"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Олег засмеялся:
— Сказал, что у меня внезапно случился «писчий спазм»; свело, понимаешь, пальцы; а локтем авторучку держать я не научился!
— Дерзанул, что ли?
— Типа того. Но там не один я отказался «на стукачество» подписываться, еще несколько человек. Начальник, гад, аж весь позеленел, как Вий прямо, и замогильным голосом вещает: «Саботирующих мероприятия Администрации будем лишать талонов на продовольствие!» А я ему говорю: «Чтобы лишать — надо сначала дать. А мы пока от Администрации нифига не видели». Тогда он затрясся, как панночка-покойница в том фильме, и вещает мне замогильно: «Писчий спазм хорошо лечится на сельхозработах, и мы, типа, это лечение вам организуем!»
— Во, бля… Конкретная заруба пошла? И чо дальше??
— А ничо. Так это, понты. Не знаю, как потом будет, но пока что «революционными тройками на местах» не пахнет… Так что это все — «ква-ква» в воздух.
— А загреметь не боишься в лагерь? Просто для острастки остальных?
— Не. Я ж говорю — там несколько человек отказалось подписывать. Демонстративно. А я вообще и близко не охотник, чего я должен подписываться? А я еще этому начальничку наедине потом сказал, что ссорится-то он с людьми как должностное лицо, и за должностные, типа, инструкции; а вот отвечать как бы не пришлось предметно, как лицу частному. Оно ему надо?
— И чо?
— Ничо. Обратно стал розоветь. Да нет, Толян, я эту породу знаю. Щеки надувать они, чувствуя за собой силу, могут; но если ему объяснить, что эта «сила» в нем, как в физической субстанции, не заинтересована совершенно, а только как в носителе должности; и провожать его в туалет она не станет, — то у него сразу наступает просветление мозгов и соображалка включается уже в адекватный режим…
— Брателло, ты не мог бы говорить проще? Типа «я его напугал до усрачки, и он не рискнет про тебя клюв разевать». Так ведь проще?
— Ты, Толян, вечно все опошлишь! Но, в целом…
— Да ладно. Что еще было?
— Потом, когда уже все разошлись, мы там с несколькими мужиками задержались, поговорили «за обстановку»…
— Да, ты говорил, кстати — кого «старшим по подъезду» назначили-то?
— Володю Васильченко. Да ты его видел, он к нам заходил, — старый такой, но бодрый гриб, — велосипедист заядлый типа. Ему 60 с лишним, уже под семьдесят, а он в велопробегах наравне с молодыми участвует. Монстр своего рода! Но он сказал, что тоже задерживаться тут не будет, думает с женой, с Людой, рвануть на дачу пересидеть, а то и к дочке — в Германию… Очень людей подкосило нормирование воды, что в сортирах нечем смывать — это конец цивилизации, понимаешь ли…
Толик хохотнул:
— Ну, это немаловажный момент, ага. Посмотрим, что ты запоешь, когда говно из окон кидать станут…
— Я им покидаю!.. Так вот. Задержались там несколько человек, поговорили мы, пока Володя график дежурств поквартирно рисовал. Забавные персонажи собрались… Там этот был… Ты его не знаешь. Паралетов фамилия, зовут, кажется, Женька. Нормальный такой парень, начальник аналитического отдела в какой-то серьезной конторе. Так в основном он там хвост распустил чего-то. Так-то и вот так-то жить надо, а вы, типа, унылые лузеры, ничего в жизни и в выживании не смыслите! Я даже удивился, — что это его разобрало?
— А как «жить надо»? — заинтересовался Толик.
— Надо, как я понял, упасть на хвосты к какому-нибудь толстому чину, лучше всего — к олигарху, заделаться у него типа распорядителем, и на этой почве усиленно процветать!
— Ну-у-у… А-а-а… Я-то думал. Таких «желающих заделаться распорядителем ништяков при олигархе», думаю, много будет. Сильная будет эта… конкуренция возле ништяков! Вредная для здоровья.
— Вот он так не считает. Говорит, что «только рядом с „властью“, а именно, рядом с ее физическим носителем…»
— Ну, это он сам себя уговаривает. А еще что?
— Лавер высказался. Я сначала думал, что у него не все дома, но вроде излагает складно — видно, что думал над этим. У него концепция… Ты не поверишь!
— Ну-ну??
— В леса тикать. То есть не в деревню, а именно в леса. Вместе с семьей. И выживать, значит, с семьей. Пока все не устаканится.
— Ну да? А жрать он там что будет?
— Он, говорит, все продумал. Он, типа, охотник…
— Так ружья же сказали сдать?
— Он его утопил. Случайно, через речку когда переправлялся. Два дня назад. Понимаешь, да?
— Ага. Понимаю. А не опасается, что «нырять» заставят, до тех пор, пока не найдет?
— Да, опасается. Особенно с этой «подпиской на стукачество». И потому собирается вскоре линять из города; есть у него, как он говорит, схроны… Где все-все-все запасено — от печки складной, до жратвы походной. Вот туда и собирается. Охотиться думает. Тем самым ружьем. Домик построить…
— Где — «домик»?… Где тут оходиться и жить охотой? Это сколько народу сейчас в леса ломанется, где они там поместятся? Он местность с тайгой не перепутал? Или с джунглями? На кого охотиться? Может, он на проезжих собирается охотиться — тогда другое дело! Да, кстати! Это идея! Так он…
— Да нет. Именно что охотой жить намерен. Умерить нужно, говорит, потребности! Кушать все, что летает, бегает, плавает. Ворон, говорит… Говорит, копченая над огнем ворона — изысканное латвийское кушанье! Вот тут я и засомневался в его душевном здоровье…
Толик заржал и хлопнул ладонями по столу:
— Не, брателло, у вас тут не соскучишься, с такими-то кадрами! Чо, правда? — копченых ворон жрать? А семья — семья в курсе будущего меню?
— Не уточнял.
— Ага. Для них явно будет радостным открытием такое эк… экзотическое блюдо!
— Да ладно… — Олег махнул рукой, — Каждый сходит с ума по своему. Его право. Меня другое удивило. Ты знаешь, что он считает самым важным в выживании предметом? — Нож.
— Ну и? А что, правильно. Нож, он…
— Не, ты не понял. У него нож — не просто нож. У него нож — нечто сакральное, типа эпического «Эскалибура»…
— Брателло, давай попроще.
— Он показал… Вот такой вот здоровый свинокол… — Олег развел руки, показывая нечто размером около полуметра, — Прямой, страшный как рабочий день с похмелья… А главное — главное ручка: она развинчивается, и в ней у него запас. Леска с крючками, спички с чиркашом, таблетки какие-то… Говорит, все необходимое для выживания. Долго говорил. Видно, что концепция у него продуманная. Но от этого не менее бредовая. Ручка круглая, не эргономичная. Монтаж, как понимаешь, не сквозной, на сварке — пайке, это очень существенный минус, особенно при боковых нагрузках. Нож, говорит, можно через полую ручку насадить на древко, и будет копье. Этим копьем, он уверен, из засидки можно добыть хоть дикого кабана…
— Ну, значит с голода не помрет! — вновь хохотнул Толик, — Надо только подогнать ему кабана!
— … если, значит, на этого кабана броситься сверху, с дерева, из засидки!
— Черт! Я б хотел посмотреть на это представление!
— Кроме того, говорит, ручка обмотана шнуром; и этот шнур можно использовать… Ну, для чего угодно. На то же дерево, говорит, залазить. Или еще для чего.
— Повеситься, например. Не, молодец! Зря ты так про него! Гы. Прошаренный перец. Да! А как он этот свой тесак здесь, в городе, таскает? Ты-то вон, свой вшивенький хоз-быт кухонник и то носить опасаешься, хотя и сертификат и все такое, а он?
— Он в портфеле носит. Не знаю, как перед патрулями отмазываться думает… А! Вот еще, чуть не забыл! Зашел разговор о преступности. Ну, об этом новом, гопническом движении, когда всем все по…, и забить могут даже просто за то, что на глаза попался… Вот как нас тогда с Серегой. Пытались.
— Ну и?…
— Так вот. Он утверждает, что его гладиус… Это, Толян, такой короткий прямой меч был у римских гладиаторов, у Лавера по размерам точно примерно такой… Что один вид его пыряльника обращает в бегство гопоту! Типа что «они понимают, что человек, у которого такой серьезный нож — это очень серьезный человек, и с таким связываться не стоит!»
— Ну, это он зря. По ножам ты, конечно, больше меня спец, но вообще «за оружие» я тебе ответственно скажу: не готов применять — не доставай! А если готов применять — то и доставать, и применять надо тогда, когда противник уже противопоставить ничего не может. Не успевает. А угрожать, да еще ножом… Последнее дело! А ну как не напугаются?