Шейх. Добыча Жестокого

 
Ульяна Соболева
 
Шейх. Добыча Жестокого
 
ШЕЙХ. ДОБЫЧА ЖЕСТОКОГО
Ульяна Соболева
Аннотация:
Я сбежала от отца и матери с парнем из сайта знакомств. Мечтала о свободе, новых городах, о жизни, где никто не будет держать меня за горло. А оказалась на аукционе. С номером на шее. В другой стране. В другом мире. Он купил меня, как вещь. Асад ан-Нахар. Лев. Шейх. Маньяк в шелках. У него гарем, камеры, охрана, ошейник и правила. И я – его новая игрушка.
   
Глава 1
 
Я сидела рядом с ним в такси. С самым красивым мужчиной в моей жизни. Никогда еще не была настолько счастлива – безгранично, безрассудно. Сердце билось о ребра, словно раненая птица, а дух захватывало от любви и от того, что я натворила.
Сбежала из дома. От этих религиозных фанатиков, которые держали меня взаперти, считая своей собственностью. Отбирали заработанные деньги, отнимали телефон. Но я купила новый втайне – отложила и купила. С него зарегистрировалась на сайте знакомств.
Абдул написал первым. После него я уже ни с кем не хотела общаться. Увидела его фото – замерло сердце. Черноволосый, смуглый, кареглазый. Меня не смутило, что он араб. Наоборот, это подхлестывало, вызывало дрожь предвкушения. Особенно когда он писал нежные словечки на арабском, а я переводила их и краснела.
Влюбилась почти мгновенно. За пару дней попала в этот сладкий капкан с головой, с каким-то безумием, дикостью чувств.
Когда он сделал предложение, я согласилась не раздумывая. Мы продумали план побега, он отправил деньги. Я должна была прилететь к нему в Эмираты, где он встретит меня и привезет в свой сказочный дом на берегу Индийского океана. Из нищеты – в невесты миллионера.
Я никому ничего не рассказывала, даже лучшей подруге. Это была моя тайна. "Никому и ни за что", – сказал Абдул. "Никто не должен знать".
Сбежала прямо с уроков – автобус до центра, потом поезд. Через сутки была в столице. Мне казалось, что меня уже ищут, преследуют, что родители подняли всех на уши. Но я знала – восемнадцатилетнюю меня никто не станет искать сразу. Трое суток вроде дают.
Почему восемнадцать и школа? Меня отдали в первый класс с семи с половиной лет – так решила мать, чтобы я помогала ей с младшими детьми.
Я посмотрела на руки Абдула и положила свою ладонь на его смуглые пальцы. Он сжал мое запястье, и по телу разлился жар.
В аэропорту он оказался намного лучше фотографий. Черная рубашка, дорогие рваные джинсы, белозубая усмешка.
– Красавица, Злата… какая же красавица.
Родители назвали меня этим именем за волосы – с рождения они были чисто золотого цвета. Не рыжие, не льняные, а именно золото. Лично мне имя не нравилось. Как и волосы, которые вечно хотелось обрезать. Они густые, огромные и если расчесаться то вокруг лица будет кудрявое золотое облако.
Такси мчалось по красивым улицам, пока не остановилось у отеля. Невысокое здание, явно не пятизвездочное. Первая тревожная нотка – почему не роскошный отель? Но Абдул улыбнулся так обворожительно, объясняя что-то про конспирацию, что я тут же забыла о сомнениях.
Мы зарегистрировались на ресепшене – он назвал другое имя и показал свой паспорт. Я украдкой заглянула, но на арабском ничего не поняла. Наверное, действительно конспирация, чтобы нас не нашли.
Поднялись в номер. Как же я мечтала оказаться с ним наедине. Чтобы он сжал меня сильными руками, прижался губами к моим губам… Потом мы упадем на постель, и он станет моим первым.
Номер был недорогим, но мне было все равно. Я потянулась к Абдулу, он усмехнулся и щелкнул меня по носу.
– Моя нетерпеливая девочка хочет, чтоб я сделал с ней все, что обещал?
Лицо вспыхнуло.
– Сделаю. Сходи в душ, я спущусь в ресторан, возьму нам перекусить.
Я кивнула и с радостью пошла в ванную.
***
Я мылась под горячей водой и пела дурацкие песни, капли стекали по спине, попадали в рот. Меня трясло от предвкушения. Сегодня я впервые познаю мужчину, сегодня мой Абдул сделает меня своей… О Боже, это будет волшебно. Он не причинит боли – он же такой нежный.
Обмоталась полотенцем, вышла из ванной и замерла.
В номере стояло четверо мужчин в черных костюмах. Мой мир рухнул в одно мгновение.
– Вы ошиблись номером. – сказала я на ломаном английском.
– Переодевайся и пойдешь с нами. Только попробуй завизжать – трусы в глотку затолкаю, поняла? – один из них говорил по-русски с акцентом.
– Где Абдул? Что вы с ним сделали?
– Рот закрыла, шармута. Оделась и тихо пошла с нами. – у него были страшные глаза, чуть навыкате, черные. Лицо темное, лоснящееся от пота.
– Куда?
– Куда надо. Одевайся.
– Я никуда не пойду.
Самый низкий схватил меня, нагнул за затылок. Полотенце соскользнуло.
– Сука. Я сказал одеваться. Иначе сейчас мне ботинки лизать будешь, а парни тебя во все дыры отымеют. Поняла?
Кто-то с ухмылкой сказал что-то по-арабски, и они рассмеялись.
– Абдул вернется и заплатит вам… он…
– Рот закрыла.
Меня толкнули, и я голая упала на ковер, судорожно схватилась за полотенце.
– Я сам тебя одену.
Я быстро начала одеваться, прикрываясь полотенцем. С волос текла вода, руки дрожали. Стараюсь, но пуговицы не застегиваются от страха.
Внезапно заходит Абдул. Я радостно хочу кинуться к нему, но меня хватают за волосы, а он… он пожимает руку одному из них. Второй дает ему конверт.
Время остановилось. Я молчу… меня парализовало. Смотрю и понимаю – это конец. Прямо сейчас меня продали. Продал тот, кому я доверилась всем сердцем. Продал этим жутким людям. Все тело стало холодным как лед, сердце билось дико, прямо в горле. Не было сил закричать, не было сил что-то сказать.
Вот почему "никому не говорить"… вот почему другое имя на ресепшене и дешевый отель. Все было спланировано.
Абдул подмигнул мне и вышел. Вот и все. Быстро, равнодушно, как лезвием по самым заветным мечтам. Мечты звонко разлетелись на куски и порезали меня изнутри первыми рваными полосами разочарования.
– Ну что, сама пойдешь или вынесем?
Меня можно было вынести, но я пошла сама. На ресепшене никто даже не посмотрел – сделали вид, что ничего не видят. Меня вывели и затолкали в зеленый фургон с заляпанными номерами.
Я сидела в темноте, смотрела в никуда. Еще позавчера завтракала дома вместе с восьмью сестрами и братьями – нас в семье десятеро, родители баптисты. Вдруг показалось, что тем утром хлеб с маслом и сыром был особенно вкусным… а мать не такая жестокая, как мне казалось.
Что я наделала… Меня же никогда не найдут, никто даже не станет искать.
Слезы покатились по щекам, глаза обожгло солью. Меня лихорадило как при температуре, пока я слушала приглушенные голоса похитителей.
***
По звуку мы приехали в какое-то шумное место. Меня выволокли из машины, толкнули в моторную лодку. Там были еще две девушки – такие же перепуганные, с загнанным взглядом. Кажется, мечты сбываются по-издевательски страшно. Я таки увидела океан. Вдохнула морской воздух.
– Наташки. Молчать, сучки. Будете много пиздеть – вылетите за борт акулам на корм. Ахахаха. – пошутил один из них, толкнул полненькую девушку в плечо, потом ущипнул за грудь.
  
Все молчали. Лодка понеслась, дребезжа мотором. Соленые брызги опалили лицо. Было страшно настолько, что кишки завязывались в узел. А что если прыгнуть в воду?
– Даже не смотри туда. Поняла? Достанут и могут изуродовать, – сказала одна из девушек.
Я вздрогнула и посмотрела на нее. Только теперь увидела у нее на щеке синяк. Тяжело дыша, посмотрела на берег, потом вперед. Впереди виднелся корабль – большой, белоснежный, красивый. Кажется, мы плывем именно туда.