесопилку и был вознаграждён за своё упорство.
— Нэйл! Идите сюда, скорее!
— Что там ещё? — капитан после прочтения папки, выданной ему лейтенантом, пребывал в отвратительном настроении. Впрочем, как и всегда в последнее время. Колебалась только степень отвратительности.
— Идите-идите, вам понравится! — орал Александр из-за каких-то куч.
Италиец, как и обещал, действительно стремительно восстанавливался. Даже, вон, щетина на бликующем черепе проросла. И к нему вернулась его привычная надменная язвительность.
ОʼКоннор подошёл к Александру и нехотя остановился у груды брёвен, в которую тыкал пальцем несвятой отец.
— И что я, по-вашему, должен увидеть?
— Неужели вы не фиксируете детали? С вашим знаменитым острым глазом? Не верю! — Стало обидно. А Александр откинул ногой древесную труху в смеси со щепками, чтоб было лучше видно, на что он показывает: — Рука. Разве не замечательно?
Из-под груды брёвен виднелась человеческая кисть. И она дёргалась. Определённо, она попыталась ухватить италийца за ботинок.
— Что это? — поморщился капитан.
— Именно это я и предлагаю вам выяснить. Судя по всему, сей феномен не был обнаружен поисковыми отрядами. Кто-то делает свою работу спустя рукава. Это грех! — До чего раздражающий менторский тон и этот бесящий жест пальцем в небо, словно он напрямую к Господу обращается! Но отец Александр вовсе не смотрел на недовольного ОʼКоннора. Он схватился за бревно и прикрикнул: — Не стойте же, капитан, помогите мне!
Вдвоём они сдвинули несколько брёвен, и эта затея чуть не стоила ОʼКоннору жизни. Их под завала на него кинулось нечто.
Грязно-серая фигура вылетела со стремительностью освобождённой пружины. ОʼКоннор успел заметить мутные глаза. Человек⁈ Грязные пальцы вцепились в его мундир и рванули на себя с нечеловеческой силой. Оскаленные зубы рванулись к горлу.
Всё, что ОʼКоннор успел — подставить под укус предплечье. И с ужасом почувствовал, как зубы этого существа прокусывают ткань, впиваются в плоть…
Сверкнуло лезвие топора. Тварь дёрнулась от полученного в спину удара. ОʼКоннор разморозился и ударил в неправильное лицо свободным кулаком. Пнул тварь в живот — эффект получился до смешного малый. И если бы не Александр…
Спустя некоторое время они стояли над поверженной тварью, и ОʼКоннор отчётливо понимал, что если бы не отец Александр, тварь, скорее всего, загрызла бы его.
Невозможно поверить.
Никогда бы он не подумал, что в столь измождённом человеческом теле может сохраняться такая поразительная сила.
— Любопытно, не находите? — издевательски вежливо обратился италиец к Нэйлу.
Он стоял над тварью, вдавив носок сапога ей между лопаток, и с интересом патологоанатома рассматривал ворочающееся тело.
«А ведь на нём италийская форма. Изорванная и грязная, но общий вид ещё можно рассмотреть, и даже разобрать знаки различия, если постараться…» — подумал вдруг ОʼКоннор, но благоразумно промолчал. Мало ли как несвятой отец отреагирует на то, что тварь является его соплеменником. Вдруг надумает жалеть?
  
— И что же мы здесь видим? — Александр с любопытством разглядывал находку. — Поднятый мортус вульгарис*.
*Мертвец обыкновенный (лат.)
— Упырь? — переспросил ОʼКоннор, чувствуя, как по спине невольно бегут холодные мурашки.