КОМСОМОЛ 5 (СИ)

— Это хорошо, что отряд такой большой был, — рассуждал Андрюха. — эвон сколько скарба привалило! Только куда мы его складировать будем, чтоб далеко не лазить?
Хозяин мельницы, господин Мюллер, одобрив казачью практичность, выступил с вариантом излишки боезапаса складировать в обширных подвалах мельницы.
— Я со своей лабораторией занимаю только небольшую часть подземных помещений, — по-хозяйски предложил он Севастьянычу, — а несколько залов стоят совершенно пустыми. Вы могли бы их задействовать!
  
Севастьяныч с помощниками посовещался, но такой план покудова отложили — на самый уж крайний случай. Больно неудобно было бы с тяжестями вверх-вниз по лестницам таскаться. А пока что пару бронефургонов (из тех, что не на ходу) выделили под склады оружия и боеприпасов.
Не все казаки идею сложить трофеи в общую кучу восприняли на ура. И тут от складской бригады потребовалась работа с личным составом.
— Опосля всё поделим по-братски! — пояснил некоторым Севастьяныч. — Ты чего как дундук-то? Сам как полагаешь? Что за кажной пулей-гранаткой Коршун будет дирижаблю гонять? Понимание-то надо иметь! Мы — пар-ти-за-ны. Значит, что?
— Что? — спрашивали эти некоторые, с огромным сомнением отдавая на общий склад очередной пулемёт и короба с патронами.
— А то, башка твоя тупая, что по большей части на самообеспечении должны находиться. Вот щас мы это всё запишем, учтём, и тебе же на следующем задании выдадим. Будешь из вражеского оружия врагов российский курощать! Согласись, толковая идея? А?
— Так-то да! — улыбались казаки. — Заманчиво. Только ты это… запиши энтот конкретно пулемёт на меня, а?
— От ты зануда! — ворчал Севастьяныч. — Запишу! — И очередной сборщик уходил обрадованный.
А вот с собственно бронегрузовиками всё обстояло не так радужно.
Есаул настоятельно был приглашён на техническую площадку, где, явившись, обнаружил и Афанасия, и Саню Маркушкина, которые к этому моменту не просто изматерились, а (пардону просим великодушно) чуть от нервов на говно не изошли.
— Вот ты, Олег Викторович, глядя на енту картину, к примеру, что скажешь? — требовательно тряс извазюканными в машинном масле руками Афанасий.
Есаул, поставленный перед необходимостью высказываться о чуждом для себя предмете, на пару шагов отступил, окидывая взглядом бронемобиль с откинутым капотом.
— Да шут его знает, что тут сказать надо… Страшненькая она какая-то…
— «Страшненькая» — это, ваш-бродь, прям не то слово! — громко поддержал его Саня Маркушкин. — Это, если вы не в курсе, у наглов фишечка такая. Можно сказать — фирменная марка.
— Уродство? — аж не поверил Дмитриев.
— Не просто уродство, — кивнул Саня, — а поразительное. Корявее машин в мире нет.
— Гляди ты! — поразился есаул.
— Да погодите вы, я не о том толкую! — снова возмущённо затряс промасленной тряпкой Афоня. — Поймать бы тех инженеров, что енту машинерию соорудили, и горячительных всыпать! Уму же непостижимо! Вот эта хрень тут зачем? — тут он принялся тыкать в какую-то непонятную масляно поблескивающую железку.
— А чего это? — спросил есаул.
— Хреновина! — драматически объявил Афоня. — Она, вишь ли, затеяна, чтоб малехо дизеля сэкономить — процента три-четыре, много пять.
— При этом, — вторым голосом вступил Саня, — совершенно не учтено, что ресурс хода уменьшится. И надёжность! А ежели сломается, прям посреди задания?
— Ну и нахрена она вообще? — справедливо поддержал механиков есаул.
— Вот и я говорю! — возопил Афоня. — Нахрена⁈ Вообще она тут лишняя! Ну и что, что маленько меньше дизеля машинерия жрать будет!
— Да и убирайте их к едрене фене! — принял волевое решение есаул.
— А мы и убираем! — радостно расплылся Саня. — Вона, целый ящик скопился уже.
Ящик внушал.
Есаул аж оторопел слегка:
— То есть… Это всё ненужное?
— Как пить дать! — хором сказали механики, а Саня для верности присовокупил: — натурально ненужное, ваш-бродь!
— Слушайте, вы это… Я понимаю, что рабочий зуд, ручки шаловливые чешутся, но меру тож знать надо! Это вы мне утверждаете, что своим деревенским умом всю англскую инженерию превзошли?
Два перемазанных маслом казака белозубо улыбались и кивали:
— Истинно глаголешь, Олег Викторович! Превзошли!.. Так точно, ваш-бродь!
— Так, вы погодите… Ежели мы вроде как испытания-сравнения устроим? Хотите сказать, ваша доработка выдюжит против исконно англской?
— Выдюжит, отец родной! Надёжней будет, стопудов! Только что дизеля жрать будет чутка побольше, — убедительно выпучил глаза Афоня.
— А ежли ещё рубиновый усилитель присобачить, — подхватил Саня. — Так-то, понятно, маны в округе нет — так это пока! А стоит только нормальному фону проявиться — эти квакушки ласточками полетят!
— Ла-асточками! — буркнул Дмитриев. — Ну, смотрите мне! Сами вызвались! Сколько времени надо?
— Э-э-э, ежели ночью… — начал Саня.
— Мне тут без фанатизма!
— Тогда два дня! — хлопнул о капот свою масляную тряпку Афоня. — Доведём до нужной кондиции и проверяйте, коли не верите!
— Верю, не верю, а порядок должон быть! — отрезал Олег Викторович. — Два дня — и будет вам заезд по пересечённой местности!
— Разрешите метнуться исполнять? — ухмыльнулся Саня.
— Р-р-разрешаю!
ПОРЯДОК — ДЕЛО СУРЬЁЗНОЕ
Там же
Время то же
Казаки
Некоторые споры у казаков вызвало устройство англского «кладбища».
— Я так себе думаю, братцы, — рассуждал глава похоронной команды Тимофеич, — что удобнее всего и мягче было бы копать на поле.
— Однако ж там и найдут быстрее, — продолжил его мысль Георгич.
Все помолчали.
— С другой стороны, по окрестным деревенькам и народу-то почти не осталось, — снова начал Тимофеич.
— И то верно, — поддержал Георгич, — кому искать-то?
— А в лесу, хоть бы и на поляне, дёрн придётся снимать, корни корчевать, — наконец сказал своё веское слово Иваныч, — оно нам надо?
Помолчав ещё минуту, друзья решили, что лес против поля — совсем не тот коленкор.
— Значицца, поле, — хлопнул рукой об руку Тимофеич.
— Я чё сказать хотел, — начал Георгич.
— Ну?
— На севере-то ямы, говорят.
— Туда хочешь?
— А чего нам корячиться, ежли выкопано уж? Все, поди, не влезут, а с северного направления отстреляться можно.
— Чё стоим тогда? — проворчал Иваныч, сдвигая винтовку за спину и закидывая на плечо лопату. — Пошли, что ли?
...
Трупы по всему полю разыскивать да в одну кучу таскать — дело не особо весёлое, даже если это трупы вражеские. Георгич с Тимофеичем укладывали в опустевшие ямины вражин целых или почти целых, Иванычу досталось собирать руки-ноги-головы, коих по отдельности вокруг было раскидано предостаточно. Раздражения добавляли вороны, большой стаей ещё не собравшиеся, но изрядно обсевшие окрестные деревья.
— Замордовали своим граем, — проворчал Георгич, провожая взглядом летящего в яму очередного англа в исподнем. — Слышь, Тимофеич, а ты хоть считал?
— Сорок третий, — нехотя сказал Тимофеич, отряхивая руки.
— Мож, передохнём?
— Главное, от чрезмерного усердия не передо́хнуть, — проворчал подошедший Иваныч, кидая в общую могилу чьи-то руки-ноги.
— Передохнём, — согласился Тимофеич.
Сели на брошенном длинном ящике (проверили — пустом). К яме спиной. Смотреть на общую англскую могилу не хотелось.
— Мож, по глоточку? — спросил Иваныч. — У меня есть малехо.
— Давай, — махнул рукой Тимофеич. — А то тошно уж…
Иваныч вытащил из нагрудного кармана плоскую фляжечку, передал Георгичу. Тот отвинтил крышечку, только хотел глотнуть — да так и замер с приоткрытым ртом, потому как позади детский голос баронессы с интересом спросил:
  
— А что это вы тут делаете?
Казаки разом обернулись через плечо. Но маленькая некромантка с интересом смотрела вовсе даже не на фляжку, да и не на самих казаков. Она разглядывала могилу.