"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Батя швырнул трубку на стол.
— …! Вот тупая коза!
* * *Разговор с дядей Васей, полковником спецназ. Это я уже слышал окончание.
— … Да, неплохо бы… Да, хотя бы две штуки, и… и принадлежностей к ним штук десять — ну, ты понял… Типа, «комплектующих». Что значит «Я издеваюсь?» Я совершенно серьезно… Я понимаю… И это тоже понимаю… Но обстановка диктует, сам видишь… А как иначе? Чтоооо??… А сам ты… Нет, ты сам на такую перспективу?… Тебе самому так пожить, ааа?? Ну что значит «где возьмешь?…» Ты же… Ах вон оно что…
Дальше он только долго слушал рокочущий в трубке дяди Васин голос, и только перед тем как швырнуть трубку, выдал:
— Вот что, това-рищ пол-ков-ник! Я тебя слушал терпеливо и внимательно, теперь ты меня выслушай! Я поражен! Да, я поражен — тем, что у тебя, всю жизнь прослужившего в ВэЭс, нет ни одной чисто своей железки! И, типа, еще и «взять неоткуда!» Я поражен этим! Слесарь, бля… Да, хороший слесарь на заводе, на производстве, если он знает и любит свою работу, имеет кроме заводского, служебного, и свой собственный инструмент, и чаще всего качественней чем тот, чем его снабжают чисто по работе! Это если он — профессионал! А ты ни-че-го не имеешь!.. Ах, «разные вещи»! Так вот хрен тебе! — батя распсиховался и стал буквально орать в трубку — Просто ты — не профи, понял! Ты — штабной жук, не больше! И пох на твое количество прыжков, понял! Потому что «профи» — это Ваня, Иван Макарыч, — ты его знаешь; пусть он не «спец», пусть он танкист всего-навсего и наглое говно по натуре, но он «за речкой» служил, и знает чего и когда стоит… эээ… железка! В умелых руках и в нужное время! И главное — он знает, каково это — в тяжелый час и без «железки!» И потому у него — я прекрасно знаю! — железок полшкафа! — представь себе, даже и вполне легальных! Впрочем, не только… Было. Я это совершенно спокойно сейчас говорю, потому что сейчас он, не будь дурак, уже далеко от Мувска! Вместне с семейством, да! И ему есть что противопоставить возможным предъявам! А тебе — нечего! И ты еще считаешь это нормальным, спецназ ты плюшевый!! «Родина выдаст!» Пластиковые мешки вместо гробов она выдаст — на всю твою семью, если к ней, к семье, «придут», пока ты на службе! Повторю, да — спецназ ты плю-ше-вый! Картонный, нах! И если ты не можешь, или не хочешь, черт побери, решить такой простой, в принципе, полагаю, для тебя, вопрос… Да, «кто на чем сидит — тот то и имеет!», именно так! Так вот — если так — то и озабачивайся безопасностью своей семьи сам, — пока ты «на службе»! Ах, «в „Зеленую Зону“ вывезут»? Ну и преуспевайте теперь себе там на здоровье, защитнички! Твой это вопрос, не мой, понял??… Да!.. И ты — туда же! — и с грохотом воткнул трубку на базу.
Да-а-а, интересный у них, видать, с дядей Васей разговор вышел… Короче, как я понял, батя прогрессивно «рассирался» со всеми бывшими друзьями-приятелями. Впрочем, он сам всегда, если заходил разговор, проводил четкую градацию: есть, мол, друзья — их мало, и они на всю жизнь. Есть товарищи. Есть — приятели. Собутыльники. И не надо эти категории, типа, смешивать. Друзья у него были, увы, не в Мувске…
Мамины разговоры с подружками слушать было неинтересно…
— Дорогая, ты только поверь в себя! И тогда, на каком-то этапе эта вся чешуя повседневности сползет с тебя как кокон с рождающейся бабочки, и ты увидишь — перед тобой целый сверкающий мир! Стоит только поверить в это и жить этим!..
Иногда я думал — может у нее крыша поехала? «Сверкающий мир»… Когда я думал про «сверкающий мир», я представлял тех трех баб и двух мужиков, неторопливо и основательно грабящих зоо-магазинчик… «Сверкающий мир»… Уж такой сверкающий…
Был и очередной уже скандал бати с мамой. Она кричала ему «-Ты думаешь, я не знаю, что ты продал свою долю в автомойке? Куда ты дел деньги? Думаешь, я не знаю? Ты гробишь деньги на всякое барахло, ты покупаешь дерьмо и где-то прячешь — думаешь, я не знаю??»
На что батя угрюмо отгавкивался:
— Во всяком случае это более разумное вложение, чем в валюту или в твои «миленькие сапожки на шпилечке», итальянского, черт дери, производства…
— Так это — вещь! Вещь! А ты!.. Боже мой! Я вот понять не могу — с каких пор у тебя это пошло, эта какая-то тяга к старческим блеклым вещам? Все какие-то куртки, штаны — как мешки, и покрой-то какой! Да дворникам и сантехникам красивее выдают! Ты еще деньги за это платишь! За дрянь эту! За тряпки дурные!
— Дурные? Дворникам и сантехникам — это идея, да… Но мне, к сожалению, не выдают. Приходится покупать… Дурные? Оутдурные, ты хотела сказать?
— Я хотела сказать — дурные! Эта тяга к темному, блеклому и грязно-зеленому, вот откуда у тебя эти старческие повадки?? Ведь ни один приличный, нормальный человек эту дрянь на себя не наденет!
— Приличный-нормальный, — это ты про Владика и Игоря, типа? Они?… Ээээ… Прилично-одетые, да? Ты еще забыла сказать — «позитивномыслящие»…
— Не паясничай!
— Просто я не «позитивный» и не «актуальный», как ты выражаешься. Непозитивно мыслю, так сказать. В том числе насчет будущего. Оно мне, видишь ли, «в блеклых тонах» рисуется, и я, соответственно, одежду подбираю… Не радостных расцветок! Превалирует практичность и надежность.
— Практичность… Надежность… Да ты что, при Иване Грозном, что ли, живешь?? «Главное, чтобы лапти долго не снашивались!» Тьфу! Как старый дед, честное слово!..
— Да, как старый дед. Да, непозитивный. Вот и утихни. Считай, что я эти деньги потратил на разгул и благотворительность, ога. Все, тема закрыта!
* * *Батя пришел домой с прогулки с Графом мрачный. Явно расстроенный как никогда. Я сидел на кухне и обедал.
— Помнишь папу Кирилла?
— Ну да. А что?
— Помнишь: у него свой бизнес, два джипа — у него и у жены, которая вторая; а главное, ты, помнишь, рассказывал — у него дача, большая, с пристройками, хозяйством, скважиной и все такое. Ты еще рассказывал, что он стал там кроликов разводить, чуть не в промышленных масштабах, и нанял мужика, который там жил и за этой живностью следил… а он ему что-то очень неслабые деньги за это платил… Не выживальщик, я так понимаю — для души, но плюс видимо чуйка работает…
— Ну и что? — я удивился, что батя все это помнит.
— А то… Я с неделю назад, как пошла эта пурга про «покидайте город», к нему во дворе подошел, когда он с собакой гулял. Поздоровались. Поговорили. Короче, я ему вот что предложил. Место у него там, на даче есть. Лишние руки, глаза и головы ему там не помешают. Насчет жрачки чтоб не беспокоился — у нас все с собой. Свое. Долгохран. Мы еще и его сможем прокормить. А главное, на что я напирал — мы обузой не будем, у нас все свое; зато больше глаз, чтобы дежурить; больше рук, чтобы отбиться… Он, вроде, согласился… Договорились, что сегодня встретимся, обговорим детали…А он не вышел сегодня. Я к нему — мобильник-то не работает. Квартира заперта. Сосед сказал, что сегодня все они и уехали. Все. Со всеми шмотками — загрузили утром рано оба джипа — и уехали… Типа, «пока все не утрясется». Вот така вот, Серый.
Батя, до этого нервно ходивший по кухне, сел на табуретку и уставился на меня сузившимися зрачками.
— Вот така вот… Сколько живу, а все привыкнуть не могу к… к такому отношению. Ведь не отказал. По деловому обсуждали детали отъезда, кому что взять. И ничего. Сам уехал, как говорится, по-английски — не прощаясь. Думал, что мы на его кроликов претендовать будем?…
Батя, вконец расстроенный, вяло махнул рукой, встал, и вышел из кухни.
— Вот что еще после такого про людей думать? — донеслось уже из комнаты… Батю, я смотрю, начал раскачивать депрессняк… Он просто-напросто не знал что делать. Ну а я-то при чем??
* * *Батя стал выпадать в неадекват. Вот черт, мало нам одного Толика, два психа на одну семью — это все же перехлест. Ну — Толик-то по рождению псих, а батя… Батя, я видел это, — мучительно искал выход — что, что делать? Уходить? Куда, с чем? Зачем? Время от времени он заводил со мной эти разговоры, но я его не воспринимал — ну че беситься? Свет есть, вода есть. Пока. А потом что-нибудь придумается. Толик вообще устранился. С мамой батя не советовался принципиально, он твердо был уверен, что ничего дельного она не подскажет… Честно говоря, мы весь этот груз ответственности за принятие решения, как я потом уже понял, нахально сгрузили на него — как бы он сказал, так бы и было. А он… А он не знал, как правильно поступить, и от этого бесился… Фигли, тоже ведь холерик, как и брат. А сегодня батя сломал мой ай-под.