Ашер Блэк (ЛП)

физическая смелость должна
быть такой распространенной в мире,
а моральная смелость — такой редкой.
Марк Твен
Час спустя я на полной скорости спускаюсь на лыжах по склону в Афинах, а Ксавье идет вплотную за мной. Я не вижу его, поскольку на мне очки, но я точно слышу, как он переставляет мебель, чтобы я не ударилась обо что-нибудь вслепую.
У него даже есть толстые подушки в каждой руке, чтобы я могла врезаться в стену. Он подносит их к моему лицу, и вместо стены я получаю полное подушечной мягкости лицо.
Я на полпути к олимпийскому прыжку с подъемника, когда слышу:
— Ни за что, подруга. Что это ты надела? Я больше никогда не хочу видеть эти перчатки и эти отвратительные очки.
— Томми! — кричу я, срывая очки и бросая их в лицо Ксавьеру.
Он ловит их.
Едва-едва.
— Дорогой прототип, — говорит он.
Я пожимаю плечами. Я не в том настроении, чтобы бережно относиться к вещам Ашера, когда он заманил меня сюда. Я в настроении убраться из этого здания к чертям собачьим, и мой билет на выход только что появился… И все же я осторожно снимаю перчатки и аккуратно кладу их на журнальный столик.
Ксавье поднимает вопросительную бровь, но я игнорирую его. Я не знаю, что ему сказать. Ну, может, я благодарна за подарок Ашера и не хочу его испортить. Ну и что? Я быстро отворачиваюсь от пытливого взгляда Ксавьера и обнимаю Томми, втискивая его пухленького в свои жаждущие руки, которые стали гораздо более подтянутыми, чем раньше, благодаря тренировкам Ксавьера.
Надеюсь, что вновь обретенная стройность моего тела не потребует от Томми еще месяц переделывать одежду. Кстати, о вечности, я хочу спросить его, почему ему понадобилось столько времени, чтобы сшить несколько нарядов, но не хочу показаться грубой и расстроить свой билет отсюда. Поэтому я держу рот на замке и жду.
Он не заставляет меня долго ждать.
— Примерь вот это, — говорит он, всовывая мне в ошарашенные руки пакет с одеждой. — Я пойду возьму остальную одежду из прихожей.
Я решаю переодеться в гостиной, чтобы Томми не пришлось тащить свои творения по лестнице. К тому же я не хочу, чтобы это заняло больше времени, чем нужно. Теперь, когда у меня есть одежда, я могу убраться отсюда.
Часть меня содрогается при этой мысли, не в силах поверить, что Ашер держит меня в ловушке в своем доме, потому что я не была одета должным образом. Я даже спросила его, могу ли я просто отправиться в какой-нибудь дизайнерский магазин на 5-й авеню, чтобы купить что-нибудь из одежды. Я бы даже позволила ему выбрать наряд.
Он ответил мне категорическим "нет".
Одежда должна быть от Томми.
Открыв пакет, я поняла, почему. Внутри лежит великолепное платье бордового цвета, состоящее из сетчатого и кружевного корсетного лифа и приталенной юбки. Корсетный топ вручную расшит прекрасными рубинами и, как я надеюсь, не настоящими бриллиантами. Я никогда не видела ничего подобного. Мне не терпится надеть это платье.
Ксавье отводит глаза, пока я переодеваюсь, и с трудом застегивает задние крючки, пока не врывается Томми и не делает это за меня. Он направляется к выключателю на откидной панели в стене и нажимает несколько кнопок, пока стеклянное окно от пола до потолка, отделяющее пентхаус Ашера от остального Нью-Йорка, не сдвигается. Оно превращается в зеркало, отчего у меня перехватывает дыхание.
— Что только что произошло? — спрашиваю я.
— Это версия электрохромного стекла, сделанная на основе нанотехнологий. Его производит компания «Блэк Энтерпрайз», — говорит Ксавье.
Наши глаза встречаются в зеркале, и я вижу, как расширяются его глаза, когда он рассматривает меня. Я поворачиваюсь к своему отражению, вспоминая платье и желая увидеть, как оно выглядит.
— Вау, — выдыхаю я.
Платье сидит как перчатка, обнимая каждый изгиб моего тела. Корсет из сетки и кружева, который выглядит как нижнее белье, но при этом остается элегантным. В подкладку вшиты обнаженные слипы, так что я не совсем голая. Юбка платья плотно прилегает к телу, заканчиваясь у самого колена. Я могу представить себя в этом платье на элегантном ужине или коктейльной вечеринке, хотя никогда на них не была.
 
— Я знаю. Я крут, — самодовольно говорит Томми.
Когда Ксавье поворачивается, чтобы как следует рассмотреть меня, он ничего не говорит. Он просто смотрит, и это все, что мне нужно знать. Я чертовски хорошо выгляжу в этом платье.
— Томми, если вся остальная одежда будет выглядеть так же, я тебя похищу, — говорю я ему, не в силах перестать пялиться на платье.
— Кстати говоря, — отвечает он. — Остальная одежда должна тебе подойти, так что тебе не придется примерять все подряд. Но есть несколько вещей, которые могут потребовать изменений, так что тебе придется примерить только их.
Я киваю, ошеломленная, когда поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что он мне принес. Вешалки с одеждой висят на металлических стойках на колесиках. Здесь больше одежды, чем даже у Ашера. Я понятия не имею, где мы будем ее хранить и как вообще собираемся поднимать все наверх. Теперь я понимаю, почему Томми понадобилось столько времени, чтобы сделать все это. Он собрал для меня целый бутик одежды.
— Я бы закончил все раньше, но Ашер сказал, что ты занимаешься спортом. Он прислал мне обновленную фотографию, и я все исправил для тебя. — Томми разглядывает мою новую фигуру.
Я решаю проигнорировать слова о том, что у Ашера есть моя свежая фотография.
— Ты переделал все это по фотографии?!
— Я очень хорош в своей работе.
— Да. Без шуток, — соглашаюсь я, с недоверием разглядывая коллекцию.
Здесь не меньше дюжины вечерних платьев, и все они, конечно, потрясающие. Я понятия не имею, когда буду их надевать, ведь меня никогда не приглашали на модные мероприятия, а Ашер не брал меня с собой со дня нашей помолвки. Но мне не терпится примерить каждое из них.
Я чувствую себя Золушкой, только без той части, где за ней по всему королевству гонится незнакомец, с которым она танцевала из-за проклятой туфельки. Представьте себе, что вы идете в клуб, танцуете с каким-то случайным парнем, а потом он преследует вас по всей стране?
Это называется преследованием.
И это не сексуально.
К тому времени, как я закончила примерять одежду, я уже вымоталась. Несколько вещей превратились в то, что я перемерила почти всю коллекцию, а Томми забрал только два платья на доработку. Из комнаты охраны выходят охранники, чтобы помочь Ксавье отнести стеллажи с одеждой наверх. Мы с Томми следуем за ним, неся по меньшей мере тысячу новых бархатных вешалок.
Нам приходится менять толстые деревянные вешалки из одежды Ашера на новые, ультратонкие, которые принес Томми, чтобы моя одежда поместилась в нашем общем шкафу. Но даже в этом случае наши вещи лежат так плотно друг к другу, что их трудно вытащить. А это огромный шкаф. Я поражаюсь, как Томми успел все это сделать за такой короткий срок.
Только когда мы с Томми отходим назад, чтобы полюбоваться нашей работой, я понимаю, что вся моя старая одежда лежит в пакете на полу. Томми поднимает сумку и направляется к двери.
— Что ты делаешь? — В моем голосе отчетливо слышится обвинение.
— Я отнесу их в "Гудвилл", чтобы пожертвовать.
— Ты что?!
Я знаю, что у меня есть все эти замечательные новые вещи, и Ашер сказал, что позволит мне оставить их после того, как все закончится, но я не могу не чувствовать привязанности к своей старой одежде. Она моя. Я вкалывала в школе, чтобы позволить себе многое из того, что Томми так готов отдать. У меня не было семьи, которая бы покупала эти вещи для меня. Я работала для них, и поэтому я привязана к ним. По крайней мере, я хочу сохранить свое маленькое черное платье.
Томми пожимает плечами.
— Приказ Ашера. — Он смотрит на одежду, сложенную, как сардины, рядом друг с другом. — Похоже, у тебя больше нет места.
Он прав. Я должна быть благодарна за эту новую одежду. Я ни за что не хотела бы избавиться от некоторых из них, чтобы освободить место для старых, но ничего не могу с собой поделать.