КОМСОМОЛ 5 (СИ)

— Тихо! Тихо! — заорал Коля. — Убьёсься, дурень!
— Ты кто⁈ — заорал в ответ лётчик, тараща глаза.
— Не твоего ума дело! Велено вон на ту дорогу самолёт посадить. Сади!
— А если я откажусь?
— Значицца, я тебе моргалы выколю, такие дела, — печально развёл руками Коля, помня об угрозах и умеренном насилии.
— Я сообщу на аэродром.
— Да ради Боженьки…
С минуту лётчик возился, щёлкал чем-то, потом торопливо заговорил:
  
— Синица, Синица, я Беркут!.. Принуждён совершить экстренную посадку… Кем?.. Э-э-э… — Он покосился на Николая, — чётко идентифицировать личность не представляется возможным.
Коля фыркнул:
— Не представляется! Садись уже, умник!
* * *
Разговор в лесу
Рёв мотора снизился, прорвался под полог леса, тут же словно подавился, затарахтел, зачихал и наконец заглох. Хотару нервно поджидала рядом с машинами, не торопясь снимать щиты и не отступая ни на шаг, чтобы не оставить их без прикрытия.
Николай появился быстро. Лётчика (молодого лейтенанта) он тащил под мышки над редким подлеском и валяющимися кое-где стволами. Хотару шагнула вперёд, словно прикрывая машины собой, посмотрела на человека, стащившего с головы странную шапку с прикреплёнными к ней огромными очками. Спросила резко:
— Вы следили за нами? Зачем?
...
Лётчик смотрел на неё внимательно, словно сравнивая с полученным описанием.
— У меня был приказ: отыскать колонну из восьми бронемобилей, автобуса и грузовика. В данной колонне автобус отсутствовал, но я подумал, что…
— Кем? Кем отдан приказ? — перебила она.
Лётчик замешкался, и взгляд у девушки изменился, а позади заплясала чёрная плотная тень. Совсем не девичья. Она подшагнула ближе и уставилась в самые зрачки лейтенанту — так, что он смог увидеть, как искры на дне её янтарных глаз наливаются багровым светом:
— У меня крайне дурное настроение! Говори быстро, если не хочешь увидеть цвет своих кишок!!! — и у неё мелькнули клыки! Настоящие такие, острые… — Ты тоже из вольной польски, от можа до можа⁉
— Сударыня, я человек военный, — быстро ответил он. — Приказы мнее отдаёт непосредственное командование. А что вы имеете в виду под вольными поляками, я представления не имею.
Тут лётчику показалось, что ещё секунда — и эта девица страшно, совершенно по-звериному зарычит, но вмешался синий прозрачный дядька, на котором лётчик с чувством полной нереальности происходящего опознал русскую сапёрную форму:
— Погодь! Не так надо! — он повернулся к лётчику и придирчиво спросил: — К какому аэродрому приписан?
— Военный аэродром номер двести тридцать один.
— Город ли деревня рядом — что? Не нервируй барышню, видишь, у неё и так тяжёлый день.
— Деревня Каролино. В семи километрах город Гродно.
— Гродно⁈ — воскликнула девушка и принялась браниться на лающем языке. Ни одного слова понятно не было, но по интонациям ясно — ругань.
— А зачем вы за нами следили? — спросил синий дядька, и девушка мгновенно замолчала и вперилась в лётчика, с подозрением сузив глаза.
— Говори! — пронзительно вскрикнула девушка, лётчик аж вздрогнул от неожиданности. В ухе засвербело.
— Поступила информация о потерявшейся колонне беженцев. Вас должны были дальше встретить.
— Ага! Встретить! — девушка обвиняюще ткнула в лётчика пальцем. — И сколько там пушек?
— Э-э-э… сударыня, я не могу знать про пушки… По-моему, это просто мотоциклы сопровождения.
Девушка и синий дядька переглянулись.
— Я им не верю! — упрямо сказала она. — Никому не верю! Если только… — она на секунду задумалась и снова ткнула лётчика в грудь: — У вас есть связь с Брестом?
— У меня?.. — потрясённо переспросил он. — Сударыня! Я могу связаться только с КДП моего аэродрома!
— Что ещё за кэдэпэ? — въедливо переспросила девушка.
— Командно-диспетчерский пункт.
— Хорошо. Связывайся.
— Для этого мне нужно вернуться к машине.
— Коля, — она кивнула на машины, — охраняй. Головой отвечаешь. Я поговорю быстро.
* * *
Быстро всё же не вышло. Девушка сперва мрачно смотрела, как лётчик устанавливает связь, слушала его реплики и объяснения, потом отобрала у него шлемофон, нахлобучила на себя и прорычала в микрофончик:
— Слушайте, вы! Мне нужен генерал-лейтенант Витгенштейн! Я знаю, он ждёт нас в Бресте.
— Секунду, это госпожа Хотару? — спросил шипящий, искажённый помехами голос. — Мы получили приказ встретить вас…
— Я ни с кем никуда не поеду! И не буду разговаривать ни с кем, кроме Витгенштейна!
— Но как…
— Мне ПЛЕВАТЬ как вы это организуете!!! — завизжала она. — Если через пятнадцать минут я не услышу голос Петра Петровича, вы не представляете, что я сделаю с вашим человеком!
А потом — видимо, чтоб они всё-таки представили — она очень красочно описала, что и как с ним сделает.
— А потом я достану каждого пилота в этих ваших летающих штучках и повторю свои действия!!! — прорычала девица. — У вас есть пятнадцать минут! Время пошло!!!
Лейтенант был не слишком религиозен, но чем меньше оставалось минут и секунд отмеренного времени, тем истовее он молился, чтобы генерал-лейтенант Витгенштейн нашёлся и согласился на телефонный разговор.
Девушка висела рядом в воздухе, хмуря брови. И вдруг она просияла и закричала:
— Дядя Петя!!! Дядя Петя, мы тут… Мы в лесу! — она зыркнула на лётчика: — Где мы?
— В двадцати пяти километрах на юго-запад от аэродрома в Каролино. Тридцать от Гродно.
— Дядя Петя! Тридцать километров от Гродно!.. А мы… Ага… А я боялась! Вы знаете, нас по дороге одни типы обидеть хотели!.. Да! Не знаю я название… Да, расскажу… Все! И даже особо ценный пленник не скопытился!.. Ладно, едем! — Она стянула с головы шлемофон и сунула его пилоту, совершенно довольная: — На! Показывай, в какую сторону твоё Каролино.
ОКОНЧАТЕЛЬНО РАССТАВИТЬ ТОЧКИ НАД Ё
Клостервальд, мельница Мюллера
Время то же
Аркадий
Я схватил трубку:
— Коршунов у аппарата!
— Соединяю! — сказал в трубку хриплый, почти механический голос, следом зашипело и ещё менее различимо, но узнаваемо закричал голос дяди Пети Витгенштейна: — Аркашка! Здоро́во, хулиган! С дороги тебе звоню, только чтоб сказать: нашлась твоя пропажа! Под Гродно упилили, где-то по дороге посеяли автобус, но все живы! Всё, штатный сеанс связи вечером, бывай! — в трубке повис равномерный шум.
Сказать, что у меня гора с плеч свалилась — это здорово приуменьшить. А Дмитриев задумчиво то ли спросил, то ли утвердил:
— Так чувствую, придётся нам постоянно кого-то в дежурных тут держать? Этак нам вместо одного связного трёх нужно, чтоб очерёдность соблюдать. Ну или хоть бы двух?
— Можно младших Мюллеров привлекать. Хотелось им какого-то дела — вот и пусть. Несложное и полезное.
— Попробуем. А пока пойдёмте, сядем да разговор наш закончим, а после уж познакомлю вас с нашим особым контингентом.
Так, похоже, при народе есаул намеревался навеличивать меня исключительно на «вы» — уважение к титулу, понимаешь. Да и этот же я теперь… «высокопреподобие», будь оно неладно!
Мы переместились в часть кунга, где к стене был привинчен стол с закреплённой над ним картой окружающих земель во всяких подробностях.
— Значицца, чтоб не тянуть кота за… всякое, обобщим. Первое. Нас обчество карлукское за-для помощи вам отправило. Собирались вскладчину все. В первую голову Илья Алексеевич, конечно. Снаряжением преизрядно. Транспорт, опять же. Форма особая. — Он с любовью провёл рукой по плечевой бронепластине: — Глянь, какая ляля! Если б не специальные защитные вставки, у нас бы не пять, а все семьдесят безвозвратных было.
  
— Я таких комбинезонов ещё и не видел даже, — оценил я.
— Говорят, только для спецподразделений. Так великий князь Иван Кириллович лично поспособствовал, чтоб твоему папане их отгрузили. Наши прям не нарадуются! О! Кстати говоря! Мы ж тебе тоже несколько комплектов привезли.