Частная практика

– Почему страшного?
– Потому что про психиатра. Или про некроманта.
– И кто из них страшнее? – улыбнулась Ленка.
– А вот и посмотрим.
Катерина ощутила давно позабытый азарт.
Гремислав старался слушать, что ему говорят, но получалось плохо. Сознание будто так и не избавилось от липкой паутины Кукольника.
Старого.
Опытного.
Прожившего не один и не два года под чужою личиной. Стоило прикрыть глаза, и он снова видел пухловатую женщину в старомодном платье и капоре. Мягкие ручки.
  
Атласные ленты на чепчике.
Улыбка.
Видел и стол с самоваром, над которым поднимался дымок. Белая скатерть. Фарфоровые тарелки с росписью. Вазочки с вареньем. И свежий хлеб.
Всё настолько человеческое, что даже он обманулся.
Он ведь не ждал кукольника.
– Присядь, мил человек, – голос у твари тоже был мягким, медовым. – Давненько у нас гостей не случалось.
 
Она наливала чай в блюдце и пила, прикусывая сахарок.
 
И блаженно жмурилась.
 
Тогда махонькие её глазки почти скрывались за румяными щеками.
 
– А как же купец?
 
Гремислав присел. Всё-то здесь дышало покоем. Усадьба, расположившаяся чуть в стороне от деревни, была старой, но ухоженной. Пусть деревянная, но дерево закляли и стало оно твёрже камня. А за остальным следили. Стирались шторы, чистились ковры, наверняка куда чаще, чем в обычном-то доме.
 
И пучки ароматных трав развешивали густо.
 
Вот запах ромашки, смешанный с вонью болиголова, и забивал тот характерный аромат, который свойственен любому логову.
 
– Купец… – губы растягивались в улыбке. – Купец… это разве гость… это уже родич. Сговорились мы с Афанасием Фёдоровичем. У него товар, у нас купец…
 
Гремислав дёрнул головой, сбрасывая морок воспоминаний.
И поднялся. Тело, помня о боли, двигалось нехотя. Да и казалось, стоит дёрнутся и откроются старые раны, кровь потечёт.
– Готов? – Елизар глядел мрачно, недобро.
Гремислав пожал плечами. Честно говоря, он с куда большей охотой остался бы в доме при гильдии, но… раз уж просят, почему бы и не сходить. Какая разница, где сходить с ума.
Да и матушке можно будет соврать, что лечится он.
Восстанавливается.
– Давай, – старый приятель попытался подхватить сумку, но Гремислав мотнул головой.
Не хватало.
Не настолько он ещё немощен. И вообще… это просто боль. И кукольник, мозги перекроивший. Она ведь, подыхая, смеялась в лицо. Мол, я сдохну, но и тебе не жить.
Не жить.
Не хочется совершенно.
– В общем так. Мир техногенный. Тихий… вон, целители под боком будут. Правда, практиканты, но там с ними старик Погожин теперь.
Гремислав вздрогнул и испытал острое желание остаться дома.
– Что он там делает? – удивление было вялым, но было.
– Следит за прохождением практики.
– Лично?
Елизар широко улыбнулся.
– А то… нагрешили они много.
Видать и вправду много, если Погожин оставил свой пост в Гильдии, чтобы лично практику курировать.
– В общем, помереть ты там не должен, – заключил Елизар. – А что до остального, то не вздумай Катерину обижать. Мы договорились, она с тобой поработает…
– Как?
– Хрен его знает. Но Елена утверждает, что душевные проблемы должен лечить отдельный специалист. У них там так принято.
– У меня нет проблем!
– Вот и расскажешь… и про то, что проблем нет, и про то, каких именно нет. Жить будешь на даче Елены. Можешь, конечно, и в перевалочной, но там стараниями Погожина сейчас очень людно. То вскрытия отрабатывают, то зачёты пересдают…
А при занудности старого целителя, надо полагать, пересдавать приходится много.
– Поэтому дача Елены – лучший вариант. Печка работает. Мебель есть. Дом надо протопить, всё же туда давненько не заглядывали. Еда в городе. Деньги я с собой дал. Если вдруг возникнут сложности – пиши. И помни… два месяца. Вот два месяца ты мне обещал!
Было такое.
И главное, не понять, как это Гремислав обещание выдал. Видать, кукольник точно мозги заморочил.
– И чтобы не отлынивал!
– Смеёшься?
– Какой тут смех, – Елизар подхватил под руку. – Ты… обещал. И делать будешь то, что скажет.
– Буду, – снова пообещал Гремислав, лишь бы старый приятель поскорее отвязался. – Силой клянусь… буду делать, что скажет.
– С тобой точно не всё в порядке, – Елизар покачал головой. – Ты бы не разбрасывался… ай, ладно. Пошли.
Портальщик был мрачен.
И переход отозвался во всём теле мышечной судорогой. Причём такой, что Гремислав и на ногах не устоял. Он и рухнул на пол в подвале, и вырвало его на тот же пол под возмущенный вопль дежурного. Впрочем, тотчас кто-то появился.
И не один.
Целители, чтоб их… подхватили, потащили. А сил сопротивляться у него не было. Елизар же целителей отгонять не спешил. Сумку вот нёс и смотрел с укоризной, отчего тошно сделалось.
– …мы с ним давно приятельствуем, – голос любезной Софьи Звениславовны звучал в ушах. – Очень солидный надёжный человек. Крепко нам с сыном помог.
 
Сын у Софьи Звениславовны хорош.
 
Высок и статен.
 
Волос светел. Глаза синие да яркие. Ни дать, ни взять – королевич из сказки. И понятно, отчего девица на него смотрит так, с восторгом. Можно сказать, взгляд отвести не способна.
 
Хотя и сама красива.
 
– Так, что тут у нас… некромант… одна штука.
– Две, – возразил слабый женский голос.
– Из пациентов пока один.
Вот это «пока» очень вдохновляло.
– Лапонька, раз уж вы сумели сосчитать до двух, может, скажете, что с ним не так?
– Его крючит?
– Это, безусловно, в какой-то мере верно…
Целителей Гремислав никогда не любил.
– …однако куда любопытнее узнать, почему этого достойного представителя Гильдии так крючит.
– Мышечный спазм?
– Чудесно… отчего?
– Вызван переходом?
– Почему?
Мышцы отпускало. И настолько, что Гремислав сумел сесть.
– Возможно… возможно… это как-то связано с проходимостью нервного сигнала? Переход вызывает лёгкую рассинхронизацию… – бодро говорила девушка с белыми кудряшками. – …которая в норме воспринимается как небольшое неудобство. Однако возможны некоторые непроизвольные индивидуальные реакции…
– Заучка, – бросил парень в сторону, за что и заработал подзатыльник от сухонького седовласого старичка. Гремиславу достался же предупреждающий взгляд, которому он предпочёл внять: если целитель хочет исцелять, то лучше не рисковать вмешательством.
Хуже будет.
– Недоучка, – бросил старичок. – А ты, милая, продолжай… что чувствуешь?
Девица подвинулась бочком и ткнула в Гремислава пальцем. Он ощутил острый укол диагностического плетения.
– У него сверхчувствительность! – воскликнула девица радостно и опять потянулась.
– Не стоит, – предупредил старичок. – Некроманты и так неудобные пациенты, а этот и вовсе… с особенностями и не только нынешними. Но да, у него временно развилась повышенная чувствительность к энергетическому вмешательству. Которая и проявилась в данном случае мышечным спазмом… почему?
Гремислав замер. Ему вот тоже было интересно.
– Ну… – девица смешалась и выдавила. – Не знаю…
– Вы ведь были ранены? – поинтересовался Погожин.
– Был.
– Серьёзно?
Гремислав молча задрал рубашку. Если от вил на память остались круглые ровные отметины, то вот багор, которым его волокли в лес, разодрал и кожу, и мясо. Да и вообще… он не должен был выжить. Только взял да выжил. Сила ли мира помогла, связь ли та, о которой он предпочитал не вспоминать. Главное, что выжил. А от ран только след и остался, кривой такой длинный рубец.
– Ужас какой, – охнула девица, зажимая рот.
А вот старик, нахмурившись, положил на рубец руки. И переместился выше. Ещё выше. Поглядел так, по-над очками, и сказал:
  
– Вы понимаете, как вам повезло? Вы чудом выжили… хотя некроманты в принципе твари живучие. Без обид.