Шейх. Добыча Жестокого

– Схватите её. – приказал старший, и двое стражников, дежуривших у входа, двинулись ко мне.
Я попыталась отступить, но путь к отступлению был отрезан. Стражники схватили меня за плечи, заломили руки за спину. Боль пронзила плечевые суставы, но я стиснула зубы, не желая показывать слабость.
– Я не сделала ничего плохого. – крикнула я, глядя прямо в глаза Самире. – Я лишь отказалась участвовать в ритуале, который противоречит моей вере. Это был несчастный случай.
  
Но мой голос потонул в возмущенных криках наложниц. Никто не хотел меня слушать. Света стояла с опущенными глазами, воплощение покорности и невинности. Лицемерка. Она наслаждалась моим падением.
– Уведите её. – скомандовал евнух. – Господин сам решит, какое наказание она заслуживает.
Меня выволокли из зала, протащили по коридорам гарема. Женщины выглядывали из своих комнат, провожая меня взглядами – кто-то с ужасом, кто-то с сочувствием, кто-то с плохо скрываемым злорадством. Я держала голову высоко, несмотря на боль и страх. Они могли сломать мое тело, но не мой дух.
Стражники привели меня в маленькую комнату без окон, с голыми каменными стенами. Здесь не было ничего, кроме низкой деревянной скамьи. Меня грубо толкнули внутрь и заперли дверь.
Я осталась одна в полумраке, с бурей эмоций внутри. Адреналин схлынул, оставив после себя опустошение и дикий страх. Что я наделала? Что теперь со мной будет?
Первый порыв бунта прошел, и теперь я начинала осознавать ужасающие последствия своих действий. Я слышала истории о жестокости Асада, о том, как он наказывает непокорных. Будет ли он пытать меня? Убьет? Или есть наказания похуже смерти?
Но даже сейчас, сидя в этой каменной клетке, я не могла заставить себя пожалеть о своем поступке. Да, я испугалась последствий, но не самого акта сопротивления. В тот момент, когда я сказала "нет", я впервые за долгие недели почувствовала себя собой – Златой Северовой, а не безымянной наложницей.
Я не знаю, сколько времени провела в этой комнате. Час? Два? Пять? Без окон, без часов время растягивалось, как резина. Я сидела на скамье, обхватив колени руками, и пыталась собраться с мыслями, придумать, что сказать, как объяснить свое поведение.
Наконец, дверь открылась. На пороге стоял Закария, лицо его было бесстрастным, но в глазах читалось что-то похожее на сожаление.
– Повелитель требует тебя к себе. – сказал он тихо.
– Закария. – я поднялась со скамьи. – Ты должен мне поверить. Я не хотела осквернять святыню. Это был несчастный случай.
Он опустил глаза.
– Это не имеет значения. Ты нарушила законы дома. Ты оскорбила веру. Повелитель будет судить тебя.
Меня снова схватили стражники. Вывели из маленькой комнаты, повели по другим коридорам – более широким, более богато украшенным. Мы покинули женскую половину дворца и вошли в мужскую, где я ещё ни разу не была.
Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Страх сжимал горло ледяной рукой. Что сделает со мной Асад? Я слышала истории о его жестокости, видела следы плети на спинах служанок.
Наконец, мы остановились перед массивными дверями из темного дерева, инкрустированными серебром и слоновой костью. Закария коротко постучал, и двери открылись словно сами собой.
Сейчас я увижу его снова. Сейчас узнаю свою судьбу. И внутри меня боролись два чувства – смертельный ужас и какое-то странное, предательское возбуждение от предстоящей встречи.
 
Глава 11
 
Существует тонкая грань между человеком и животным. Говорят, что цивилизация – это всего лишь тонкий слой лака на диком дереве наших инстинктов. И достаточно одной царапины, чтобы проступила настоящая сущность. Я никогда не думала, что узнаю, насколько это чудовищная правда.
Я стояла посреди его покоев, и мои ноги дрожали. Не от страха – от бешеной ярости. Я расплачивалась за преступление, которого не совершала.
– Подойди. – его голос не был громким, но прозвучал как удар хлыста.
Я подняла глаза на Асада. Он сидел в низком кресле, закинув ногу на ногу, будто речь шла о деловых переговорах, а не о моем наказании. Его длинные пальцы поглаживали рукоять плети, лежавшей на подлокотнике. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось мучительной болью в висках.
– Я не нарушала правил. – мой голос предательски дрогнул. – Это всё подстроено.
Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки, но глаза остались холодными, как осколки обсидиана.
– Ты публично оскорбила первую наложницу. Ты опрокинула благовония во время молитвы. Ты осквернила святыню моего дома. – он говорил размеренно, словно зачитывал смертный приговор. – И теперь ты лжёшь мне в лицо.
Мой язык приклеился к нёбу.
– Хозяин, пожалуйста… – прошептала я, но он уже поднялся.
В два шага он оказался рядом. Его присутствие обрушилось на меня своей непередаваемой грубой мужской силой, тестостероном, от которого у меня кружилась голова. Он как ураган – нечто неотвратимое, сокрушительное. От него пахло сандалом и чем-то животным, первобытным. Моё тело предательски откликнулось на этот запах, и я возненавидела себя за это.
– К колонне. – приказал он, и я услышала в его голосе что-то новое. Жуткое предвкушение.
Колонна из белого мрамора возвышалась в центре комнаты. На ней были вбиты кольца на уровне головы человека. Я знала, для чего они предназначены. Слышала ужасающий шёпот других наложниц.
– Я не подчинюсь. – мой голос звучал жалко даже для меня самой.
Он рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья.
– Ты думаешь, у тебя есть выбор?
Его рука внезапно оказалась на моём горле, и мир сузился до этой точки контакта. Он не сжимал сильно – просто давал понять, что может. В его глазах плескалось что-то тёмное, голодное. Я задыхалась не от нехватки воздуха, а от осознания своей абсолютной беспомощности.
– Я могу сломать тебя множеством способов, маленькая русская. Но я предпочитаю видеть, как ты сломаешься сама.
Он подтолкнул меня к колонне, и моё тело подчинилось, хотя разум кричал о сопротивлении. Мои руки подняли над головой, закрепили в железных браслетах. Холод металла обжёг запястья. Я стояла, прижавшись щекой к прохладному мрамору, и чувствовала, как по позвоночнику пробегает электрический ток страха.
Вы когда-нибудь задумывались, почему во всех древних культурах был ритуал жертвоприношения? Потому что глубоко внутри мы все знаем – за свободу всегда нужно платить кровью.
– Знаешь, Злата. – его голос звучал почти ласково, пока он ходил вокруг меня. – У тебя удивительная кожа. Такая светлая. На ней всё будет видно так ярко.
Мои лёгкие шёлковые одежды сорвали одним резким движением. Ткань с шелестом упала к ногам. Воздух комнаты касался обнажённой кожи, и мурашки бежали по всему телу. Стыд обжигал сильнее, чем могла бы обжечь плеть.
– Пожалуйста. – прошептала я, ненавидя себя за мольбу, но не в силах сдержаться. – Я не делала этого.
– Одного урока должно хватить. – сказал он. – Чтобы ты запомнила, кому принадлежишь.
Удар обрушился без предупреждения. Острая боль рассекла спину от правого плеча до левого бедра. Я закусила губу, чтобы не закричать. Металлический привкус крови заполнил рот. Одного удара хватило, чтобы мои ноги подкосились, и только оковы удерживали меня в вертикальном положении.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на Литрес.
  
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.