КОМСОМОЛ 5 (СИ)

Ой, стыдобища! Я с трудом поднял глаза от скатерти. Правильно есаул говорит, всё правильно.
— Да уж, в таком разрезе не сильно героичное моё геройство получается…
Дмитриев усмехнулся:
— Но и нос вешать не след! Сказано — зарубка поставлена, принята к исполнению, так?
— Так-то так… Ан опять письмо моё неотправленное осталось. Дирижбандель-то… — я вскинулся, разинув на есаула рот: — Ядрёна колупайка!
  
— Чево такое?
— Юстас-то! Борн этот! Я ж думал, вы «Пулей» сюда прибудете, она бы над двором как раз… Ёсель матерь!
— Видал я твоего Борна. В подземной лаборатории сидит, деды его там припрягли какие-то реактивы производить, надеются наладить производство магоизолирующего состава — чтоб, понимаешь, на стенки мазать, ткани пропитывать. Мы им обещали запрос на связь с мастерскими Дашковых сделать, чтоб наново велосипед не изобретать, но этот Юстас, видать, увлёкся, безвылазно там корпит. Так что при деле он. Скажут переправить — ну переправим, много ли делов.
— А связь когда? Мне бы надо бы срочно о ситуации на границе наших польских земель с Германией сообщить.
— Вот это внезапно! — удивился Дмитриев.
— А я-то как удивился, — хмыкнул я и вкратце пересказал историю с Глухолазами и Нысой. — О! У меня ж камера и фотографические аппараты из Ныс с собой. Надо Борну дать, пусть проявит.
— Проявить-то он проявит, — медленно сказал Дмитриев, — а в Польше-то, похоже, зреет бунт.
— Во всяком случае, в опольском воеводстве — точно.
— Так это дело срочное! — есаул приподнялся и крикнул в двери: — Коряко́в!
По коридору раздался топот, и в столовую заглянуло бородатое лицо:
— Слушаю, ваш-бродь!
— Антону скажи: хорош прохлаждаться, срочно пусть станцию к связи готовит.
— Понял! — казак исчез, по коридору прогрохотали удаляющиеся шаги, а следом со двора раздался богатырский рёв: — Антоха, где ты есть⁈ Связь давай, экстренно!
— Ишь ты, «экстренно»! — хмыкнул Дмитриев и отставил кружку. — Пока не ушли, Аркадий Ильич, документы.
— Прям-таки обязательно «Ильич»?
— Субординация! — сурово посмотрел на меня Олег Викторович. — Старше по титулованию тут никого нет, так что…
— … изволь соответствовать, — уныло закончил я.
— Именно! Но, чтоб сразу все точки над «ё» расставить, ты должен понимать: мы прибыли для чего?
— Партизанить? — развёл я руками.
— Правильно мыслишь. А то я уж боялся, что решишь, будто мы тебя домой против воли вернуть должны.
— Да какое уж возвращение, когда государь велел!..
— Вот рад я, что у нас такое взаимопонимание. Поэтому давай по порядку. — Олег Викторович переставил кружки на разделочный столик и прошёлся по столу полотенцем — таки ж документы раскладывать будем! — Первое. Приказ о производстве в чин протоиерея. Со всеми вытекающими, так сказать.
Я смотрел на выложенную на стол бумагу. Буквы скакали и не складывались в слова.
С клацаньем закрыл рот. Выдавил:
— К-какого чина?..
— Протоиерея, Аркадий Ильич, — Дмитриев смотрел по-отечески. — Ты ж некромант. Забыл? Тонкостев не знаю, но, говорят, на самом верху сие обсуждали. У вашего брата, говорят, по личным результатам чины-то выдают, не по выслуге.
— Так это ж… — я проглотил ком в горле, — это ж как полковник?..
— Позже, говорят, комиссия лично освидетельствует, может быть и пересмотр. Пока, — он усмехнулся, — аванс, по навороченным делам.
— Етитская сила…
— Далее. Приказ об организации партизанского отряда и назначении тебя его командиром. Следующее: приказ о придании партизанскому отряду Клостервальда вспомогательного отряда добровольцев.
Я слушал, и всё никак отойти не мог:
— Олег Викторович, так это как теперь ко мне люди обращаться будут?
— Да как… — пожал он плечами, — как и к гражданскому протоиерею: «ваше высокопреподобие»!
— С-с-с-сука! — я упал лбом в стол. Точнее, в сжатые кулаки, которыми по этому столу и треснул.
— Да чё ты ерепенисся, Аркаша⁈ Тьфу, то есть, ваше сиятельство, конечно.
— Во! — я вскинулся. — Можно же по титулу! Так пусть уж лучше сиятельство, чем преподобие!
С ненавистным сиятельством я, стараниями Коли, как-то уже немного свыкся.
— Хорошо, — немного даже растерянно сказал Дмитриев, — я ребят предупрежу. Смотри дальше! Документы на зачисление в комсомол.
— Так. Это мельком слышал, но не вникал.
— Все некроманты, оборотни, волхвы и шаманы подходят.
— А! Все, кто способен работать на территориях с нулевым магическим фоном?
— Точно! В комсомольцы молодёжь идёт, до двадцати семи лет.
— Понятно.
— Комсомольцем ты у нас не один будешь. Пластуны все пятеро — тоже в комсомоле. Только вот не знаю… У них ячейка слаженная уже…
— Ну это ничего, могу пока и без ячейки. Или вон Хотару к себе возьму. Не знаю, есть ли ей уже двадцать семь или больше, но по лисьим меркам она — точно молодёжь. Потом, глядишь, кто и ещё прибьётся. Да вот и Коля! Призракам, поди, новый статус положен, а он в призраках ещё года не ходит — вот, считайте, уже трое, ячейка и есть.
— Ну если так… — с сомнением потёр подбородок Дмитриев.
И тут в коридоре снова забухало, и в столовую заглянул взъерошенный Коряков:
— Готова связь!
— Пошли! — мотнул головой есаул. — Доку́менты только спрячь.
* * *
Сеанс связи должен был состояться в штабном «Алтае». Аппаратура стационарная. Антенну телескопическую на нужную высоту выдвинул — и вызывай себе кого угодно. Удобно!
КШМ (сиречь командно-штабная машина) стояла аккурат на площадке около заводи. На подходе увидел новую любопытную картину — на сей раз на бережку развернулся вариант прачечной. Казаки споро расстилали на каменной дорожке кровавые простыни, а маленькая Марфуша, управляя водяными струями, придавала им чистоту.
Заодно и услышал вопросы стариковские, мол «не трудно тебе, дочка?» — на который утопица просто смеялась:
— Дяденьки, это же вода! Мне только в радость! Водичку попросишь, и она сама всё сделает!
«Водичку попросишь»! Ничё себе…
Баронессы где-то не было видно. Ладно, познакомимся ещё, успеется.
Сеанс получился обстоятельный. Доложился о последних своих приключениях, в особенности уделив внимание польской вольнице и их самодеятельности в приграничных германских районах. Относительно включения в ячейку кицунэ Хотару и русского призрака Николая Соболева получил одобрение от начальства (у меня сложилось такое впечатление, что он нарочно сие разрешил, чтобы всем прочим хвастаться, как анекдотом). А вот по части отправленной через польские территории колонны ответ был обескураживающим:
— Согласно заданному маршруту и расчётному времени, они должны были прибыть в Брест около часа назад. Однако колонны нет. Более того, все на все запросы, направленные в контрольные точки, получен одинаковый ответ: означенная колонна пункт контроля не проходила.
Это сообщение повергло меня практически в ступор. Следующим порывом было бежать обратно на север, найти, выяснить…
— Аркадий Ильич, аккуратнее, казённое-таки! — вывел меня из ошаления голос Антохи, и я понял, что оставил когтями выразительные борозды на подставке аппарата.
— Это ничего, — пробормотал отрешённо. — Это мы заменим.
Положил трубку на рычаги. Встал. Сел снова. Встал. Поворотился к двери, запустив руку в шевелюру.
Что делать, мать его?.. Делать что???
Аппарат задребезжал снова.
— Дежурный по связи казак Коновалов! — схватив трубку, гаркнул Антоха и тут же потянул её ко мне: — Аркадий Ильич, вас!
А КАКОЙ ХОРОШИЙ БЫЛ ПЛАН!
Российская империя. Земли польские.
25 января 1948 года, около часа пополудни
  
Хотару
Она была раздражена настолько, что ещё немного — и пар бы из ушей пошёл.
Всё началось буквально в пятидесяти километрах от границы. Наивно было полагать, что спалив бошку одному из заговорщиков, они избавятся от всех сразу. Как бы не так!