Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)

Козлов посмотрел на меня с некоторым замешательством.
— А что, Алексей Владимирович, что-то случилось?
— Больше вы с «Уютом» не работаете, — сказал я. — Всё. Всех будущих партнеров проверять. Вот у нас для этого Василий Иванович. Василий Иванович, попрошу вас проконтролировать.
Василий Иванович молча кивнул.
— И еще по поводу «Уюта». Предоставьте, пожалуйста, документы по всем сделкам. Сколько их там было?
  
— Всего шесть квартир, — быстро ответил Козлов.
— Хозяев вы не видели?
Козлов пожал плечами.
— Хозяев квартир? С ними имели дело люди из «Уюта». Мы приобретали у них.
— Ну а ваше впечатление? Личное? Что там за люди жили?
— Две квартиры точно после алкашей, — начал рассказывать Козлов. — Там только хлам выносили несколько дней… А остальные… обычные квартиры. Такие… пенсионерские. Чистенько, но бедно.
— Понятно, — сказал я. — Вы можете идти.
Козлов церемонно раскланялся и удалился. А Василий Иванович смотрел на меня вопросительно.
— А что, собственно, вас не устраивает? — спросил он.
— Вы же слышали, — ответил я. — Этот вонючий «Уют» грабил пенсионеров, выкидывал их из квартир. А может и перемочили они бабушек одиноких да алкашей. И нам квартиры продали. Вот то меня не устраивает. Совсем.
Василий Иванович кивнул.
— Будем проверять в таких ситуациях. По «Нептуну» я лично займусь.
Я отпил остывшего чая.
— Камолова и двух других отдали?
— Отдали, — равнодушно сказал Василий Иванович. — Спортсмены забрали всех трех.
— Понятно, — сказал я мрачно. — Хорошо, не задерживаю вас, Василий Иванович…
Настроение было — напиться и забыться. Но я взял себя в руки, заказал у Люси кофе и бутерброды и зачем-то включил телевизор, который ютился в углу кабинета.
Шла «Тема» с Листьевым. Посвящена программа была… наемным убийцам. Действительно, актуальная тема, я бы даже сказал — модная. Особенно для Владислава Листьева, убийц которого так и не найдут… по крайней мере в то время, из которого я сюда попал. Листьев — талантлив, это факт, с которым мало кто поспорит. Замечательный ведущий. Живой, приятный, симпатичный. Он показывает стране программы невиданного формата — «Поле Чудес», «Тема», потом появится «Час Пик»… И вообще, телевиденье сейчас на подъеме, оно реально развивается — новые программы, шоу, фильмы, сериалы… И вот, Листьев расспрашивает каких-то ментов о наемных убийцах, даже не подозревая, что сам станет их жертвой. Еще два года и он полностью запутается — между рекламщиками, гангстерами, международными аферистами, олигархами и еще черт знает кем… Поневоле задумаешься о том, насколько иронична судьба. И изменить, скорее всего, ничего нельзя. Я раздраженно выключил телек. Ну его к чертовой матери, только настроение портить…
А в голове все равно крутилось навязчивое… Матвей, конечно, проведет воспитательную работу с господином Камоловым. Это сто процентов. Но не убьет. Камолов ему для чего-то нужен. Помог купить дом в Испании? Ну, допустим, хотя… В общем, не убьет. И будет господин Камолов и дальше заниматься нехорошими делами, лишать одиноких стариков и маргиналов их законных квадратных метров. Мерзкий бизнес. Хуже этого я и не знаю, что может быть…
— Посетитель! — сказал из телефонного аппарата Люсин голос.
— Кто? — спросил я.
— Михаил.
— Пусть заходит, конечно!
Миша Афганец. Как-то наши отношения в последние недели не то чтобы испортились, но слегка охладели. Мы все еще компаньоны по химическому комбинату и сахарному заводу. Химкомбинат приносит стабильную валюту. Миша удачно прикупил акций довольно крупных предприятий — аккумуляторного завода, завода сельскохозяйственной техники, крупного магазина… Наш прошлогодний договор был в силе — в процессе приватизации мы помогали, а не мешали друг другу.
Но Мише явно тесновато становится в нашем захолустье. Тем более, что самые крупные куски проплыли мимо него… Похоже, Миша недоволен тем, что в бизнес с металлом я позвал Матвея, а не его. Как и раньше с водкой… Интересно, стукнул ему Василий Иванович о том, что сегодня произошло? Может и стукнул… А может и другой кто. Миша такой человек, что ему нужно всегда держать руку на пульсе. Для нашей же безопасности, ясен пень!
Миша был как всегда — улыбчив, добродушен и вообще — на позитиве.
— Привет! — поздоровался он, входя в кабинет.
— А я еду мимо, гляжу — свет в окне. Дай, думаю, загляну на огонек, поинтересуюсь, как дела у моего партнера.
— А то ты не знаешь… — усмехнулся я.
Миша с деланной скромностью развел руками.
— Ты переоцениваешь мои скромные возможности. Но вообще я по делу. Есть вопрос.
— Внимательно тебя слушаю, — насторожился я.
Миша широко улыбнулся.
— Да я так… Ничего особенного. Просто вопрос возник по поводу этих… комсомольцев-нефтяников.
— А че такое? — я насторожился еще больше.
Комсомольцы-нефтяники — Валентин и Володя — мои партнеры. В конце прошлого года они перепуганные прибежали ко мне в офис, когда Валентину подбросили под дверь гранату. Кажется, настоящую, а не муляж… Ребята пытались влезть в нефтепереработку, где все было схвачено и без них. Не вывезли и позвали в долю славную фирму «Астра». Предложение комсомольцев я принял, а улаживать их проблему поручил как раз Мише Афганцу. Он съездил несколько раз в Волчегорск — захолустный райцентр, где располагался нефтеперерабатывающий завод, на который нацелились комсомольцы. И были там какие-то разборы, даже стрельба была, так или иначе, а вопрос Миша уладил.
Я, в свою очередь, обсудил этот вопрос с Борисом Борисовичем, у которого загорелись глаза, когда он услышал про нефтепереработку. Пришлось ему надавить на некоторые рычаги, и директор нефтеперерабатывающего, который нацелился сам захапать вверенное ему государственное имущество, должности лишился. В благодарность и я, и Борис Борисович, и Миша Афганец получили по небольшому пакету акций большой нефтяной фирмы, учредителями которой были те самые комсомольцы Валентин и Володя. Лично я понимал, что в ближайшее время дивидендов ждать не следовало, а сами акции я рассчитывал через год-другой с выгодой перепродать. Такого же мнения придерживался и Борис Борисович. А вот Мишу подобный расклад категорически не устраивал. По большому счету, именно Миша спас от неприятностей новоявленных нефтяников, и логика его была следующая — пусть или платят нормальные бабки или дают место в совете директоров.
Платить и, тем более, давать место в совете директоров своей фирмы комсомольцы отказывались. Просили немного подождать, ссылались на кризис, модернизацию, проблемы неплатежей и прочие стихийные бедствия. Форс-мажор, одним словом. Но Миша был чужд сантиментов и сочувствия.
— Мне тут шальная идея в голову пришла, — весело сказал Афганец. — Давай нахлобучим этих козлов!
Я не смог сдержаться и рассмеялся.
— Миша, это же наши товарищи!
— Их товарищи в овраге лошадь доедают, — непримиримо сказал Миша. — У меня пять процентов акций их лавки. Несколько месяцев прошло. Я интересуюсь — где прибыль? Если я акционер, плати мне бабки. Может быть, я что-то неправильно понимаю?
— Ты по вопросу акционирования очень четко все разложил, — улыбнулся я. — У меня тоже пять процентов. И у Борисыча. И тоже пока прибыли не видал…
— А я о чем⁈ — оживился Миша. — У нас пятнадцать процентов. По сути, это пятнадцать процентов от всего. А? Давай чего-то думать. Это же пятнадцать процентов от всей областной нефтянки, получается! С каждого литра бензина! А эти козлы хоть бы цент уделили…
— Да не гони, Миш! — сказал я устало. — Ну чего ты, хочешь нефтью заниматься? Ну нет у них сейчас бабок, будут позже. Если хочешь, то давай я твою долю выкуплю. А Володя с Валентином… Они, конечно, не наши… но почти наши.
  
Миша раздраженно скривился. Он определенно не хотел, чтобы я выкупал его долю.
  
Глава 5
 
Конечно, претензии Миши Афганца к «комсомольцам-нефтяникам» были в определенной степени справедливы. Но мне показалось, что он чего-то не договаривает. И весь разговор о том, как «нефтяники» не делятся прибылью — просто для отвода глаз.