КОМСОМОЛ 5 (СИ)
— Что — и наши? — вскинул седые лохматые брови отец Иннокентий.
— А ты думал, наши хуже всех, что ли?
— И на предмет антимагии?
— Кеша, — с укоризной посмотрел на друга Андрей Фёдорович. — Я всегда говорю: на каждый хитрый хер найдётся гайка с левой резьбой! И не одна лаборатория трудится. Не оскудела земля русская Левшами. Давеча тут такое предложили, у самого челюсть отпала. Не хуже чем у англов будет. И без этого богопротивного безобразия! — Андрей Фёдорович ткнул пальцем вниз.
— Ладно, коли так. А с этим-то что?
— А ничего. Для малой диверсионной группы я не вижу средств и способов устранения сего феномена, а большая операция — прямой повод к войне, какового я им давать не собираюсь. — Император посмотрел на друга. — Ой, я тебе говорю — доиграются англы! Помяни моё слово — доиграются!
И висящая в воздухе пара архимагов пропала. Только ветер по пустоте пронёсся.
ПОДГОН
Клостервальд, мельница Мюллера
25 января 1948 года, день
Аркадий
— И чего это? — я уставился на три лежащих около «Алтая» тела.
— А подгон карлукский вам, Аркадий Ильич. Вот этих двух Семёнов взял, а этого — ваш знакомец, Маркушкин. Только он того, поломанный.
— Тогда с него и начнём.
Я присел над окровавленным и кое как перемотанным бинтами англом. Судя по всему, бинтовали его казаки, только чтоб до допроса не помер. Глаза англа метались по окружению, от меня до Дмитриева, и обратно…
Не такой ты и поломанный, каким кажешься.
Оглянулся. Увидел на бережку запруды рассматривающих что-то в воде Енрикетту и Марфушу и позвал их:
— Милые барышни! Судя по вашим рассказам, вы обе способны помочь мне в одном деликатном вопросе.
Обе сразу с любопытством подошли поближе.
— Хочу я допросить вот этого пленного, но не хочу, чтобы его товарищи уши грели.
— А! Вы хотите переместить его подальше? — быстро сообразила баронесса.
— Именно.
— Можно, я⁈ — подпрыгнула Марфуша, хлопая в ладоши. — Около водички я могу! Я аккуратненько, только покажите куда!
— А во-он туда за фургон, — ткнул пальцем я, — и хорошо будет.
— Я мигом! — Марфуша скинула свои валеночки, повесила на них чулочки и вошла босыми ногами в студёную зимнюю воду. Прикрыла глаза…
Из воды появилось нечто похожее на две гигантских раскрытых ладони, скользнули к указанному англу, подхватили его и понесли вдоль запруды, мимо машин — и сложили точно в указанном месте.
— Как я? Хорошо? — распахивая глаза, спросила Марфуша.
— Отлично! — похвалил я.
Зелёные глазищи радостно засияли.
— Что ж, господа и дамы, прошу проследовать на допрос — пригласил я всех сразу. И девочек. Вон они какие полезные!
Пленный сердито зыркал на приближающуюся делегацию.
— А я думал, он мокрый будет! — воскликнул Дмитриев.
Я, признаться, тоже, но сказать об этом не успел, пытаясь угадать — что там девчонки смотрели в запруде.
— А надо было, чтоб мокрый? — удивилась Марфуша. — Я не подумала. Наоборот, сказала воде, она вся и ушла…
Ничё се она как умеет!
— Напротив, замечательно получилось, мы просто изумляемся, — заверил утопицу я и спросил пленника на англском: — Имя, должность, цель прибытия?
— Вы не имеете права! Я военнопленный! По женевской конвенции, которую вы подписали…
Я повернулся к есаулу:
— Слышь, Олег Викторович, эт чего ты в моё отсутствие тут подписал? Кто позволил?
— Виноват, отец родной! — немедленно включился в спектакль есаул. — Токмо поклёп это. Вообще ничего не подписывал!
— Это ты правильно! А то как же? Как питаться мне? — Я добавил в голос хриплого рыка, позволил зубам засветиться синим и частично трансформировал лицо в морду. — С голоду пухнуть?
— Нет! Нет! Вы не имеете права! — визгливо заорал англ, кося глазами на вытягивающиеся когти.
— Ой, дорогуша, не вовремя ты о правах вспомнил… Имя! Звание! Цель прибытия, скотина! Быстро! — я воткнул коготь ему в лодыжку. Неглубоко, сантиметра на три.
Гляди ты, подействовало.
Англ принялся вываливать сведения. Ну, какие знал.
Девочкам быстро стало скучно, и они снова отошли к берегу, попросив нас позвать их, если вдруг будет нужно.
А мы слушали. Когда получили задание. Как перебрасывались. Сколько человек участвовало в операции, кто командир и всё такое прочее. Ефим Коряков (который, оказывается, изрядно соображал в английском) живо всё это записывал, одновременно переводя на русский язык, изредка только приговаривая:
— Погодь, не части! Повтори-ка ещё раз…
Как я и предполагал, лес, нашпигованный казаками, стал для этих англов полной неожиданностью. Они предполагали, что идут на сильного мага. Возможно, на двух или трёх (и, возможно, с крупным оборотнем или химерой) — соответственно была разработана стратегия. Вот чему я удивился — так это тому, что маг считался вероятнее всего менталистом.
— Почему менталистом? — спросил я.
— Я не знаю, — сказал этот ломаный, и показалось мне, что тут он лукавит.
Енрикетта вдруг окликнула меня:
— Сеньор Аркадий, кажется, у нас с вами образовался клиент!
Обернулся — действительно, даже с моего места было видно, что один из пленных-то — того, кончился. Да и плотное облачко сирени над ним двусмысленного толкования не позволяло. Я на расстоянии плеснул в него сирени и приказал подняться. Кадавр завозился, резко дёрнулся вверх… и был тут же прострелен очередью казака-часового!
— Ядрёна колупайка, отставить! В этого не стрелять!
Ну виноват. Надо было сразу предупредить. А я тоже хорош! Что кадавру те верёвки, которыми ему руки-ноги связали — порвал и не заметил. Ему приказали встать, он и попробовал…
— Эй, мертвец, иди сюда!.. Смотри, какой красавец! — повернулся я к ломаному англу. Если он ещё сильнее глаза выпучит, они ж выпадут! — Хочешь, я тебя ему скормлю?
— Не нужно! — с плохо разыгрываемым спокойствием крикнул вдруг третий. — Он всё равно больше ничего не знает!
Опа! А это интересно!
— Господа, нас, кажется, приглашают поговорить. Прошу, — мы с есаулом и Коряковым вернулись к КШМ и третьему пленному.
Он лежал, не пытаясь дёргать стягивающие его верёвки, и сдержанно, но с некоторым напряжением смотрел на нас.
— И кто же это у нас такой информированный? — я осмотрел его внимательнее. Видимых повреждений нет. Только что избит, в синяках весь, ну так когда его казачки скрали, небось, сопротивлялся… — Имя? Звание?
— Джек Хаузер, лейтенант отдельной роты Шестнадцатой штурмовой бригады ОʼКоннора, британские королевские войска, — сухо ответил он мне.
— Надо же! Посмотрите, Олег Викторович — целый лейтенант, да ещё отдельной роты, да ещё королевских войск…
Чего-то не произвели на меня его регалии впечатление. Лейтенант вшивый, а гонору…
— Итак, цель вашего прибытия в Клостервальд…
* * *Спустя час
Этот Хаузер и вправду знал сильно больше чем испуганный солдатик. Как минимум, для него не был тёмным лесом вопрос — как их отряд предполагал снабжаться (за каким складом был закреплён, способы доставки и прочее). Также он более-менее внятно смог объяснить, почему они искали менталиста — во всех докладах по первым моим похождениям по округе говорилось о «безумии», которое охватило солдат, а следы когтей были приписаны химере, к которыми менталисты частенько обзаводятся.
Занятно.
— Олег Викторович, этого бы переслать нашим. Пусть они его поподробнее поспрошают, а? Вы же понимаете, что прямо тут мы особо много сведений с него не выбьем…
— Идея, конечно здравая. Поспрошаем начальство, — есаул ткнул пальцем вверх, — на сегодняшнем сеансе связи… Так-то если какая «Пуля» неподалёку от линии фронта, ей же лететь сюда много часа полтора. Заодно жетоны передадим.
— Не! Жетоны пока передавать не будем. Вдруг для диверсионных операций сгодятся? В комплекте с книжками натуральнее смотреться будет. Но сведения о тех складах всё-таки стоит обдумать.