"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Голос его дрогнул, глаза бати не на шутку теперь увлажнились. Я смотрел на него с удивлением. Хотя что тут с удивлением, — я и раньше знал, — Львы, они такие сентиментальные в душе!
— Дааа-с, — протянул батя, — Если бы этот парень тогда не убежал, думаю, я бы присел лет на несколько, — за нанесение побоев и увечий. Наверняка, да. Вот тогда как-то до меня дошло, не по книжному, — а через… эээ… реальность. Что то, что мне дорого — для другого человека может вообще быть никчемным. В том числе и жизнь, и здоровье мое и моих близких! И это, Серый, теперь стараюсь сейчас учитывать. Вот и тебе урок…
* * *Олег — Толику:
— Да. Ты прав. Не получилось коммуны. Да и не могло, наверное, получиться. Слишком все разные. Сергей Петрович по-прежнему видит себя начальником, Виктор… А!.. Да ладно. Оно и к лучшему. Они тянули бы нас на дно.
— Ога, а теперь мы взлетим в небеса! — не преминул вставить язвительную фразу Толик.
— Взлетим — не взлетим, но будем знать на что рассчитывать. И никто уже не сбежит с нашими припасами. Да и… Сам посуди: у нас есть запасы, мы прошаренные в теории, мы знаем что делать, и мы готовы что-то делать (мне казалось, что батя убеждает сам себя, на самом деле распад и бегство так и необразованной толком общины больно ударило по его самолюбию), мы не имеем предрассудков… Ведь так же, Толян? Если надо будет — мы отберем и убьем; если уж совсем нужно будет… А эти нас постоянно бы тормозили. Ты посмотри — в бою они почти нули, и на мародерку-то никто почти из них не пошел — все как мыши по норам сидели, а какие разговоры об аморальности «взять чужое» — ты бы слышал…
— Эт-то когда? От кого? — встрепенулся Толик.
— Да… Неважно. Было. На дежурстве, ночью, взялись тут меня лечить, как нехорошо брать чужое. Но, бл…, хавчик наш кушали, это без претензий!
Я заметил, как всегда грамотно и правильно выражавший свои мысли батя в разговоре с Толиком, особенно когда волнуется, невольно переходит на какую-то полу-феню, полу-слэнг. Подстраивается «под аудиторию, что ли?» — подумал я и тут же похвалил себя за наблюдательность — вот я какой!
— Они по-любому тянули бы нас назад, Толян. Своими предрассудками. Нытьем своим. Приходилось бы улаживать конфликты. Разруливать.
— Хавчик наш жрали бы! — опять язвительно вставил Толик.
— И это тоже… — как не заметил подколки Олег — Так что нет худа без добра. А что ночные дежурства… Я все одно спокойно спать не мог, когда, скажем, Олег Васильевич с сыном дежурят — того и гляди уснут или сбегут втихаря… Как тот журнализд. Или чего хуже — по своей воле вход откроют, поскольку «Это наше решение!» — передразнил Олег.
— Закроем ночные смены, не боись. Есть мысли. Минами закроем. Ни одна падла не сунется. Ну и сами дежурить будем.
Толик согласно кивнул — А куда деваться?…
Так и закончился разговор — реквием по «общине». И «реквием» по моей «вере в людей»…
СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ
До офисного здания, в котором раньше «охранял» Толик, добрались без происшествий. Тут действительно было спокойно: в пределах прямой видимости высились футуристические купола и сферы «Мувск-Колизея», сейчас превращенного в один из «Центров Спасения». Символом новых времен была «егоза», оплетавшая расставленные по периметру Центра гаишные барьеры, да блок-пост с торчащим из мешков с песком, выложенных на бетонные блоки, стволом крупнокалиберного пулемета. Два БТРа рядом довершали картину.
Трехэтажное вычурное по дизайну офисное здание было как раз напротив, в полукилометре. Вернее, даже, скорее четырехэтажное: три этажа и этаж цокольный, с половины здания выходящий наружу, и имеющий даже свою дверь и вполне полноценные окна. Как отметил Толик, все было как всегда, даже не побиты стекла, — но во всем царило запустение: порядочная по размерам автостоянка за офисной оградой была не подметена как обычно, с ближайших деревьев густо нанесло листвы; с ближайшей мусорки, с переполненных мусорных контейнеров — газет и прочего мусора.
Подъехали к воротам. Толик вышел и огляделся. Никакого движения, никакой реакции. «Может, вообще тут все бросили и слиняли?» — подумал он, — «Это было бы обидно… Да нет, вряд ли».
— Олег, ты побудь здесь, я сейчас — схожу за ключами. Ворота открыть надо.
— Может, вместе сходим?
— Не. Я ж здесь как бы свой, а ты-то что. Я сейчас, быстро.
Потрогал калитку — тоже брякнул замок на цепи. Сделал шаг в сторону, и легко перебросил тело на ту сторону забора. Опять осмотрелся. Никакого движения. Через минуту он уже стучал костяшками в запертую же стеклянную дверь основного входа, в вестибюле которого был дежурный пост.
Вскоре появилась заспанная физиономия, и в стекло стал всматриваться мужчина лет сорока пяти, в черной куртке с желтой надписью над карманом «Охрана».
«Леша, Лексей Аронович» — порадовался про себя Толик, — «Старший отдела охраны, стукач и лизоблюд Мартовны… Это хорошо, это хорошо… Будь Никитич или Валерка, — вышло бы неудобно».
Всмотревшись, узнав, тот заулыбался, махнул приветственно рукой, и подошел к дверям. Повозившись, открыл замок, приоткрыл дверь, и, стоя в проходе, улыбаясь, протянул руку пришельцу:
— Ну, здорово, бродяга! Где пропадал?
— Да так, дела были… А ты все на работе? В такое-то время?
— Ненуаче? Че делать-то? Все поразбежались, да; ты вот тоже слинял… Тогда. А тут спокойно. Вон — вояки и менты напротив, так что тут не шалят… А я чо? Я ж «начальник охраны», я и дежурю… За всех за вас! — с нажимом добавил он.
— Труженик, епт. Трудяга. А че в Канаду, к родичам не слинял — ты ж собирался?
— Да… Не вышло, да. А сейчас у них там у самих, понимаешь…
— Слушай, а ты что, меня так и не пустишь войти? Вот так и будем разговаривать в приоткрытой двери?
Тот смешался.
— Да понимаешь… Мартовна велела никого не пускать… Вообще.
— Велела… А ты всегда был исполнительным, ну как же, как же. Помню, ага. Не пох, чо она «велела»?
— Дык эта… Она ж тута. Да. В здании. Живет здесь — вместе с Олегом, с сыном значит…
— Оп-па… И сейчас здесь?
— Ну да…
— Ну надо же как везет! Давай-давай, двинься, разговор у меня к ней. Как у работника к работодателю. В силу сменившейся парадигмы. — Толик отодвинул плечом пытавшегося загородить дорогу «начальника охраны» и прошел мимо него в вестибюль. Тот засеменил следом, неловко пытаясь ни то закрыть проход ему, ни то даже и вытеснить обратно на улицу, и продолжая сбивчиво вещать:
— Так эта… Тогда, когда эта… Ну, случилось все, — ну, переворот, — вот тогда, ну, после твоей смены уже, пропали ноутбуки, да. Штук двадцать со склада. Ну, там еще кой-что по мелочи. Сначала, конечно, не до этого было, а когда через пару дней открылось — так Мартовна прям вся рвала и метала! «Я, говорит, всю охрану пересажаю; вы, говорит, у меня будете без оплаты и без пайковых карточек пахать на меня лет пять!» — прикинь! Так ее разобрало… И эта… Ну, — всех уволила. Кто не стал на смены приходить. И тебя тоже, да. Так что ты теперь не сотрудник… Ну, Толь, ну не велено… Ну куда ты… Я и так за всех за вас тут отдуваюсь, — по две смены тащу подряд, потом сутки отдыха, — и снова… На сменах один теперь, прикинь! Все ж поразбежались. Хорошо хоть сейчас не заставляют территорию подметать… А они теперь тут и живут с Олежкой… Ой, трудно с ними, ой трудно… Ты ж помнишь, Мартовна, требовательная, да… А теперь все время здесь, и ночью не отдохнешь — припрется со своего второго этажа ночью, и будит: «Алексей Аронович, вы все спите, а я вот слышу, что в окна цоколя вроде как кто-то стучится! Вы пойдите и проверьте!» — это ночью-то! И идешь, «проверяешь…»
— Ну так. Ты ж всегда был стукачом и подхалимом, привыкнуть уж можно было… — осматриваясь в вестибюле, как бы между прочим, сказал Толик, — А что, на сигналку до сих пор сдаете?
Молча лишь сморгнув на фразу про «стукача и подхалима», «начальник охраны» ответил:
— Ну да, сдаем… Когда свет есть. Только бессмысленно это, хоть довызывайся — никто не приедет… Вон, вояки напротив — и то проще, у нас с ними договоренность, — если что… За наличный расчет, типа того…