КОМСОМОЛ 5 (СИ)
Лорд фельдмаршал отшвырнул от себя вилку, так что она покатилась по столу. Посидел, уставясь в тарелку и раздувая ноздри. Наконец сказал:
— Это война, Диперт! На ней иногда гибнут не только солдаты. Организуйте мне встречу с леди Томпсон, я хочу лично выразить соболезнование вдове.
— Боюсь, это пока невозможно, сэр.
Пару секунд джентльмены таращились друг на друга.
— Почему? — медленно спросил лорд фельдмаршал.
— Как мне удалось выяснить, леди Томпсон с двумя сыновьями по какой-то причине остались на дороге — в непосредственной близости от… э-э-э… того места, где погиб лорд Томпсон. У них не было при себе документов, и проезжавший отряд чистильщиков счёл их местными жителями.
— И?.. — лицо лорда фельдмаршала начало багроветь.
— Вы же помните, что вчера в Италийский союз городов должен был отправиться эшелон с трудовым контингентом. Там был страшный недобор, поэтому на дорогах хватали всех подряд. Её посадили буквально в отходящий поезд.
— Под каким именем?
— Э-э-э… трудовой контингент не получает именных документов, сэр, разве вы забыли? Показания касательно присвоенного номера расходятся. Всё осложнено тем, что ночью поезд прибыл в Болонью и трудовой контингент был пересортирован по нескольким направлением с присвоением новых номеров…
— А дети?.. Только не говорите мне про лабораторию по переработке. Насколько я помню, её восстановят не скоро?
— Нет, сэр, всё верно. Однако стараниями наместника Томпсона в Густопече… извините, в зоне нашего влияния был организован медицинский центр, в котором производят забор крови для медицинских целей армии. Оба ребёнка были переданы туда. Я направил туда мотовзвод для их изъятия.
Секретарь перевёл дыхание.
В тишине столовой было слышно, как лорд фельдмаршал скрипит зубами.
Глава 13
БЛИЖАЙШИЕ ЦЕЛИ
ВОТ ЭТО ПОДАРОК!
Клостервальд
26 января 1948 года, утро
Аркадий
На следующее утро меня разбудили доносящиеся с разных сторон дома (в том числе над головой) шаги, гул голосов и бряканье посуды из кухни, плеск воды у запруды — и вообще, деловитый шум сотенного подразделения. Живого подразделения! Какой восторг.
Во всяком случае, по большей части живого.
Ну да. Главное, при Марфуше этого не брякнуть. Однако только сейчас я понял, как здорово я устаю от долгого общения с кадаврами. Прям к людям хочется.
И это, наверное, правильно?
Пожалуй. Если человек хочет всё время среди мертвяков жить — это, небось, какое-нибудь психическое отклонение, а? да даже ту же Марфушу взять — она хоть и нежить, а от живой не отличишь — ходит, разговаривает, смеётся, своя воля у неё…
За дверью спальни (как мы помним, выходящей непосредственно в столовую) послышались негромкие голоса. Енрикетта спрашивала Агнессу:
— Его сиятельство не проснулся ещё?
— Пока не выходил, — отвечала та.
Да уж, при такой скученности валяться в постели — не комильфо. Что за пример я буду подавать подчинённым⁈
— Я уже иду! — подал голос я.
Вот, между прочим, сто с лишним человек под моим началом — а я ведь даже не поинтересовался вчера, как они устроились! Лишь бы самому завалиться дрыхнуть, ядрёна колупайка! Надо сегодня же всё узнать. Может, нужно что-то.
Но выйдя в столовую я на некоторое время позабыл об этом своём благом намерении, потому что…
— Сеньор Аркадий, у меня для вас подарок! — весьма довольно сияя улыбкой заявила маленькая баронесса.
— Ого! И что за подарок?
Она ткнула пальчиком в окно, за которым, собственно, этот «подарок» и был богато представлен:
— Двадцать свежих трупов. Самой лучшей сохранности!
Признаться, я на пару секунд аж дар речи потерял.
— Видите ли, сеньор Аркадий, — подойдя к тому же окну, в которое я тупо пялился, и даже слегка опершись о подоконник, чтоб удобнее было смотреть туда же, сказала Енрикетта, — я обещала вашему отцу, что не наврежу вам поучениями. Но! Также и обещала предостерегать от ошибок. Я наблюдала вчера, с какой лёгкостью вы подняли кадавра — на изрядно большом расстоянии! И я отметила чрезмерную щедрость, с которой вы тратите на сие действо свой энергетический ресурс. Помимо того, что это неэкономно, оно же может и демаскировать вас — как на сиюминутном отрезке, так и в долговременной перспективе. Поэтому сейчас мы с вами пройдём, и я покажу вам несколько простых приёмов, которые помогут упростить и облегчить вам применение уже имеющихся у вас навыков.
— Погодите, фройляйн, — аккуратно, но настойчиво вмешалась Агнесса, — пусть герр Аркадий хоть позавтракает!
— Ах, завтрак! — всплеснула ручками баронесса. — Всё время забываю о досадной необходимости поддерживать тело пищей.
— А вы разве… — брякнул я и сам себя одёрнул: — Извините!
— О нет, пустяки, — засмеялась она. — Я вполне могу есть, мне это даже необходимо, но далеко не в том объёме, как это было… Как это было ранее. Видите ли, не все государи были так терпимы, как Андрес Теодорович. Были месяцы, особенно поначалу, когда я принуждена была существовать, питаясь… нерегулярно, так скажем, — она грустно улыбнулась. — Тогда я использовала часть внутреннего ресурса, чтобы изменить себя. Я чувствую вкусы и приятность насыщения, но вполне могу поститься некоторое время.
— Надо же, — подивилась Агнесса. — И как долго вы можете не кушать.
Баронесса легко пошевелила пальцами:
— Год-два. — Я аж присвистнул! — Но пить всё же желательно хоть изредка. Иначе начинаешь… иссыхать.
— Вас не кормили два года? — поражённо спросила Агнесса.
— Уверяю вас, — баронесса сверкнула глазами, — у них был повод на меня злиться. Впрочем, — тут же улыбнулась она, — как говорят в России: кто старое помянет, тому выбить глаз! Поэтому будем думать о хорошем. Пойдёмте завтракать, Аркадий Ильич! А после немного позанимаемся со свежим материалом.
И если я думал, что день у меня будет посвящён восстановлению (сиречь лежанию и дуракавалянию), то здорово ошибся в расчётах. Упражнялся я как папа Карло (разве что с перерывами на обед и ужин).
А казаки расположились, заняв весь обширный второй этаж, пустые помещения сеновала и тёплый крытый двор — это я выяснил. Они сперва хотели землянки копать, но потом решили, что пока так обойдутся, а если кому тесно, то можно к Мюллеру в подвалы спуститься. Там, правда, несмотря на отличную вентиляцию, сейчас слегка пропахло химикатами, зато можно чуть не целый зал занять. Но покуда никто таким предложением не вдохновился, и подвалами безраздельно правили Юстас Борн и отец Бенедикт.
МЫ ВЫБИРАЕМ ЦЕЛЬ
Клостервальд
27 января 1948 года, утро
Аркадий
— Вы определились, Аркадий Ильич? А то у нас тут бьют копытами некоторые «кони запряжо́нны».
— С чем определяться-то, Олег Викторович? — я после вчерашних экзерсисов только продрал глаза и сидел за столом с кружкой утреннего кофе и сырником. А тут есаул. Бравый, умытый, форма отглажена. И когда успевает? И вопросы ещё коварные задаёт.
И, главное, смотрит внимательно — натурально, что ль, советуется? Издевается?
Вроде — нет. По запаху вообще не похоже.
И о чём он тогда?
— Я об том, — энергично пояснил Дмитриев, — какие ближайшие задачи для партизанского отряда вы выбрали?
Кажись, наше личное проклятие, Коршуновское, таки не желает от меня отлипать. Постоянно думаю вслух! Иногда вроде приемлемо, а иногда выглядишь дурак дураком. Прям вот как сейчас.
— А какие там предлагались? — сделаю морду кирпичом и изображу, что просто решил посоветоваться со старшим. Тем более, что это правда.
— Мы тут на досуге вчера пообсудили… — Есаул помолчал. — Я предлагаю артиллерийский склад… Хотя некоторые предлагают аэродром. Да…
— А почему именно эти цели — ближайшие? — Пусть пояснит. Учиться-то никогда не поздно! Тем более, у наших Карлукских дедов — так сам Бог велел! — я встряхнул головой, прогоняя утренний сон. Хватамба уже спать!