Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)

— Что это тебя прорубило? — удивился я. — Что за сентиментальные настроения? Все, кого ты перечислил — игроки. Сами знали, в какие игры играли. Могли выиграть многое в этой жизни, но проиграли саму жизнь. Крупные ставки, Серега. Большая игра.
— Все же люди, — мрачно ответил Серега. — Ты вот тоже говоришь, игра, ставки… А ведь постоянно выигрывать нельзя, это тебе любой катала скажет.
  
— Ты к чему клонишь? — спросил я.
— Хрен его знает, — как-то неопределенно сказал Серега. — Мы вот играем, играем, ставки повышаем… А Валерка в СИЗО. Может нам карта идти перестала, а, Леха?
— Предлагаешь все бросить? — спросил я. — За нами крупные предприятия. Контракты. Люди, в конце концов. Мы хоть небольшую зарплату, но платим. За нами куча проектов незавершенных. Ты представляешь, что начнется, если у Саши Орловского получится все, что он хочет?
— Бойня, — улыбнулся Серега.
— Бойня, — согласился я. — Вот мы и будем делать то, что должны. И будь, что будет.
Василий Иванович, приехав с тремя парнями по адресу, тоже делал то, что нужно. Прежде всего, осмотрел двор — он искал бабушек-пенсионерок или мужиков-алкашей. В наличии были и те, и другие.
— Пятидесятая квартира? — перепросил один из похмельных мужиков. — Там Николаич жил. А потом помер — сердце у Николаича. Мужик нормальный был, скажи, Петро?
Петро подтвердил — нормальный был мужик Николаич, жаль, что помер.
— А там сейчас живет кто-то? — поинтересовался Василий Иванович.
Мужики посмотрели на него с неодобрением. Слишком уж Василий Иванович спешил, не хотел как полагается вникнуть в суть дела и очень важные подробности.
— У Николаича дочка была. То есть, есть дочка, профурсетка, как ее…
— Верка! — подсказал Петро.
— В натуре Верка! И Верка-профурсетка жила с матерью, потому что та с Николаичем развелась, давно еще. Дура эта его жена, Николаича, нормальный мужик был, выпивал, но…
— Все выпивают! — безапелляционно заявил Петро, с вызовом посмотрев на Василия Ивановича.
— И вот, Верка эта, профурсетка, дочь Никлаича, когда батя живой был, к нему не ходила вообще! А когда помер — вот она, нарисовалась!
— Квартира! — назидательно сказал Петро, который явно любил сразу выделить суть.
— Квартира! Николаич-то крановщиком работал, ему квартиру дали в нашем доме, две комнаты, телефон, чего еще надо? Вот дочка на квартиру и нарисовалась, живой-то Николаич ей нах… не уперся!
— Сдала квартиру дочка? — спросил Василий Иванович.
— Сдала-не сдала… Сие нам не ведомо! — философски сказал Петро. — А два хмыря там точно живет, это можешь не сомневаться!
— Где ж два, если три! — усомнился второй.
— Ты не трынди, чего не знаешь! — сказал Петро строго. — Двое их. Сам видел, как шмотки заносили из тачки. Вон и тачка их стоит! — Петро махнул рукой в сторону замызганной бежевой восьмерки.
— Тачка их, — подтвердил собутыльник Петра. — А чего ты, паря, за них интересуешься? Кенты твои, что ли?
— Ну, не то чтобы кенты… — уклончиво ответил Василий Иванович.
— Херовые у тебя кенты, — вынес вердикт Петро. — Черти, в натуре. Третьего дня нам не хватило, сам понимаешь. По-людски подошли, попросили. Нету, говорит! Не уважил!
— Не уважил! — подтвердил второй.
— Приходил к ним кто? — спросил Василий Иванович.
Мужики засомневались. Нет, вроде никто не приходил, да и чего к ним приходить, к чертям таким?
Василий Иванович кивнул задумчиво и выделил джентльменам купюру небольшого достоинства. Которую джентльмены гордо приняли.
А потом он позвонил мне из машины и сказал, что они все решат сами. Их четверо вооруженных подготовленных мужиков, а этих — всего двое. И, по возможности, они, конечно, постараются кого-то взять живым, но не гарантируют. Да и не знают эти ребята ничего, скорее всего. В таких делах чем меньше знаешь, тем лучше.
Самонадеянность — штука опасная. Иногда — смертельно опасная… Парни решили, что лучше всего брать киллеров у машины. Конечно, была вероятность того, что они вовсе сегодня не выйдут, но Василий Иванович твердо решил ждать. Не выйдут сегодня — выйдут завтра. Деваться им некуда. Бойцов можно с утра сменить…
Но до утра ждать не пришлось. Двое мужчин лет по тридцать вышли из подъезда и неспеша направились к «восьмерке». План был следующий. Один из наших бойцов по имени Макс подходит к киллерам. Задает им вопрос в духе: «Как пройти в библиотеку?» и, пока те соображают, ставит обоих душегубов под ствол. Из припаркованного рядом «Опеля» вылетает Василий Иванович с одним из бойцов, тоже со стволами, «пакуют» киллеров в наручники и в машину. Третий боец контролирует проход между домами — на случай, если кто-нибудь попытается сбежать.
Бывший десантник Макс с «ТТ-шником» под кожанкой перехватил киллеров у «восьмерки».
— Мужики! — сказал он просительно. — Вы из второго подъезда?
— Че такое? — нахмурился один из киллеров.
— Девчонку ищу! — грустно сказал Макс. — Вроде из вашего подъезда. Может знаете? Я вам сейчас фотку…
— Мы никого не знаем, — ответил один из парней. — Не местные.
— Да пофиг, местные — не местные! — настаивал Макс. — Может случайно пересеклись? Вот фотка!
Он полез под куртку и… Макс почти вытаскивает «ТТ-шник». Почти вытаскивает, но воспользоваться не успевает, потому что один из парней всаживает в него две пули — в грудь и в живот, практически в упор. Макс со стоном валится на траву, сжимая в руке бесполезный ствол. Кровь.
Василий Иванович со вторым охранником — Женей — выскакивает из «Опеля» и начинает стрельбу одиночными из «калаша». Женя пару раз успевает пальнуть из своего «Макарова» — все мимо, и ловит пулю в плечо. Попадает тот самый, который только что застрелил Макса. Хорошо стреляет, три выстрела и все три в цель. Кровь.
Женя матерится на весь двор. Орут потревоженные галки. Один из киллеров прыгает за руль «восьмерки», второй открывает дверь, но в салон не спешит, делает несколько выстрелов по «Опелю», за которым засел Василий Иванович с «калашом».
Бах! Бах! Бах! Раздаются еще выстрелы! Это прибегает Артем, охраняющий подворотню. Он хладнокровно высаживает магазин «Макарова» в лобовуху восьмерки. Киллер, сидящий за рулем, убит наповал. Второй, убивший Макса и ранивший Женю — под перекрестным огнем. Кровь.
Оставшийся в живых киллер делает по выстрелу — в Артема и в Василия Ивановича. Оба мимо, впрочем, он особо и не целился.
— Бросай ствол, баран! — командует Василий Иванович. — Бросай, жить будешь!
Он инстинктивно пригибается и прячется за «Опелем». И правильно делает. Киллер стреляет, и пуля проходит у Василия Ивановича над головой. Очень близко. Артем перезаряжает «Макаров» и что-то у него не получается. Так всегда бывает, когда нужно сделать что-то очень-очень быстро, в пару движений…
Киллер моментально оценивает ситуацию. У него есть совсем немного времени и небольшой шанс — ломануться через импровизированное футбольное поле, перемахнуть через рабицу, а там уже другой двор.
Тем временем, в происходящее включаются обитатели двора.
— Милиция! — истошно вопит какая-то женщина в открытое окно. — Милиция! Убили!
— Кто это безобразничает⁈ — возмущенно вторит ей мужчина с балкона. — Вот я сейчас выйду!
Киллер все же решается на рывок. Через футбольное поле, к забору из сетки-рабицы. Василий Иванович в отчаянии делает несколько выстрелов ему вслед. Стреляет и Артем, который все же перезарядил свой «Макаров». Не добежав до рабицы метров пять, киллер спотыкается и падает. Попали оба — и Василий Иванович, и Артем. В затылок и в спину, оба ранения смертельные.
  
— Убили! — орет в открытое окно тетка. И она абсолютно права.
Василий Иванович и Артем грузят в «Опель» Макса и Женю, и по газам!
Женя в больнице. Вообще, врачи обязаны уведомлять органы о пулевых ранениях, но… бывают и исключения. Мало ли, напоролся человек на штырь… Бывает! Врачи говорят, что угрозы жизни и здоровью нет. После выписки Женю ждут приличные премиальные и билеты в Испанию на две персоны. Поправить здоровье. Его коллега Артем уже там, на всякий случай.